Чтение онлайн

Однозначно, сонет 86, является сонетом «двух вопросов», которые поставил для себя, поэта-соперника и адресата автор сонета. Таким образом, автор применил вопросы в качестве литературного приёма, и в тоже время предоставив читателю ристалище для намёка, на конкретизацию личности поэта-соперника.

«Был ли это, его дух, от духов обученных писать, придя

Сверху, смертельной высоты, что насмерть поразил меня?» (86, 5-6).

Строки 5 и 6 связаны между собой по смыслу, находясь в одном предложении, которое не являлось утверждением ввиду того, что в конце предложения расположен вопросительный знак. Намёк слишком очевиден, в том, что поэт-соперник предполагал, что своим «великим стихом» поразил автора сонета. Конечная цезура строки 5, предоставила мне шанс применить слово деепричастие «придя», чтобы придать рифму, и связать строку 5 с начальным словом «сверху». строки 6.

Краткая справка.

Цезура (лат. caesura «рубка, срубание»; «рассечение, отсечение, отрубание»):

1. Ритмическая пауза в стихе, разделяющая стих на некоторое количество частей.

2. Граница смысловых частей картины, обозначенная композицией или контрастом цветов, светотеней. В классической греческой и латинской поэзии цезура — это место, где одно слово заканчивается, а следующее начинается в пределах фута. Напротив, соединение слов на конце ступни называется диэрезисом. Некоторые цезуры являются ожидаемыми и представляют собой точку артикуляции между двумя фразами или предложениями. Цезура также описывается её положением в стихотворной строке: цезура, расположенная рядом с началом строки, называется начальной цезурой, одна в середине строки — медиальной, а одна в конце строки — конечной. Начальная и конечная цезуры редко встречаются в формальном, романтическом и неоклассическом стихах, которые предпочитают медиальные цезуры.

В строке 6, повествующий бард, используя образ духа, дал намёк на чувство превосходства поэта-соперника, который, по-видимому, полагал что поразил барда своим «великим стихом». Конечно же, поэт-соперник полагал, что «насмерть поразил» своим стихом.

«Нет, не он, не его ночные компаньоны,

Оказывающие ему помощь, потрясены стихом моим» (86, 7-8).

В противовес предположению поэта-соперника, автор в строках 7-8, доказывает обратное, «не он» ночной дух и его «компаньоны»: «оказывающие ему помощь, потрясены стихом» барда. Конечная цезура строки 7, даёт очевидную паузу читателю, хотя строки 7-8 неразрывно связаны смысловой нагрузкой. По поводу, спорного слова «compeer», касаемо неверно истолкованных переводов на русский.

Слово «compeer» имеет испанское происхождение и переводится, как «соратник» или «компаньон», но при добавлении к окончанию слова «s», что диаметрально на противоположное меняет определение слова, и тогда испанское слово «compeers», переводится на русский, как «соперники». Таким образом, Уильям Шекспир в утончённой литературно лингвистической форме, остроумно дал намёк читателю на то, что любой соратник по перу, в любое время может стать соперником.

«Он, не тот, любезный призрак и знакомый,

Что по ночам обманывает интеллектом, и незрим» (86, 9-10).

В строке 9, бард углубляет повествование сонета, добавляя детали: «Он, не тот, любезный призрак и знакомый». Призрак помогающий писать поэту-сопернику, оказался не тем, кем представлялся ранее.

Строка 10, является продолжением строки 9, составляя сложное предложение: «Что по ночам обманывает интеллектом, и незрим». Слово «незрим», то есть невидим, применено при переводе для рифмы. А также, даёт определение окончательной характеристики призрака, который «по ночам обманывает интеллектом», то есть логическим умом и хитростью.

«Как победители, не мог моим молчанием похвастаться я;

Я не был одержим любым страхом, следуя за ним» (86, 11-12).

В строке 11, считая себя победителем в поэтическом поединке с поэтом-соперником повествующий бард как бы оправдывался перед «молодым человеком, что во время молчания, не мог им похвастаться: «Как победители, не мог моим молчанием похвастаться я».

Строка 12 сонета 86, имеет полное право стать крылатой фразой, благодаря лаконичной формулировке мысли автора: «Я не был одержим любым страхом, следуя за ним». Но строку 12, следует читать со строкой 11, так как строка 12 объясняет в широком смысле слова, переживания автора описанные в строке 11.

«Но, когда ваше одобрение дополнило его строку,

Тогда случившегося мне не хватило, что ослабило меня» (86, 13-14).

В заключительном двустишии автор сонета традиционно подводит черту сказанному, где обратился к «молодому человеку» адресату серии сонетов «Прекрасная молодёжь»: «Но, когда ваше одобрение дополнило его строку». Фраза «your countenance» в строке 13, переводится «ваше одобрение», что очередной раз доказывает, роль «молодого человека», адресата в качестве вдохновителя, эксперта-консультанта, дающего ценные рекомендации, а после их выполнения своё одобрение.

Фраза «дополнило его строку», красноречиво говорит сама за себя, что одобрение «молодого человека» дополнило строку «великого стихотворения» поэта-соперника. Что говорит о том, что адресат, к которому были обращены эти две строки, стал вдохновителем, а если быть точнее, музой поэта-соперника.

В строке 14, бард пояснил одну из причин своего молчания: «Тогда случившегося мне не хватило, что ослабило меня». Фраза «случившегося мне не хватило», дала точную дирекцию на предыдущую строку 13, окончательно убедив читателя в том, что «молодой человек» ранее до разрыва дружбы с бардом был его музой. А сам переход «молодого человека», в качестве музы к поэту-сопернику привёл к тому, «что ослабило» барда, и как следствие инициировало его молчание. Вчитываясь в содержание сонетов 85 и 86, можно сделать интересный вывод, что поэт-соперник был не один, их было несколько, но не одновременно, а через некоторые промежутки времени поочерёдно. Но главное, поэт-соперник не был обобщающим литературным образом, он был конкретной творческой личностью.

Истолкования критиков содержания сонета 86.

Сонет 86 — это очередная, и возможно последняя попытка поэта для объяснения причины своего молчания. Поскольку, слова кажутся бесполезными, при полном отсутствии открытого диалога, когда молчание, является единственным способом выражения чувств для человека чести. Сонет как-бы описывает в обратном отсчёте ход его собственных страданий: в первом четверостишии поэт в нем погребён, поскольку попытка и неудачи поэта описываемые необычайно эмоциональной сравнительной метафорой «мозга, как катафалка его мыслей» в строке 3: «Чтобы созрели мои мысли в моём мозгу — катафалке моём вмиг». Но стоит в конце предложения знак вопроса, что написанное в строке не является утверждением автора, а всего лишь предположением.

Во втором четверостишии поэт снова задаётся вопросом, а не написан ли великий стих с помощью «пишущего духа», давно умершего великого поэта, которому могло показаться, что «великий стих» поэта-соперника поразил его насмерть. В конце второго четверостишья оказалось, что помогающий писать поэту-сопернику дух и его «компаньоны» другие духи сильно удивлены ответным стихом барда.

Выразительный литературный образ морского фрегата в первой строке сонете, где «тем гордым полным парусом был — его великий стих». напоминают о могучих галеонах испанской армады, которые сражались с британским флотом значительно меньшим, но состоящим из более проворных кораблей. Образ галеона на всех парусах, плывущего в направлении чего-то сокровенного, вполне может вызвать вначале чувство восхищения силой великого стиха поэта-соперника в его амбициях. Но в ходе повествования сонета, на фоне иронического тона барда, образ поэта-соперника меркнет. Особенно, когда автор ввёл в сюжет сонета образы «обученных писать духов», которые стали соавторами поэта-соперника. В третьем четверостишии обнаружилось, что поэт-соперник оказывается был обманут этим ночным призраком: «Он, не тот, любезный призрак и знакомый, что по ночам обманывает интеллектом». В этом поединке с поэтом-соперником, согласно мнению барда, он оказался победителем: «Как победители, не мог моим молчанием похвастаться я», при этом «был несправедлив к любому страху, следуя за ним». В заключительных строка обнаружилось одобрение «молодого человека» пополнило строку поэта соперника, что ослабило барда, что стало причиной его молчания.

Обзор критических замечаний о сонете 86.

Сонет начинается с того, что первом четверостишии повествующий бард задаётся вопросом, не «великий стих» поэта-соперника помешал барду выразить свои собственные «зрелые мысли». По словам, Данкан-Джонс (Duncan-Jones): «Как и в последней строке предыдущего сонета, говорящий утверждает, что не может высказать свои мысли о любви: они готовы к высказыванию (созрели), но остаются похороненными (в сердце) в его мозгу, потому что (вопрос повествующего барда, где он делает предположение), что он запуган своим соперником». Гарольд Блюм (Harold Bloom) считал, что этот смертельный страх не вызван литературным мастерством его соперника. В первых строках сонета: «(Шекспир) очаровательно предлагает сдерживание из-за ревности, не из-за превосходных поэтических способностей, а из-за встречи с портретом прекрасного молодого человека в стихах поэта соперника». Кеннет Мьюир (Kenneth Muir) написал следующее: «Является ли, «гордый полный парус его великого стиха» искренним восхищением (автора сонета) или намёком на то, что (стих соперника) напыщен, все ещё обсуждается».