Чтение онлайн

– Я весь день тебе звонил. Лена, давай поговорим, пожалуйста. Я не могу тебя потерять. Ты прости меня, я был дураком. Это просто случайно так получилось. Эта девушка…

– Не хочу ничего знать, – перебила Лена.

– Она сама предложила, я должен был отказаться. Просто вдруг голову снесло. Она даже не сильно мне нравится. И это было только один раз.

Лена отвернулась от Кирилла, но не уходила, она слушала, пытаясь понять, что чувствует после этого признания.

– Фатюш, ты прости меня. Я сам себя ненавижу за это. Я очень тебя люблю. Хочешь, уйду с работы? Ты скажи, чего хочешь, я все сделаю. Только прости меня, пожалуйста.

– Хочу кофе, – сказала Лена и, высвободив руку, ушла в ванную.

Когда она вышла на кухню, там уже царил аромат ее любимого напитка. Кирилл положил рядом с голубенькой чашкой конфетку с марципаном и кусочек сыра бри. Знает, что она любит.

Лена выпила кофе, молча глядя перед собой. Она чувствовала, что трезвеет. И облегчение, принесенное словами Кирилла, чувствовалось все сильнее.

Почему его слова принесли облегчение? Это было странно. Видимо, измена больше всего бьет по самооценке. А когда понимаешь, что интрижка ничего не значила, видишь, как пытаются тебя снова завоевать, самооценка выправляется.

– Ты предохранялся? – спросила Лена, не глядя на Кирилла.

– Да, – с готовностью ответил тот.

– Переведись в другой магазин. И я сразу не смогу это забыть, – сказала Лена механическим голосом и поднялась со стула.

– Ну почему ты не можешь просто поговорить со мной? Мне так плохо было сегодня, – выпалил Кирилл.

– Тебе было плохо? – вдруг крикнула Лена. – Ты идиот что ли совсем? Плохо ему было! Зато вчера тебе было хорошо! Я спать.

И Лена опять зашла в ванную. После душа, уже совсем протрезвев, Лена переоделась в самый свой красивый черный кружевной пеньюар и прошла в спальню, надеясь, что Кирилл из кухни заметил ее. Она понимала, что ведет себя немного по-детски. Мол, посмотри, какую красоту ты потерял, но ничего не могла с собой поделать.

И вот опять будильник и кровать. Перед тем, как закрыть глаза, Лена снова вспомнила вчерашний сон и улыбнулась. Хорошо бы сегодня приснилось что-нибудь такое же хорошее.

Когда Лена оказалась снова в комнате Фатимы, она просто не поверила своим глазам. Опять те же беленые стены, та же кровать, то же окно, те же горшки с цветами. Так не бывает. Многосерийный сон какой-то. Лена вскочила на ноги и обнаружила, что до сих пор одета в бирюзовый наряд, в котором легла спать вчера вечером. Нужно было его сменить. Подол юбки совсем запылился, а спереди на груди виднелись пятна от еды.

Лена оглянулась в поисках шкафа. Но в комнате не было другой мебели, кроме лежанки-кровати, табуретки и низкого стола. Лена внимательно осмотрела пол, заглянула в нишу, а потом вдруг вспомнила, где хранилась шкатулка и одежда малышки Амили. Тогда она приподняла верхнюю часть лежанки. И оказалась права. Внутри находился плоский длинный деревянный короб, а в нем лежали ткани. Похоже, эти ткани и были одеждой.

Лена сняла с себя бирюзовый наряд. Справившись с этим нелегким делом, она обнаружила, что под тканью на ней была белая тонкая рубашка на голое тело. Рубашку Лена решила оставить, пока не найдет ей замену, но вот сверху она замотается в другую ткань. Порывшись в коробе, Лена выбрала тонкую и скользкую зеленую материю, немного отливающую золотом. Встав в полный рост перед зеркалом, она отошла на несколько шагов так, чтобы видеть себя хотя бы по пояс, а потом начала заматывать себя новой тканью, как в рулон. Закончив свои мучения, Лена посмотрела в зеркало и рассмеялась. Как же ей одеться?

Промучившись с полчаса и вспотев от усилий, она сумела немного повторить свое вчерашнее одеяние. Сверху Лена повязала золотистый кушак, который поддерживал и ее вчерашнее платье. И платок на голову оставила тот же, за неимением выбора. Только прическу поправила пальцами, решив, что по дороге на кухню заглянет к малышке Амиле и воспользуется ее расческой. Нужно было еще выяснить, где они все мылись и принимали душ, раз уж придется провести здесь еще один день.

Завтракать сели без Саида. Амиля была все такой же веселой и общительной. Она снова рассказывала что-то и задавала свои бесконечные вопросы. Айше не ворчала, но изредка бросала на Лену настороженный взгляд. Было ощущение, что она хочет что-то спросить, но сдерживает себя.

Сам завтрак был таким же, как и вчера – очень простым и очень вкусным. Мясистый ароматный помидор и свежая душистая кинза, рассыпающийся в меру соленый домашний сыр, мягчайшие теплые лепешки с хрустящей корочкой, маленькие яички и сладкий с небольшой кислинкой прохладный компот, – все это было намного вкуснее любого ресторанного блюда.

А после еды, убрав со стола, Лена заглянула к малышке, решив, что пришла пора выведать порядки этого дома и попытаться при этом не вызвать сомнений в своей вменяемости.

Проведя с Амилей полчаса, Лена успела причесаться, умыться, найти сменную рубашку, сменить платок на голове и наговориться на весь оставшийся день, это уж точно. Тишину Амиля определенно не любила, в противоположность своему отцу.

Оставив девочку за игрой с маленькой тряпичной куколкой, Лена вышла в кухню к Айше. Та оттирала какую-то невидимую грязь с печи.

– А где отец? – спросила Лена.

Айше оглянулась на дочь и сдвинула брови. Она сначала молча долго смотрела на Лену, а потом вдруг расплакалась. Это было очень странно. Лена никак не ожидала, что эта суровая, постоянно сердитая, без остановки хлопочущая по хозяйству женщина умеет проявлять чувства.

Айше села на скамью у стола и стала вытирать лицо подолом верхней юбки, под которой была еще нижняя, да не одна. Лена не представляла себе, как можно в такую жару ходить, укутанной в столько слоев ткани. Айше посмотрела на Лену и опять начала плакать. Сквозь слезы она сказала:

– Отец, что тебе отец? Совсем с ума сошёл твой отец. Родную дочь отдать проклятому султану и его сыну. Почему ты не рассказала мне? Ты подумала, как больно мне будет? Сколько сил я вложила! Я тебе растила, я тебя кормила. Я ведь люблю тебя. Теперь мы все пропали. Знаешь, как с мятежниками поступают? И с их семьей тоже! Твои братья казнены. И мы теперь умрем. Мы все точно умрем. Ах, горе! Ах, какое мне горе!

Лена села рядом с Айше и стала ее утешать, бормоча какие-то слова, которые обычно слышала в детстве, когда плакала, и которые всегда использовала, чтобы успокоить кого-то.

– Не плачь, все будет хорошо! Все обязательно будет хорошо! Все перемелется, все пройдет. Не плачь.

Айше еще раз вытерла лицо и посмотрела на дочь.

– Фатима, а ты здорова? Вчера отец сказал, что ты заболела.

– Я еще не совсем. Я вчера все забыла и сегодня пока еще не все помню. Наверное, на солнце перегрелась, – неловко ответила Лена. – Можешь мне рассказать что-нибудь про нашу семью, чтобы я вспомнила?

Айше вздохнула и начала рассказывать, при этом она продолжила убирать кухню, оттирать стол, что-то переставлять и чистить.

Оказалось, что Айше сейчас всего тридцать восемь лет. Это было странно слышать, потому что внешне эта женщина выглядела никак не меньше, чем на пятьдесят. Лена помнила, что на востоке женщины рано стареют, но не думала, что настолько рано.

У Фатимы было два старших брата – Рустам и Ибрагим, на три и на четыре года старше ее. Оба брата были казнены два года назад за мятеж. После Фатимы в семье больше не было детей до Амили. Женская болезнь, как сказала Айше. Амилю в этом доме считали чудом, посланным с небес. Ее очень любили, прямо боготворили, хотя в их стране обычно больше радовались рождению мальчиков.