Чтение онлайн

— Так, — он чуть наклонился, будто прислушиваясь к мотору, — по железу всё живое. Попробуем завести.

Он уже повернулся к даме, открыть рот, чтобы сказать, что всё вроде нормально и пусть попробует ключ - как в лицо ему ударила тугая струя.

Запах был сладковатый, приторный, очень далёкий от бензина и масла. В глазах на миг поплыло, в голове кто-то выключил свет, и мир погас, как дешёвый дальногляд в момент, когда начинается самое интересное.

Алхимическая смесь, предназначенная для оглушения опасных преступников и их спокойной перевозки, вполне прилично работала на обычных людей. Преступник, вдохнув, честно падал, переставал брыкаться и переходил в категорию «багаж». Создатели этой радости были уверены, что нашли идеальный компромисс между гуманизмом и эффективностью.

Но Ардор к категории «обычных людей» давно не относился. Во-первых, имел поистине несокрушимое здоровье, выкованное Северными Пустошами, выстрелами, ударами и систематической ненавистью к собственным слабостям. Во-вторых, уже частично пользовался проснувшимся источником. Источник поначалу удивился, зачем в организм залили такую гадость, но довольно быстро решил, что это оскорбление, и уничтожил всё лишнее с обидчивостью настоящего хищника.

Глава 7

Очнулся барон в закрытом кузове грузовичка, двигающегося по ухабам просёлочной дороги. Двигатель рычал где-то спереди, кузов тяжко вздыхал и поскрипывал, как старый сержант на физо. Деревянный кузов, обшитый снаружи тонким металлом, внутри пах пылью, гнилыми досками, мышами и чьими-то давно забытыми надеждами заработать честным путём.

Но и очнувшись Ардор предпочёл делать вид, что находится в бессознательном состоянии. Лежал, медленно дышал, расслабив мышцы и позволяя телу болтаться, как мешку с картошкой.

Где-то в глубине сознания работала холодная, счётная часть: «так, жив, руки-ноги на месте, голова тоже, жетон при мне, оружие при мне или нет - это сейчас проверим».

Что было в голове у бандитов такого, что они не обыскали его, не забрав ни метателя, ни запасных магазинов, ни ножа, ни удавки? Казалось бы, святое дело: нашёл в кармане дорогую железку - забери, потом продашь, купишь себе ещё год жизни в дешёвом борделе.

Секрет небрежения бандитов был прост и как всегда идиотски-человеческий. Главарь страшно не любил, когда подельники крысят добычу, и строго запретил копаться в карманах у клиентов. За последнее подобное «недоразумение» один особо любопытный товарищ неделю лежал, глядя в потолок одним глазом, а вторым - в свою вывернутую руку.

— Чтоб мне никто потом не ныл про «не поделился», — сказал тогда Мясник, — Клиентов вообще не трогайте. Дело моё, и сколько кто получит решать мне.

В результате мирного путешественника не обыскали. А зря.

Он осторожно шевельнул пальцами, нащупывая под курткой привычные тяжести. Ластар - на месте, магазины - там, где надо, нож - холодным штрихом вдоль бока, удавка свернулась в кармане, как маленькая змея, готовая к работе. Бандиты, не зная этого, продолжали жить, хотя по факту уже тихо шли к профессиональному выгоранию, выраженному в виде преждевременной смерти.

Его мотоцикл находился рядом, привязанный к решётчатому борту верёвками. Скрипел, вздрагивал вместе с кузовом, как обиженный зверь в клетке. В принципе, можно было перерезать ремни, и, вылетев из кузова на дорогу, дать по газам так, что никто и ругнуться не успеет.

Но Ардору стало интересно. Профессиональная деформация: когда тебе подкидывают неприятность, очень хочется посмотреть на того, кто решил, что это хорошая идея.

И кто это такой охреневший, что стал грабить на королевской дороге, да ещё и с химией, и девочками-приманками? Дорога - это почти святое. Её охраняют не только стража, но и все специальные службы страны. Преступления на дороге автоматически становились коронными, и сроки там взлетали в небо, теряясь в туманной дали.

Где-то через полчаса, грузовичок замедлил ход, потом окончательно остановился. Двигатель ещё пару раз кашлянул, как старый курильщик, и замолчал. Сквозь щели в кузове пробивался желтоватый свет факелов или ламп. Голос водителя снаружи дал короткие команды тем, кто ехал следом:

— Давай, давай, заезжай в левый амбар, да тихо, тут и так все знают, что ты приехал!

Судя по звукам, за ними в широкий двор заезжали ещё машины. Одна тяжёлая фура, судя по характерному металлическому скрежету, ещё какой-то грохочущий ящик на колёсах - то ли броневик без брони, то ли просто очень уставший грузовик, и легковушка с мощным мотором.

Ардор встал и замер в ожидании.

Куртку, защищавшую мотоциклиста лучше, чем металлопластиковая броня земного типа, Ардор не снял, хотя двигаться в ней было сложновато. Толстая кожа, усиленная титановыми пластинами и замагиченными вставками, делала его похожим на штурмовика.

Когда двери кузова с грохотом распахнулись, откинулась лесенка и внутрь полезла чья-то самоуверенная физиономия с ножом наготове, нож так и остался в руке. Удар носка тяжёлого сапога в лицо оборвал жизнь и возможность двигаться. Хрустнул хрящ, кровь брызнула на дверь, человек отлетел назад, как пробка, а Ардор, пользуясь моментом, спрыгнул на землю, уже с оружием в руках.

Первое, что он увидел, выбивая каблуком землю из-под ног, было распятое тело в углу двора.

В свете трёх ярких фонарей, прямо на заборе висела женщина, прибитая гвоздями сквозь тело. Нечто среднее между живым плакатом и очень злым оберегом. Гвозди вошли в кисти и предплечья под таким углом, чтобы держало надёжнее, голова бессильно опущена вниз, волосы - липкими сосульками, пропитанными чем-то тёмным. Живая она или мёртвая - сразу и не скажешь. Так висят либо уже умершие, либо те, кого к этому очень тщательно готовят.

В голове у егеря чётко звякнула, падая, планка. А следом, почти одновременно, щёлкнул и мгновенно очнувшийся самоконтроль, продувая голову ледяным ветром абсолютного спокойствия.

И Ардор начал стрелять.

Бил в голову, не оставляя шансов на выживание, экономя своё, и чужое время. Мягкие, но скоростные пули Ластара входили в череп, как в бумагу, и выходили уже не пулями, а фонтанами чужих мыслей, разлетавшихся по двору в виде липких кусков.

Пятеро бандитов, суетящихся во дворе, не успели ничего предпринять. Не потому, что были совсем уж идиотами - просто физически не успели. Звук Ластара не походил на обычный огнестрел. Глухой хлопок, как если бы кто-то бил кулаком по подушке, без привычного звонкого и резкого взрыва. Мозг, привыкший реагировать на конкретный «бах», не сразу понимал, что это - тот самый «бах», только цивилизованный.

Кто-то успел повернуть голову, кто-то дотянуться до пояса, один вообще застыл с сигаретой во рту и спичкой в руке: так и помер, не успев докурить. Для патологоанатома - лишняя деталь, для следователя - наглядная иллюстрация скорости происшедшего.

Последней осталась стоять красотка, заманившая его на дороге. Вечерний шёлк на ней теперь выглядел теперь совсем не эротично, а весьма глупо и неуместно.

Она, подняв левую руку, размахивала ей, рассказывая, как её заставили, как угрозами, как страшными мужчинами, как она вообще вся «не такая», просто вынудили. Правая же почему-то упорно держалась за спиной, слегка подрагивая - то ли от страха, то ли от желания всё-таки выполнить свою часть сделки.

В какой-то момент, как ей казалось - быстро и ловко, она вскинула правую руку, держа в пальцах маленький баллончик, но нажать на кнопку распылителя не успела.

Мягкая скоростная пуля вошла ей между глаз. разнесла голову в клочья, брызнув липким дождём на поверхность спортивного автомобиля, усиливая перламутровый оттенок и придавая новый дизайн: «кровавый металлик». Тело девицы сложилось, как кукла, у которой перерезали ниточки, баллончик вылетел из пальцев, успел сделать в воздухе полоборота и плюхнулся в траву, клапаном вниз безвредно сипнув струёй в траву.