Чтение онлайн

— Наконец понял, — кивнул генерал. — И не просто может, а наверняка прилетит, если мы сейчас начнём чесать затылки и выяснять, кто у кого что забрал. Там же до нас общевойсковики торчали, хоть это и наша крепость по документам. Линейные части, спецкоманды, временные группы — прилетели, сделали своё дело и обратно убрались. Чего им вникать в местные расклады? А этот капитан — молодец. Ему там до зимы сидеть, а значит всё должно работать как надо. Так что ты давай не тупи и не тормози, а обеспечь снабжение по первой линии.

Он ткнул пальцем в стол, будто не подчинённому объяснял, а прибивал его к правильной мысли.

— Крепость-то эта наша по всем документам. И вот такой, понимаешь, менуэт. Если всё это доберётся до министерской проверки, нас вые…т и высушат. Но куда неприятнее, если история долетит до нашего всеобщего папы — Корвоса. Вот он точно устроит не разнос, а фестиваль колоноскопии с оркестром. Поэтому ты сейчас должен не ко мне вбегать, а к зампотылу, с рулоном заявки на материалы, балки, крепёж, бетон, кабель, силовые узлы, генераторные модули, всё, что может понадобиться, включая то, о чём вы обычно вспоминаете только после второго стакана.

Верис молчал, быстро, уже по-рабочему, переваривая сказанное.

— Усиление кинем? — спросил он наконец.

— Столько, чтобы к концу недели Талинвал перестал выглядеть кучей мусора. И не начинай ныть про сроки. Мне и без тебя уже сообщили, что у нас всё срочно, всё ещё вчера при этом красиво.

— Красиво не обещаю, — буркнул Верис, поднимаясь. — Но, если дадите первую линию по снабжению, раздвинете график вылетов, и не станете экономить, они там за две недели не крепость — цитадель[1] поднимут.

— Вот и славно.

Генерал проводил его взглядом, взял кружку с солго, поморщился, понял, что она окончательно остыла, и вылив в ведро с бумагами тихо сказал в пространство:

— Вот ведь сукин сын этот Увир. Куда ни поставь — там сразу вылезает всё что так тщательно закапывали. Да как не вовремя-то!

К концу недели в крепости трудились уже все. Батальон обеспечения, разложившийся до такого состояния, что больше сотни рядовых и сержантов уже убыли в распоряжение военной прокуратуры с перспективой сменить военную службу на гражданскую каторгу, был поставлен на место самым доходчивым образом: сперва публичным разгромом их прежнего начальства, потом нормальным строевым страхом, а потом, когда этого оказалось мало, — повальными арестами за воровство и нарушения дисциплины. Пополнив его из ближайшей общевойсковой учебки до штата, их просто и легко запрягли в ежедневную и монотонную работу так, что ни у кого не осталось сил ни на какой неуставняк.

Присланный строительный батальон прибыл в Талинвал, когда тот уже напоминал разворошённый муравейник, и лихо, по-молодецки увеличил количество хаоса на порядок.

Три сотни рядового и сержантского состава, десяток офицеров, занимавшихся техникой, ремзонами, крепостной энергетикой, артиллерийскими узлами и связью.

И только не занятые в нарядах, несении боевой службы и отдыхе после оной, егеря батальона участвовали в работах по сложному графику, как мера приведение в сознание тех, кто вдруг ощутил себя супергероем.

От такой ударной работы крепость быстро превращалась из посмешища приграничья в реальную точку устойчивости, и это изменило не только внутренний порядок, но даже тот мелкий ручеёк контрабанды, прежде текущий здесь. Когда вокруг крепости внезапно появляются нормальные караулы, исправная связь, злые офицеры и командир, все привыкшие незаметно таскать через участок контрабанду вдруг очень быстро начинают вспоминать, что мир полон других дорог, не обязательно ведущих мимо старой крепости.

Впрочем, основной причиной, по которой здесь когда-то вообще построили крепость, стали вовсе не нарушители границы. Пограничники, контрабандисты, лесные бродяги и редкие слишком смелые разведчики соседей — всё это составляло понятную и сравнительно понятную часть угрозы. Настоящая причина располагалась глубже и куда менее склонна к переговорам.

К северо-востоку от крепости, буквально в десяти километрах, лежала Долина Страха — длинный, узкий, почти двадцатикилометровый язык между двух скальных гребней, тянувшийся почти строго по границе между Гилларом и Шардалом, но при этом полностью остававшийся на территории Шардальского королевства. Название своё долина получила не из поэтической склонности местных картографов к красивым словам, а потому, что там действительно творился настоящий беспредел.

Стоило подняться на один из высоких холмов у края долины, и зрелище открывалось такое, что даже очень скептически устроенный человек начинал больше уважать старые страшные легенды. Между серыми скальными стенами, по дну, когда-то старого русла реки усыпанного валунами и давным-давно превращённому в идеально отполированный камень, ходили полупрозрачные вихри эфирных потоков. Обычно незаметные, как дрожь горячего воздуха, вдруг становились плотнее и начинали переливаться бледными, неестественными оттенками — жемчужным, голубоватым, серебристым, реже с фиолетовым внутренним отливом. Вихри бесконечно шлифовали долину, будто поправляя её поверхность, как мастер поправляет отполированное зеркало. Чаще всего всё происходило тихо. С лёгким шуршанием поток нёс тончайшую, словно пудра, пыль, добирался до края долины, замедлялся, словно упираясь в невидимый предел, и поворачивал назад. Два вихря, иногда три, порой четыре. Пять уже считалось очень плохим днём.

Беда начиналась тогда, когда смерчи становились выше, толще и быстрее, а один из них вдруг вырывался из долины. Если такой эфирный смерч дотягивался до леса, начинался настоящий ад для тех, кто вынужден был разгребать последствия. Любая мелкая зверушка, нахлебавшись природной энергии, могла с равной вероятностью либо сдохнуть на месте, либо раздуться в размерах и впасть в то оживлённое состояние, которое в отчётах описывали словами «резкая поведенческая нестабильность». Резко мутировавшие насекомые, например, муравей трёх-пяти метров в длину и весом с полтонны, не только быстро бегал, но и активно искал, чего бы пожрать а лиса размером с корову становилась серьёзным противником даже для парней в БТРе А уж если эфиром нахлебался кого-то из крупных лесных тварей, начиналась настоящая войсковая операция.

Куда лучше, если вихрь прокатывался по специально выставленным контейнерам с минералами и рудами. Тогда обыкновенное железо превращалось в артефактную синюю сталь, дубовая плаха — в кристаллический монолит, а кварцевый песок порой давал такие формы материала, за которые алхимики были готовы не просто спорить, а вцепляться друг другу в глотки правда очень академично и с соблюдением старшинства. Иногда из-под вихря выходил мутноватый, но невероятно прочный алмаз, годный на накопитель или преобразователь огромной мощности, иногда — рубиновый монолит, иногда — стекловидная масса, совершенно бесполезная на взгляд профана, но бесценная для тех, кто понимал, как её потом обрабатывать.

Всем этим занимались маги из Королевского Алхимического Совета, и Министерства Магии, которые до недавнего времени обходили Талинвал так, словно крепость была не стратегическим объектом, а зачумлённой деревней с соответствующей репутацией. И их можно было понять. Жить в гарнизоне, где половина систем не работает, вода дрянь, летом духота такая, что к обеду человек уже ненавидит жизнь в целом, а обеденный зал по чистоте и настроению напоминает не столовую, а свинарник, — удовольствие на очень большого патриота.