Чтение онлайн

Внешне Сонька держала себя спокойно, смело и уверенно. Вначале зал поплыл перед ее глазами, и некоторое время она не смогла различить ни единого лица. Затем немедленно собралась, приветливо улыбнулась собравшимся и судьям, даже изобразила нечто похожее на книксен.

— Присаживайтесь, подсудимая, — велел председательствующий и еще раз внимательно окинул взглядом зал.

Из задней двери вышел священник в коричневой рясе, подошел к аналою, стоявшему под образом.

— Пожалуйте, — пригласил он присяжных, и те по очереди стали подходить к нему, получая благословение и принося клятву чести.

Председательствующий снова строго посмотрел в зал, приказал, не поворачивая головы:

— Подсудимая, встаньте.

Сонька послушно поднялась, с любопытством посмотрела на него.

— Ваше имя, — спросил председательствующий.

— Софья Сан-Донато, — с улыбкой ответила Сонька, поймав на себе удивленный взгляд сестры.

— Можете ли вы подтвердить указанное вами имя на Библии?

— Не могу, ваша честь. Я — иудейка.

— Подтверждаете ли вы свое нежелание защищаться с помощью адвоката?

— Подтверждаю, ваша честь. Дама должна защищать собственную честь сама.

— Судились ли вы прежде?

— Никак нет, ваша честь.

— Сколько вам лет?

— Дамам подобный вопрос задавать неприлично.

— Вы не дама, вы — подсудимая. Сколько вам лет?

Сонька помедлила, увидела в конце зала напряженное лицо пана Тобольского и с иронией ответила:

— Подсудимой Софье Сан-Донато тридцать один год, ваша честь.

Председательствующий с удовлетворением кивнул, чему-то усмехнулся и посмотрел на Фейгу.

— Свидетельница Фейга Лейбова Соломониак, кем вам доводится подсудимая?

Фейга от неожиданности не сразу нашлась что ответить, потом наконец выдавила:

— Подсудимая — моя родная сестра.

— Ее истинная фамилия?

— Сура Шейндля Лейбова Соломониак.

— Вам известно, чем занималась ваша сестра в последние годы?

— Лично я таких фактов не имею, но, по слухам, она промышляла воровством.

— Известна ли вам ее кличка?

— Говорят, что она — Сонька Золотая Ручка.

— Может ли это подтвердить ваш муж, Шелом Школьник?

Сонька от такого поворота даже слегка покачнулась:

— Муж?!

— Мой муж может это подтвердить, — невозмутимо ответила Фейга и толкнула Шелома локтем.

Тот поднялся, затравленно оглянулся на зал.

— Известно ли вам имя подсудимой?

Шелом кивнул, ответил с сильным польским акцентом:

— Так, ваша честь, сия пани есть Сура Шейндля Соломониак.

— Вы были ее мужем?

— Так. Сура была моей первой женой.

В зале зашумели. Один из судей позвонил в колокольчик.

— Почему вы расстались? — продолжал задавать вопросы председательствующий.

— Она сбежала от меня, украв пять тысяч рублей.

— Как вы полагаете, это было первое воровство вашей жены?

— Нет. — Шелом обливался потом. — В нашем местечке о ней говорили многое. В том числе, что она воровка.

Зал продолжал шуметь. Судья снова взялся за колокольчик, и тогда присутствующие затихли.

— Свидетельница Фейга Лейбова Соломониак, было ли вам известно, что ваша сестра еще с детства имела страсть к воровству?

— Да, мне это было известно. Но я ничего не могла изменить, так как наши отец и мать умерли рано, а воспитанием Шейндли занималась мачеха.

— Прошу сесть. — Председательствующий перевел взгляд на Соньку. — Как вы можете объяснить слова вашей сестры?

Она помолчала, недоуменно пожала плечами:

— Ваша честь… Что может сказать обо мне сестра, которая увела у меня мужа?

В зале зашумели, и судья долго звонил в колокольчик, добиваясь тишины.

— Ваша честь! Пожалуйста, мне слово! — крикнул, стараясь перекрыть шум, ювелир Карл фон Мель. — Эта дама — отчаянная воровка!.. Она представила меня как сумасшедшего, и я не только потерял имя, но также три недели провел в психиатрической клинике!

— Прошу сесть! — призывал председательствующий. — Прошу тишины! Свидетель фон Мель, сядьте!

Аудитория успокоилась, судьи коротко о чем-то посовещались, после чего председательствующий возобновил допрос:

— Подтверждаете ли вы, подсудимая, что одно время носили фамилию Софья Блювштейн?

— У нее было много фамилий! — снова не выдержал фон Мель. — Ее надо сослать на пожизненную каторгу!

— Прошу сесть!

Сонька выдержала паузу и спокойно ответила:

— Да, ваша честь. Подтверждаю. Я была Блювштейн. Это фамилия моего мужа, которого я страстно любила и который умер от тяжелой болезни.

— Ваш муж, Михель Блювштейн, не умер, а осужден на пожизненную каторгу за убийство.

Сонька вполне натурально охнула и некоторое время сидела в потрясенном молчании. Со стороны было видно, что она плачет.

— Подтверждаете ли вы, Софья Блювштейн, что пытались создать в Санкт-Петербурге преступное воровское общество по поддержке преступных элементов, именуемое общак?

Воровка удивленно подняла глаза, смахнула слезы.

— Почему пыталась? По-моему, общак уже существует и будет существовать, пока живет Россия.

Председательствующий принялся изучать лежащие на столе кольца, браслеты, перстни, колье, прочие вещественные доказательства.

— Зачем вам, подсудимая, столько обручальных колец?

Сонька еще раз вытерла кружевным платочком глаза, печально усмехнулась:

— Они, ваша честь, доставались мне от мужей. Да и потом склонна к изменению веса… То худею, то полнею. Мне были необходимы кольца разного размера.

— Ваша уважаемая честь! Половина колец из моего магазина, — заявил возмущенный Циммерман. — Я могу каждое кольцо назвать и оценить! Мойша, чего молчишь, как идиот? Скажи!

— Сядьте, свидетель, иначе я прикажу вывести вас из зала!

— По-вашему, я не имею права голоса?

— Потом! Сядьте!

Циммерман послушно сел.

— А где вы взяли два кинжала в серебряной оправе, вот этот кавказский пояс, ермолки, шитые серебром? И наконец, этот револьвер?

Воровка сама с интересом посмотрела на ворованные вещи, спокойно объяснила:

— Кинжалы и пояс я выиграла в лотерею. Ермолки принадлежат моему племяннику Осе, а револьвер достался мне во время игры в аллегри.