Чтение онлайн

На наш взгляд, особая миссия Т. Кантакузино в Константинополе в сентябре 1703 – январе 1704 г. заключалась отнюдь не в физическом устранении Д. Кантемира как основного соперника валашского господаря. Обладая достаточным весом и влиянием при османском дворе, а также давними и прочными связями с сановниками из близкого окружения султана, К. Брынковяну имел несчетное количество других возможностей расправиться со своим недругом.

Одна из них относится к 1703 г., когда по приказанию султана в сопровождении многочисленной свиты К. Брынковяну с 28 мая по 28 июня находился в столице Османской империи [34] . Кроме того, владея значительными финансовыми ресурсами, он мог без особых трудностей уговорить деньгами «несговорчивых» османских чиновников решить эту проблему в свою пользу. Тем не менее К. Брынковяну предпочел избрать иной способ урегулирования конфликта, который без жертв и кровопролития надолго бы прекратил притязания Д. Кантемира на трон Молдавского или же Валашского княжества.

К. Брынковяну было доподлинно известно, что, после того как молдавский князь поселился с молодой супругой в Стамбуле, материальное и финансовое положение его семьи было далеким от потребностей столичной жизни [35] . Оно усугублялось и тем, что все родовые имения отца получил во владение старший брат Антиох, в то время как в собственности Димитрия находились лишь несколько домов в Яссах, полученных им в наследство и приобретенных после бракосочетания [36] .

Нам представляется, что валашский господарь предложил Димитрию Кантемиру сделку: деньги и недвижимость в обмен на отказ от претензий на княжеский престол. Поскольку предмет переговоров носил деликатный, семейный характер, их проведение могло быть поручено только человеку, близкому обеим семьям и пользующемуся полным доверием обеих сторон.

На эту роль как нельзя лучше подходил великий служер Тома Кантакузино, приходившийся близким родственником обоим князьям. Для валашского князя К. Брынковяну он был двоюродным братом. Также двоюродным братом он приходился Кассандре, супруге молдавского князя Д. Кантемира.

Отнюдь не случайным совпадением представляется тот факт, что сразу же после отбытия Т. Кантакузино из Стамбула зимой 1704 г. валашский господарь согласился выплачивать Д. Кантемиру ежегодно по 10 кошелей (кесе) золота (в каждом кесе по 500 курушей) в качестве компенсации за поместья бывшего воеводы князя Шербана Кантакузино, предназначавшиеся в качестве приданого за его дочерью Кассандрой, в замужестве Кантемир [37] .

В это же время на берегу бухты Золотой Рог, в Фенере, одном из престижнейших районов османской столицы, Д. Кантемир начинает строительство дворца с просторным парком и садом, который по свидетельству современников, «затмевал своей изысканностью и красотой многие близлежащие дворцы и особняки, вызывая зависть и недовольство османских чиновников» [38] .

Общие расходы на строительство дворца составили 35 тысяч золотых, огромную по тому времени сумму [39] . В дополнение к перечисленному К. Брынковяну обязался прекратить вражду с Димитрием, а также не противодействовать возведению на престол Молдавского княжества Антиоха, старшего из братьев Кантемиров, который тот и занял в 1705 г. [40]

Анализируя события жизни и деятельности Д. Кантемира в Османской империи с 1704-го по 1710 г., мы не найдем ни одного намека относительно его участия в политической борьбе боярских группировок за власть в Валашском или Молдавском княжествах. Более того, он несколько раз отказывался принять бунчук – символ господарской власти Молдавского княжества, а также стать капукехаем – официальным представителем своего брата Антиоха при султанском дворе во время его второго княжения.

В тот период весь его талант и неуемная энергия проявились вне сферы политики, сосредоточившись, главным образом, в области литературы, философии, истории и музыкальной культуры [41] . Вплоть до начала русско-турецкой войны 1710–1713 гг. обе стороны неукоснительно соблюдали условия заключенного договора, ни словом, ни делом не нарушив своих обязательств.

Пребывание Т. Кантакузина в Стамбуле осенью 1703-го – зимой 1704 г. еще больше сблизило его с Д. Кантемиром, сделав их до конца жизни единомышленниками и друзьями.

Успешное завершение миссии Т. Кантакузино в столице Османской империи не осталось без внимания господаря Валахии. Как уже отмечалось выше, 9 августа 1704 г. К. Брынковяну в знак признательности и благодарности за оказанные услуги возвел своего кузена в должность великого постельника [42] . Впоследствии ему неоднократно доверялось выполнение дипломатических миссий и личных поручений господаря в Трансильвании, Турции и Молдавском княжестве [43] .

Успехи на этом поприще приносили ему новые почести и чины. 1 сентября 1706 г. Т. Кантакузино был возведен в должность великого спатаря, один из высших рангов в иерархии боярских чинов Молдавского и Валашского княжеств [44] .

По-видимому, уже будучи в этом чине, он женился на Марии, дочери боярина Дуки Купарула, владетеля поместья Вай-де-ей в уезде Прахова [45] . Дука был зятем боярина Херескула, род которых именовался Настурел, и обладал графским титулом, пожалованным Шербану Настурелу австрийским императором Леопольдом. Прозвище Хирескулы они получили от названия родового владения – села Хирешты.

Среди многочисленных загадок биографии Т. Кантакузино предстает его семейная жизнь. Абсолютное большинство исследователей и публикаторов его родословной дают противоречивые сведения о семействе графа. К примеру, в своем фундаментальном исследовании румынский историк Н. Йорга отмечает, что у великого спатаря было двое детей: сын Тома, умерший в младенчестве, и дочь Сафта [46] . Эту же информацию предлагают нам авторы последнего издания «Истории румын» [47] . Однако ни в одной из этих публикаций не приводятся данные о месте и датах их рождения и смерти.

Совершенно иные сведения о составе семьи Т. Кантакузино предлагает камер-юнкер Ф.-В. Берхгольц [48] , близко знавший семейство Кантемиров и Кантакузино. В течение многих месяцев пребывания в Санкт-Петербурге он вел ежедневные записи о наиболее важных событиях политической и повседневной жизни, происходивших в новой столице Российского государства. К таковым он причислил церемонию погребения скончавшегося генерал-майора кавалерии Т. Кантакузино, свидетелем и участником которой он был и которую почтил присутствием император Петр I.

Согласно запискам Ф.-В. Берхгольца, после кончины Т. Кантакузино «осталась жена и несколько человек детей, из которых один уже находится на службе» [49] .

Все предпринятые нами попытки обнаружить хоть какие-либо сведения или же упоминания о «нескольких человек детей», оставшихся после кончины Томы Кантакузино, не увенчались успехом. Лишь однажды в поденном журнале И. Ильинского-Ярославца, личного секретаря Д. Кантемира, в повествовании о Персидском походе мы находим упоминание о молодом Кантакузино. Однако здесь речь идет не о сыне Томы, а о его родственнике, участнике кампании, Константине Кантакузино, одном из двух сыновей Пэуны Кантакузино, прибывших в Росиию в 1720 г. [50]