Чтение онлайн

Поймав момент, когда Ардор на минуту остался без дамского сопровождения, Председатель Собрания мягко, но настойчиво попросил:

— Барон, прошу, на пару слов. — И, не ожидая отказа, повёл его в одну из малых комнат, где обычно проводились «доверительные беседы» и решались вопросы, не предназначенные для ушей оркестра и прислуги.

Комнату обставили прилично, но без излишеств: стол, пара кресел, небольшой бар в углу, на стенах - портреты давно умерших людей, смотревших на живых с тем выражением, будто хотели сказать: «Вы всё делаете неправильно, но нам уже плевать».

Маркиз сел в кресло хозяина, жестом предложив барону другой стул. Тон его, когда он заговорил, звучал ровно, почти доброжелательно, но в нём уже звенела тонкая металлическая нота власти:

— Поймите, барон. Общество просто не может спокойно смотреть на вас, — он чуть развёл руками, обозначая масштаб понятия «общество». — Богатого, молодого и неженатого. Большинство девиц уже мысленно примеряют на себя брачное платье и прикидывают, как распорядится вашим доходом. А вы?

Он сделал выразительную паузу, словно давая Ардору шанс срочно раскаяться и предложить немедленно обвенчаться с кем-нибудь из списка.

— Вы, — продолжил он, уже жёстче, — бесстыдным образом игнорируете эти благородные желания. Женитесь, и можете все вечера проводить в игорных комнатах, да хоть в весёлом доме. Никто слова не скажет. Но сперва - исполните долг перед сословием.

Ардор посмотрел на него с лёгким изумлением, как на человека, который только что предложил лечить простуду отсечением головы.

— А мне-то это зачем? — искренне удивился он. — Завести в хозяйстве такую тлю, чтобы жрала за мой счёт?

Маркиз чуть дёрнулся. Он явно привык, что подобные слова произносят в отношении политических противников, но не в адрес абстрактных будущих жён.

— Да не обеднеете, барон, — отмахнулся он с опытом человека, который сам никогда не жил на четыре миллиона в год, но отлично знал, как ими распорядиться. — Но общество, понимаете? ОБЩЕСТВО!

Слово прозвучало так, будто за его спиной стояли тысячи возмущённых голосов, требующих законной жертвы.

— Вы же сейчас нарушаете все мыслимые и немыслимые законы, — с пафосом продолжил он. — Девиц из приличных домов игнорируете, а привечаете каких-то безродных девок. Учениц, артисток, — он чуть скривился, — бог весть кого.

— Нет, — Ардор улыбнулся ему прямо в лицо, не особенно заботясь о тактичности. — Я не стану заводить жену только потому, что так называемому обществу требуется сакральная жертва. Ленивые самодовольные курицы, круг интересов которых не выходит за границы журналов мод и свежих сплетен, — это не то, что я хотел бы видеть у себя дома. — Он чуть наклонился вперёд. — Да любая из девчонок нашего училища в сто раз умнее, красивее и честнее, чем они. Я уже не говорю, что они в тысячу раз свежее, потому как занимаются любовью только по внутреннему чувству, а не бьющей в задницу похоти.

Маркиз покраснел так, будто ему внезапно напомнили, что он тоже когда-то занимался этим не по расписанию.

— Я, кстати, прекрасно знаю, — продолжил барон уже спокойнее, — что брак с девушкой-простолюдинкой даже офицерского звания Общество не утвердит. Мне это объяснили ещё до того, как я впервые сюда пришёл. И именно поэтому встречаюсь исключительно с теми, с кем мне хорошо, а не с теми, кого мне пытаются подсунуть. — Он чуть наклонил голову. — Так что я, скорее всего, останусь холостяком. И добавлю вам и всему обществу ещё немного поводов для переживаний.

В голосе его не было ни злобы, ни вызова - только констатация факта. Это бесило сильнее любого крика.

— Очень жаль, — процедил маркиз, явно делая усилие, чтобы не сорваться. Личные планы на тему «барон в качестве зятя» рушились, будто карточный домик под сапогами егерей. — Тогда я вынужден поставить вопрос о нежелательности вашего пребывания в стенах Дворянского собрания.

Фраза была произнесена с тем же выражением, с каким в старые времена объявляли: «лишён всех прав состояния». Маркиз, очевидно, ждал хотя бы лёгкого испуга. В крайнем случае - попытки вступить в переговоры.

— Ах… — Ардор в голос расхохотался. — Это прям угроза угроз.

Он встал, неторопливо вернул стул на место и оправил мундир.

— Честь имею, ант Энгорл, — вежливо склонил голову и сделал шаг к двери.

— Я вас не отпускал, барон, — холодно бросил маркиз, окончательно забыв о дипломатии. — Пока вопрос не будет решён, вы останетесь здесь.

Ардор обернулся через плечо, взгляд его чуть потемнел.

— Блядей своих будешь осаживать, хрен лысый, — негромко произнёс он, так, что голос не вышел за пределы комнаты, но каждое слово било, словно удар палкой.

И вышел, закрыв дверь аккуратно, не хлопнув - что, пожалуй, обидело маркиза даже сильнее, чем содержание фразы.

Маркиз встал, и какое-то время стоял посреди комнаты, опираясь руками о спинку кресла. Лицо его приняло цвет перезревшей свёклы, глаза сверкали а руки чуть заметно тряслись.

«Такое… мне… сказал… какой-то… гадёныш!» - мысли в голове бились несвязными кусками. Он машинально провёл рукой по голове, где когда-то давно действительно росла пышная грива, вздохнул, чувствуя, как неприятно ноет самолюбие, и сел обратно.

Первая реакция - устроить барону показательный социальный расстрел. Но годы приучили его просчитывать последствия хотя бы на шаг вперёд.

«Нужно подключить кого-то, кто может надавить иначе», — подумал он. В голове всплыло имя: генерал Курис, командование Корпуса, Офицерское собрание. Если барон не слушает аргументы Собрания, пусть хоть армейское начальство твоему любимому егерю объяснит, как нужно себя вести. Не через брачное давление, так через служебные неудобства. Главное - сбить спесь, а там, глядишь, и разговор пойдёт мягче.

Чуть поразмыслив, он поднял трубку телефона и набрал номер Офицерского собрания.

— Маркиз Энгорл говорит, — сухо сообщил он секретарю. — Пригласите к аппарату господина генерала Куриса, если он не занят.

— Минуту, ант Энгорл, — ответил секретарь. В трубке послышались удаляющиеся шаги.

Минут через пять трубку взял генерал. Голос на том конце был ровный, чуть уставший, но в нём явно не чувствовалось готовности прыгать по первому зову.

— Маркиз? — коротко сказал он, даже не утруждая себя полным титулом. — Слушаю.