Чтение онлайн

Алекс понюхал зеленую жидкость и, побледнев, закашлял. Жук поспешил взять у него снадобье.

– Ну и гадость!
– прошептал Алекс. На глазах у него появились слезинки.

– Еще бы!
– напыжился Жук.- С каждым днем нехристь стареет, и снадобье становится все противней.

Ребята по очереди поднесли носы к бутылочке, последней - Соня. Ей показалось, что Алекс и Жук преувеличивали: снадобье пахло болотом.

– И что теперь с нами будет?- тревожно спросил Вилли.

– Если ты упырь, то скоро предстанешь в истинном обличии,- Жук сплюнул сквозь зубы и искоса посмотрел на Соню.

Время шло, однако никто из ребят не стал ни упырем, ни каким-либо другим страшилищем.

– Надо бы проводить Соню,- сказал Алекс и почему-то покраснел.

– Это верно,- Жук поправил косматую прическу и улыбнулся. Теперь его глаза не казались Соне холодными.

– Соня!

Кто-то весьма сердитый кричал во дворе.

– Соня, где ты? Разрази тебя гром!

– Это мой отец, - узнала девочка и бросилась из школы. Филу с грехом пополам удалось починить машину, и Анжела заставила ехать за дочерью. Он был зол, как бык на корриде, и с трудом удержался, чтоб не оттаскать Соню за ухо.

– Где ты шляешься, мерзкая девчонка? – кипятился Фил.- Мать извелась: уроки давно закончились.

– Извини, - буркнула девочка, юркнув в машину. Ей хотелось петь от счастья. Все-таки даже новые смелые друзья не сумели бы защитить ее лучше, чем кабина старого доброго "Фольксвагена".

– До завтра, Соня! – сказал Алекс. Он, судя по всему, запамятовал, что

завтра выходной и в школу идти не надо.

Всю дорогу до дома Фил ворчал, но девочка не обращала на него внимания. Единственное, что сейчас волновало Соню, - как пройдет испытание Рики. Бутылочка со снадобьем нагрелась в ее руке к великой радости упырьего нехристя.

Огонь хлопотал в очаге, помогая готовить еду. Котелок тихо посвистывал, испуская уютный запах. А за окном завывал ветер и мела метель.

В маленьком, заносимом снегом доме, сидя на ковре у огня, играли дети - мальчик и девочка. Неподалеку от них на деревянном стуле сидела седовласая женщина, строгая с виду. Она тревожно поглядывала в окно, пытаясь разглядеть что-то в снежной пелене. Дети играли тихо, чарующие отблески огня в полутемной комнате не располагали к шумным играм.

Женщина волновалась, но не хотела, чтобы дети заметили это.

– Бабушка Руфь, расскажи сказку, - попросила вдруг девочка. Ее звали Тельма, на вид ей было лет восемь. Белокурая, бледненькая, с острыми чертами лица, она, казалось, светилась.

– Да, расскажи,- подхватил ее брат Лий, совсем не похожий на сестру, розовощекий, пышущий здоровьем карапуз с копною смоляно-черных волос и озорно поблескивающими темными глазами. Руфь хотела отказать детям: ей сейчас было не до сказок, но, посмотрев на них, сжалилась.

– Ну, хорошо.

Некоторое время она собиралась с мыслями и, наконец, начала:

"Давно-давно жила маленькая девочка. Больше всего на свете она любила вставать рано поутру и собирать с листьев и травинок капельки росы. Как она это делала? Очень просто! Набирала росинку в соломинку и выдувала ее в бутылочку"...

Руфь замолчала, замерев. У нее кружилась голова и мозг словно обливался горячим свинцом. Дети смотрели на нее испуганно и удивленно, ожидая продолжения сказки.

Руфь рассказывала своим внукам совсем не то, что собиралась рассказать. Вместо сказки про козленка и зайца ее губы сами собой говорили о какой-то собирательнице росы. Неведомая сила принуждала делать это и противиться ей Руфь не могла:

"Девочка собирала росу и выливала в озеро. Благодарное озеро дарило ей цветы - желтые кувшинки с красными сердцевинами. Покачиваясь на волнах, они плыли к девочке. Та ловила их и танцевала на берегу от радости. Озеро, казалось, смотрело на нее с горделивым удовольствием, так, как мать смотрит на послушного и счастливого ребенка. Но однажды озеро захотело взять девочку к себе.

– Иди ко мне!- позвало оно тихим шорохом воды.

Девочка испугалась, потому что озеро никогда раньше не говорило с ней. Бутылочка с росой выпала из ее рук, роса выплеснулась на траву, с которой была снята, и превратилась в кровь.

– Иди же, - увещевало озеро, бурля и клокоча в глубине.- Ты будешь счастлива.

Девочка побежала прочь.

– Стой, - прозвучало ей вслед.- Вернись! Ты не можешь предать.

Из озера в сопровождении мутной воды выпрыгнуло черное чудовище"...

Тельма заплакала. Лий часто-часто заморгал ресницами, готовясь зареветь.

– Бабушка, хватит, мне страшно, - тихо попросил он.

Огонь в очаге затухал, становилось прохладнее. Женщина не понимала, что с ней происходит.

– Замолчите!
– крикнул ее устами тот, кто диктовал Руфи свою волю.- Сидите тихо и слушайте...

«Разбрызгивая во все стороны воду и ил, чудовище бросилось за девочкой. Девочка мчалась к лесу, чувствуя за спиной обжигающее дыхание. Ей хотелось оглянуться, посмотреть на чудовище, но было до смерти страшно увидеть его.

Девочка путалась в высокой жесткой траве, редкий кустарник как будто норовил сбить ее с ног. До леса оставалось немного, но последние метры оказались самыми трудными. Густая трава встала стеной, в которую врезалось хрупкое девичье тело. Трава устояла, и девочка повисла в ней, как в гамаке. Черное чудовище настигло ее и потащило к озеру. Холодные воды сомкнулись, желтые кувшинки утонули."

Снегопад за окном закончился. Руфь испуганно посмотрела на плачущих детей.

– Что с вами, милые?- она бросилась к ним, принявшись успокаивать.

Никто никогда не рассказывал Тельме и Лию таких сказок. Они росли в окружении любви и заботы. Но дети есть дети, они понемногу пришли в себя и уже улыбались, словно ничего и не было.

– Скоро папа придет?
– спросила Тельма, накручивая на палец седую прядку бабушкиных волос.

– Скоро,- женщина погладила девочку по белокурой голове. Ей и самой хотелось верить в это, но тревога не оставляла. Лишь на рассвете, когда дети давно спали, кто-то постучал в окно. Руфь, едва живая от бессонной ночи, бросилась открывать.

– Эй, сони!
– раздалось за дверью. Это был ее сын, припорошенный снегом, без шапки, с развевающимися на ветру черными волосами. Тоскливый страх в глазах совсем не насторожил мать, а может быть, она ничего не заметила.

– Керк, заходи скорее, - радостно прошептала Руфь.- Ты совсем замерз.

– Здорово, мать, - бодро сказал Керк и нарочито засмеялся.

– Тише, дети спят.

– Спят? В такую рань?

– В такую рань.

Руфь приоткрыла занавески. На улице было еще сумрачно. Молочный туман клубился над занесенной снегом лощиной. Сонный дубовый лесок совершенно утонул в молоке. Еще не истаявшая луна тенью скользила по небу, то исчезая, то вновь появляясь из-за сизых туч.