Чтение онлайн

Старые кости не ломило от холодных ветров, никто не гонял его с папками полными бумаг с криками «быстрее, майор, это ещё вчера было нужно!». Зимой здесь максимум могло случиться «прохладно утром», а не «минус тридцать по всему телу». А само хозяйство он получил в едва запущенном состоянии. Не полный развал, а приятное, чуть ободранное здание, где ещё не всё украли, а лишь только начали.

Дел было немного - если сравнивать с тем, как он когда-то вытаскивал из ямы снабжение целого пехотного полка, который умудрялся терять сапоги быстрее, чем их выдавали. Но характер у него закалён именно армией. Он привык делать всё обстоятельно и на века, а не «как-нибудь, лишь бы до следующего отчёта».

Поэтому за баронию он взялся со всем прилежанием. То, что для местных выглядело как «ну, навёл порядок», в голове Гарала именовалось иначе: «сначала не давать воровать другим, потом научить всех жить без этого».

Про нового хозяина ему рассказали ещё в Улангаре. Юридическая контора, рекомендовавшая его барону, переслала и краткую справку о клиенте: «барон Увир Ардор, старший лейтенант егерей, состояние - значительное, происхождение - честное, психика сложная, но работа возможна».

Он готов был увидеть гуляку, выпивоху и дамского угодника. Типичной картинкой в его голове был длинный стол, заваленный бутылками и женскими деталями гардероба, и молодой барон, задыхающийся от собственной важности и вина.

А увидел спокойного, собранного и серьёзного юношу, с весьма недетским взглядом. Взгляд этот Гарал узнал сразу: такой бывает у людей, которые уже видели, как всё идёт очень плохо и чем это заканчивается. И не один раз.

Да, всего старший лейтенант. Формально - только начало офицерской лестницы. Но уже - россыпь боевых орденов, и такой кровавый шлейф, что есть не у всякого спецназовца, дожившего до генерала. В личном деле, которое Золто узнал в пересказе знакомцев из кадровых служб, значилось столько «участвовал», «уничтожил», «зачистил», «спас», что у среднего штабиста началась бы икота.

Особенно впечатляло сочетание: «Цирк Нио» и «один». Гарал, как человек военный, прекрасно представлял, что такое боевые диверсанты под прикрытием артистов. И что такое зайти туда в одиночку и выйти обратно. И очень хорошо понимал, сколько стоит такой фокус, если переводить не в ордена, а в «держится ли у человека крыша на месте».

И очень серьёзные деньги барон выложил не на девок и пойло, а на расширение имения. То, что в его мире являлось тестом на вменяемость: молодому, богатому, со славой - что он делает первым делом? Если бежит покупать воздухолёт, особняк в столице и осчастливить два десятка «подруг сердца» - всё понятно, срок жизни капитала ограничен несколькими годами. А вот если вкладывать в землю, людей, инфраструктуру - с этим человеком можно работать.

Видал старый майор, как дети за пару–тройку лет прогуливали состояния, собираемые несколькими поколениями предков. Картина всегда одинаковая: сначала лошади и девки, потом карты и долги, потом «продадим маленький лесочек, всё равно он стоит», потом - «ещё один маленький лесочек», а через пять лет - фамильный герб забирает королевская канцелярия, а бывший барон, а ныне дворянин без титула и без права передачи дворянства детям, торчит в конторе за сто пятьдесят монет в месяц.

Так что, поразмыслив, Гарал Золто решил всё-таки перевезти жену и обустраиваться здесь надолго.

Поначалу он собирался жить один, наездами: мол, работа - работой, а семья в городе, цивилизация, театр, рынок. Но после двух месяцев в баронии он вдруг поймал себя на мысли, что утром ему нравится просыпаться от запаха свежего хлеба и навоза, а не от крика пьяного соседа за стенкой. Что здесь люди здороваются с ним не потому, что «так надо», а потому что от того, как он работает, им действительно есть что есть.

Жена, поняв по письму его осторожное «может быть, имеет смысл перебраться», сначала долго и со вкусом расписала, как он невыносим, когда надолго остаётся без нормальной еды и человеческого общения. Потом прислала коротко: «Если там тепло, спокойно и есть отдельная комната под швейную машину - согласна».

Северный пехотный полк когда-то научил его простому: если командир не последний идиот, за ним стоит идти в любое дерьмо. Теперь он смотрел на барона и видел того самого командира, только не в окопе, а на крыльце поместья.

— Жить под таким, — подумал Золто, — одно удовольствие. По крайней мере, умрёшь не от скуки и не из-за того, что хозяин проиграл тебя в карты.

И, вздохнув, но без всякого сожаления, начал прикидывать, где в апартаментах управляющего лучше всего будет смотреться старый фамильный шкаф, швейная машина жены и сундук с тем самым скромным, но честным армейским прошлым, из которого он надеялся построить себе приличное будущее.

В имении Ардор неожиданно для себя задержался. Планировалось: заехать на пару дней, глянуть хозяйство, подписать бумаги, выспаться в тишине и укатить дальше. Получилось, как всегда: «пара дней» незаметно превратилась в пару недель.

Сначала он просто отдыхал в тишине, строго дома. Тишина, кстати, оказалась не абсолютной — в отличие от учебки и Пустошей. Здесь по утрам шумели птицы, в парке бренчали вёдрами и инструментами, из кухни доносился глухой стук кастрюль, а по вечерам ветер шуршал листвой в парке за домом. Но всё это было теми звуками, от которых голова отдыхала, а не вздрагивала в ожидании команды «тревога».

Первые дни он честно занимался ничегонеделанием: спал, ел, пил солго на веранде и с изумлением отмечал, что вокруг, никто не стреляет и не орёт. Иногда просто сидел в кресле у окна и смотрел, как по аллее идёт рабочий с тачкой, и ловил себя на мысли: «и это тоже моя ответственность».

Потом, как это с ним всегда бывало, простое сидение быстро надоело. Мозг, привыкший к задачам посложнее таблицы умножения, начал требовать работы. И Ардор полез туда, куда в нормальной семье обычно лезут только престарелые тётушки, — в семейный архив.

Старые сундуки, шкафы, запертые комоды, комната, которую при старом бароне предпочитали просто обходить стороной, потому что «там всё как было при покойном дедушке». Пыль, коробки, увязанные выцветшими лентами, свёрнутые в рулоны карты, пожелтевшие документы на толстой бумаге с гербами и печатями.

Решение сделать отдельную комнату с фотографиями и памятными вещами пришло внезапно. Никакой особой сентиментальности - просто подумал, что если не собрать всё это в одно место сейчас, через поколение никто уже не вспомнит, кто на этом снимке, откуда этот кинжал и почему вот этот загадочный ключ лежит отдельно от всех. А теперь это его дело и его территория ответственности.

Он перебирал чёрно-белые карточки, собирая пазл из чужой жизни. Вот старый барон на охоте, вот - приём у герцога, вот — какая-то женщина с глазами Альды, только старше и мягче. На обороте корявым почерком: «Ланри. Лето 4976». В другой кучке - снимки солдат, молодого барона в кадетском возрасте, потом - уже в форме, ещё до всех катастроф, награждения и представление Королю.

Медали, ордена предков, где-то даже нашёлся аккуратно завернутый в ткань старый артиллерийский кортик, на клинке которого ещё виднелась гравировка каких-то давно забытых подразделений. Пара писем, перевязанных лентой, с теми самыми фразами «моя дорогая…» и «если я не вернусь…», которые он прочёл, а потом аккуратно положил на место.