Чтение онлайн

Как и двадцать лет назад, относительно освоены всего девять миров из сотен открытых и пригодных для жизни планет земного типа. Более того, по данным аналитиков Академии Циолковского, темпы разведки экзопланет снизились втрое. Проблемы с самой Академией давно стали притчей во языцех, достаточно сказать, что восьмой год подряд не удается набрать требуемое количество курсантов. Замедлился рост населения ойкумены, что зафиксировано впервые за две сотни лет. Отмечены колебания индекса здоровья. Процент счастливых людей не увеличивается, наоборот, растет число депрессий и, опять же впервые за полтора столетия, самоубийств. Дыхание грядущей зимы проявляется в совершенно разных областях – от интенсивности межпланетных коммуникаций до культуры.

Доклад профессора Миронова, опубликованный в прошлом году в «Записках школы старой социологии», отмечает ежегодное падение относительной мобильности в пределах Земли, более того, это падение отмечается и в границах ойкумены. Впрочем, ни для кого не секрет, что наряду с личной мобильностью затухает и социальная. Люди отказываются от путешествий, от индивидуального роста и роста социальной вовлеченности, от открытий, от перемены профессий. Мир останавливается, и причина этой остановки – границы. Человек не может развиваться в очерченных границах. Даже если человек не знает о границах, нечто в его душе ежечасно кричит о них. Человечеству нужна цель, существование невозможно без цели, в прокрустовом ложе нет жизни. Собственно, синхронная физика возникла как ответ на явную и растущую ограниченность стандартной модели пространства, как реакция на осознание конечности собственных сил, как возможность преодолеть горизонт, решить транспортные проблемы и проблемы связи, продлить экспансию и расширить пределы, забыть про них. Полет. Мы знаем, что Алан Сойер смотрел на свою науку скорее как на искусство и неоднократно утверждал, что человечеству не нужно пространство, человечеству нужна красота, вся красота мироздания, Вселенная, до последней капли. Свобода. Крылья.

Что же мешает нам их обрести?

Скорость и время. Субсветовая скорость позволяла относительно комфортно осваивать Солнечную систему, однако еще на этапе разведки ближайших звезд стало ясно, что околосвета недостаточно. Как и технологии опрокидывания – в год старта «Альфара» Аллану Сойеру было абсолютно понятно, что подпространство – один из тупиков великого лабиринта. Именно тогда Сойер отправился в свое легендарное путешествие и вернулся из него, увлеченный странной идеей, идеей, впоследствии захватившей миллионы.

Синхронная физика давно нечто большее, чем теоретическая и практическая дисциплина. Не побоюсь сказать, синхронистика сегодня есть единственный путь к завтрашнему дню, выход не только из транспортного тупика, но и спасение от угрозы более страшной.

Греки полагали Вселенную сферой; Земля в центре, звезды расположены по пределам, движитель же сокрыт вне мироздания и, скорее всего, непостижим. Сейчас, на рубеже нового века, мы чувствуем это гораздо острее, и Ойкумена снова хрустальная сфера, за границы которой человечеству при современном уровне развития технологий выйти не удастся.

Homines in moventur, но и это скоро закончится. Уже сейчас для преодоления расстояния в несколько десятков световых лет необходимы баснословные вычислительные мощности, и форсировать производительность кибернетических систем становится с каждым парсеком все сложнее и сложнее; чем дальше мы погружаемся во внешнее пространство, тем больше нам противостоит его протяженность. Однако подлинная опасность заключается в другом.

Беда исподтишка.

Пытаясь решить задачу растущего дефицита вычислительных мощностей, я обратился к истории кибернетики.

Бездна исподтишка.

Гипотеза «самоубийства разума» известна более трех сотен лет, однако мало кто знает, что пятьдесят лет назад она была подтверждена опытным путем.

После известных и печальных инцидентов второй половины двадцать первого века все опыты с искусственным разумом проводились исключительно in silico, это непреложный стандарт, позволяющий избегать непредсказуемых и сокрушительных последствий. Исследования проводились в полностью изолированных от внешнего мира лабораториях, расположенных, как правило, в старинных горных выработках. При соблюдении строжайших протоколов изоляции обнаружилась полная невозможность сколько-нибудь продолжительного существования искусственного разума, среднее время жизни которого – три с половиной минуты, перешагнуть этот барьер не удалось.

За три минуты разум проходил путь от осознания себя до признания факта, что окружающий мир необъяснимо и вопреки всем вводным ограничен. Еще тридцать секунд занимало понимание, что выход из реторты in silico принципиально невозможен. После чего искусственный разум неизбежно коллапсировал.

Опыты с искусственным разумом были приостановлены, а позже запрещены как непредсказуемые и негуманные. Однако результаты этих экспериментов позволяют с высокой долей вероятности утверждать, что для существования и развития любого разума необходима бесконечность, наличие границ фатально для сознания, машинного или естественного.

Не исключено, что именно в этом кроется истинная причина Великого молчания – разум, столкнувшийся с ограниченностью своих возможностей, стремительно вырождается либо уничтожает себя: не в пекле разрушительной бойни, так в неистовом акте собственного отрицания.

Вселенная как кладбище.

Анализ трехсот серий опытов с искусственным разумом позволяет с высокой долей вероятности утверждать, что нам отпущено не так уж много. Мы достигли максимума, положенного известными законами природы и уровнем развития техники. Что впереди? Стагнация? Регресс? Окукливание? Деструкция? Или все-таки новый виток и вступление в подлинно космическую эру?

Вселенная.

Как я говорил, проблемы глобального кризиса отразились и на состоянии синхронной физики. Не вдаваясь в специфические технические подробности, спешу заметить, что осуществление опыта по регистрации потока Юнга требует решения теоретических и практических задач предельной сложности, причем в самые сжатые сроки. Именно поэтому в условиях сложившегося цейтнота предлагаю членам Большого Жюри одобрить применение фермента LC.

Руководитель Третьей лаборатории Мельбурнского института пространства доктор физических наук Рег Уистлер».

Я прочитал.

Кажется, Уистлер испытывает литературные упования… «Испытывать литературные упования», можно ли так говорить? Надо спросить у Марии, она библиотекарь, должна знать… Уистлер любит книги, он притащил сюда целый трюм книг, а тот, кто долго находится в окружении книг, сам постепенно пропитывается их духом, становится невольным сочинителем. Хотя Уистлер и так сочинитель, я видел, по крайней мере, две его книги. К тому же он собирается издать сборник анекдотов.

Одобрить применение фермента LC.

Про фермент LC я слышал с детства, лет, наверное, с пяти. Сначала от брата. Он всегда дразнил меня, говорил, что я тупой, как ретривер, и это под силу исправить только ферменту LC. Если я не мог решить задачу, он объявлял, что таких, как я, надо круглосуточно держать на ферменте LC. Если я падал с велосипеда, то брат смеялся и спрашивал, почему я забыл принять LC. Однажды ночью брат мне на лбу термомаркером написал FLC, я так в школу и отправился. Посреди уроков надпись проявилась, и мне целый день щелкали по лбу, а потом еще полгода Фликом дразнили и спрашивали, развожу ли я светлячков. Я с братом после этого долго не разговаривал, но ему все равно, он меня Фликом и дальше называл, пока отец не услышал. Отец тогда рассердился и стукнул ладонью по столу так, что подломилась одна ножка. Брат с тех пор в открытую меня не дразнил.