Сорняк
Шрифт:
— Кстати, по поводу награды. Знаю, что ты подслушал мой разговор с Гимном. Понимаю, что услышанное тебе не понравилось. Вообще это непозволительно и очень грубо — менять так условия. Тем более, заранее не посовещавшись с тобой… Но прошу, проводи Гимна с книгой до Сканерга и дождись меня там. За это я заплачу намного больше, чем обещал изначально.
Вот же лживый ублюдок! Такой же, как Кварьян… Все вы, альвы, одинаковые! Стоит вам довериться, так сразу вонзаете нож в спину!
— Ну ты чавкалку и закатал. Звучит всё как одно большое надувательство… Но так уж и быть. Побуду мамкой для гнома.
Чхать того ноздри. Я обломаю тебя и высушу. Грёбанный альв…
— Рад, что мы договорились… Гимн, не стой, пойдём.
Ага, конечно… я там плавал! Знаю это говно! Думаешь, я клюнул на твой обман и позволю собой пользоваться? Нет уж. Это ты проиграл. Захавал моё притворство и даже не поморщился.
Изогнув шею, я стал провожать взглядом мелкие спины предателей. Альв с гномом подошли к лестнице и начали подъём вверх.
Потому как эта широкая лестница является главным выходом на арену, строители на ней установили сразу два типа ступенек. Одни — широкие и высокие, для массивных великанов. А другие ступеньки — маленькие, рассчитанные под миниатюрные ножки гоблинов. Гоблинов…
Очередная гниль болотная!
— Тц.
Раздражает меня вся эта падаль обчиханная! Коротконогие ушлёпки считают себя самыми умными. Гоблины и гномы. Альвы и гремлины.
Гремлины…
Ненавижу! Кварьян меня предал! А я всё продолжаю думать о том, что у пылающего альва есть артефакт, способный вернуть моему брату магию…
Почему?! Почему даже после столь гнусного его поступка я продолжаю о нём заботиться? Почему так сильно желаю принести ему ту золотую жемчужину?! Почему?! Я ведь ненавижу его!
Почему?!!
Вспомнив о недавнем подарке альва, я вытащил из-за пояса кинжал и опустил на него взгляд. Эльфийский кунай, раньше у меня было несколько таких, но я всё равно смотрю на него как в первый раз.
Цельнометаллическая конструкция без деревянной рукояти. На чёрном лезвии начертаны узоры в виде цветов и изогнутой листвы. В конце рукояти расположено металлическое кольцо, в которое можно засунуть указательный палец и начать раскручивать на нём кунай. У многих эльфов подобное вращение увеличивало точность и силу броска, но вот мне так и не удалось в полной мере освоить эту технику.
Просунув в кольцо указательный палец, я начал прокручивать на нём кунай.
Я уже давно не эльф. Богиня земли отвернулась от меня, и вся та благородная кровь превратилась в отраву. Нет смысла продолжать строить из себя непризнанного героя. Эльфийская честь и справедливость давно во мне сгнили.
Теперь я часть орды. Часть отбросов, которая живёт убийствами и грабежами. Нет ничего зазорного в том, что я вдруг захочу кого-то обмануть…
Да и ваще. Кого хочу, того и граблю. Захочу и вовсе убью, а потом обчищу всё ещё тёплый труп.
— А-а-а! Помогите!
Крик. Слышу противный крик гоблина.
— Во славу орды, спасите меня! А-а-а!
Гоблин приближается. Помимо него, улавливаю и другие шаги.
Мелкий ублюдок! Вот зачем он убегает именно в мою сторону? Других направлений нет?
— Кто-нибудь!
Удивительно, что никто из орков так и не среагировал на столь раздражающий крик. Видимо, все, кто может сражаться, уже сражаются, а остальные давно погибли от отравленного вина.
— Прошу! Пом… а-а-а… а-а…
Писклявый выкрик оборвался, а после я уловил приятный склизкий звук. Моё воображение даже нарисовало картину, как мёртвое тело гоблина падает в грязь.
Интересно, что его убило? Это была стрела в спину или кинжал для метания?
Опустив взгляд вниз, я по-другому посмотрел на кунай, который всё это время вращался у меня на пальце.
А я так смогу? С такой же лёгкостью оборвать жизнь беззащитного? Получится ли у меня без зазрения совести убить гоблина или того же гнома?
— Лосьян! Вождь мёртв!
Оборачиваюсь и вижу торопливо спускающегося гнома. Толком не смотря под ноги, он бежал вниз по лестнице.
— Кто убил вождя?! Аймон?!
— Нет! Гримуар!
Приглядевшись, увидел, что гном в руках держит книгу и крепко прижимает её к груди. Ту самую книгу, на страницах которой начертаны руны, которые дозволено читать лишь богам, а посмевшего заглянуть в священное писание смертного постигнет моментальная кара.
Вдруг нога гнома соскальзывает. Он теряет равновесие и срывается вниз.
— А-а-а?! А-а! Не-е-ет!
Осознав прискорбность ситуации, я резко отворачиваюсь и зажмуриваю глаза, чтоб случайно не взглянуть на раскрытую книгу.
— Твою… А-а-а! Ё… А-а-а-а-а!
Летя кубарем по ступенькам, гном после каждого удара пытался выругаться. И эти невнятные выкрики мешали мне сосредоточиться на происходящем.
Всё закончилась двумя звуками. Вначале гном громко приземлился на бревенчатую дорогу, а затем послышался глухой прерывистый стук.
Бородатый всё же выронил книгу. Отлетев в сторону, она упала на ребро, а после перевернулась. Наверное… Либо перевернулась, либо всё же раскрылась. Рисковать и смотреть на это всё глазами я, конечно же, не буду.
— Кха-а-а…
Хриплый стон сразу дал ответ на вопрос о состоянии гнома. А я так надеялся, что он свернёт себе шею и помрёт на месте.
Опустившись на колени, я встал на четвереньки и неспешно начал приближаться к гному. Двигался медленно, потому как попутно старался нащупать лежащую на дороге книгу. Разводил в стороны руки и пытался вспомнить, откуда именно тогда донёсся тот прерывистый стук.
Моя ладонь вскоре коснулась идеально гладкой страницы. При падении книга всё же раскрылась. Получается, что я всё же не зря решил поползать тут с закрытыми глазами.
Нащупав кожаную обложку, я захлопнул книгу и начал подниматься на ноги. Но, даже когда я окончательно выпрямил спину, страх никуда не ушёл. Я почему-то по-прежнему боялся снова открыть глаза.
Осознав, что всё это время мой указательный палец был просунут в кольцо куная, я глупо улыбнулся и покрепче сжал рукоять ножа.
Резко распахиваю глаза и сразу сосредоточиваю своё внимание на лежащем на спине гноме.
Не шевелится. Но если приглядеться к бороде можно заметить ритмичное смещение усов… Дышит, падла.