Чтение онлайн

–

После завтрака нас ждал сюрприз. Для некоторых весьма неприятный. Пять человек, заработавших наказания на прошлом уроке Ритуалистики были выстроены между учительским столом и столами факультетов. Один из охранников левитировал в зал высокую и узкую бочку, из которой торчало несколько прутьев. Ее поставили перед наказанными. Весь зал затаил дыхание и ждал что же произойдет дальше. Снейп, будто не замечая накаляющейся обстановки, лениво встал и начал негромко говорить прямо с места:

— В пятницу, на уроке Ритуалистики эти студенты позволили себе оскорбительное поведение и уничижительные высказывания в сторону профессора Шафик. Благодаря их действиям урок был фактически сорван, что не приемлемо для нашего учебного заведения. Мисс Браун, мисс Джонс, мисс Парвати Патил, мистер Томас, мистер Энвисталь, — перечислил он стоящих студентов. В качестве наказания за подобное преступление вы приговариваетесь к десяти ударам розги. Те, кто пользуется правой рукой, вытяните левую руку ладонью вверх, левши — правую. Господа, прошу…

Пять охранников вынули из бочки по розге и, развернув студентов боком к залу, встали напротив них.

— Нарушение будет отражено в вашей характеристике и вписано в личное дело. Ваши семьи получат письма с подробным описанием проблемы, — сказал Снейп. — Господа, приступайте!

Охранники почти одновременно взмахнули розгами, и они со свистом рассекли потрескивающий от напряжения воздух.

— Раз, — произнес Снейп.

Парвати всхлипнула, но руку не опустила. Лаванда стала пунцовой, Рон сидел рядом со мной с точно таким же окрасом лица. Переживал за подругу? Наверное у них там все серьезно. Воздух рассек второй удар. Дин упрямо сжал губы и задышал чаще. Энвисталь стал бледен, как мел.

— Два, — продолжал отсчитывать Снейп.

Мне было жаль своих однокурсников, но на уроке они действительно устроили безобразную сцену. Я много раз позволял себе подобное на уроках Снейпа, но однажды напоролся на Амбридж. Наказание было вполне справедливым, как я полагаю. Как ни крути, она считалась профессором, и мое поведение было просто ужасным. Я грубил ей, перебивал и обвинял… То же самое было в пятницу, когда эти пятеро стали отстаивать свои права и категорически отказываться участвовать в таком безумии, как жертвоприношение невинных кроликов. Охранники продолжали обрушивать удары на ладони студентов. Снейп продолжал считать беспристрастным голосом количество полученных ударов. Все девчонки к концу наказания уже не сдерживаясь плакали. Их ладони были красными с белыми полосами от ударов розгой. Парни играли желваками и старались сохранить лицо. Получалось плохо. На шее Кевина вздулись все вены, а к лицу прилила кровь, но он не проронил ни слезинки, как и Дин.

— После ужина можете обратиться к мадам Помфри, — сказал Снейп, обращаясь к пятерке. — А теперь все свободны.

После ухода Снейпа зал заполнился звуками. Некоторые в недоумении шептались и переглядывались. Кто-то со страхом поглядывал на наказанных. Падма обнимала рыдающую сестру и вела ее к выходу. Рон сжимал в объятиях Лаванду и гладил ее о голове. Плечи девушки тряслись в беззвучных рыданиях. Все покидали Большой зал и спешили на первый урок. Я поймал Дина за локоть и затащил в ближайшую нишу. Капилляры в его глазах были видны невооруженным взглядом и его все еще немного трясло. Ничего не говоря, я аккуратно вытянул его ладонь и посмотрел — ярко розовая с белеющими полосами. Я быстро растер руки, накрыл его ладонь сверху и снизу и сказал несколько арабских слов. Этому заговору научил меня Камиль. После того, как отец в очередной раз его наказывал, няня проделывала с ним такой трюк, чтобы притупить боль. Не думал, что мне это хоть когда-нибудь пригодится, но теперь был рад тому, что выучил его. Тогда я думал лишь о том, что было бы круто знать хоть что-то на арабском, теперь же я понимаю, что любые знания на вес золота, и ничего не дается просто так. Когда покалывание прекратилось, я убрал руки. Дин аккуратно сжал руку в кулак и так же аккуратно распрямил.

— Спасибо, — тихо поблагодарил он.

— Пожалуйста, — ответил я. — Только старайся больше не нарываться, потому что я, как капитан команды, теперь несу за тебя ответственность.

Дин молча кивнул и мы пошли в кабинет рун. Урок прошел кисло и уныло. Настроение у всех было ниже нуля, никто даже не переговаривался, вяло повторяя за профессором названия рун, отвечая на вопросы. К середине урока я окончательно погрузился в свои размышления. Если за срыв урока полагалось десять ударов по ладони, то, что ждет студентов за более серьезные проступки? Например, побег из школы, как сделал Отряд Дамблдора на пятом курсе? Или феерия салютов прямо во время экзамена, которую устроили в свое время близнецы Уизли? Страшно было даже предположить. Может быть провинившихся будут подвешивать за большие пальцы ног, как рассказывал Филч? В школе с каждым днем становилось все более неуютно. Но я, все же, тихонько радовался тому, что не стал шестым в их компании. Хватило мозгов промолчать. Остальные студенты явно были в шоке и переосмысливали жизнь. Никому не хотелось оказаться на их месте, так что остаток дня прошел гладко, практически в полном молчании.

========== Часть 39 ==========

На следующий день волнения не унялись. В каждом закутке Хогвартса можно было приметить маленькую компанию, обсуждающую вчерашнее происшествие. Еще вчера Рон собрал всех студентов в гостиной Гриффиндора и просил больше не высовываться, потому как он знает, какие наказания будут назначены нарушителям в следующий раз. Обсуждать их он не имеет права, но уверил, что никому из нас они не понравятся, если только мы не мазохисты. Впрочем, подобные собрания тоже считаются несанкционированными, но он, как староста, имеет право в случае острой необходимости нас собирать и читать нотации или делать объявления. От самовольных собраний он просил воздержаться, а если уж сильно нужно, то обращаться к нему.

«Как бы я терпеть не мог этих гадов со Слизерина, но нам придется брать с них пример» — говорил он, обводя всех хмурым взглядом. Я был полностью с ним согласен. Сейчас было не время показывать собственный характер и гриффиндорскую горячность. Новое руководство постарается сдавить наше горло так, чтобы голос студентов звучал как можно тише. Самое страшное что они ставят в известность родителей, а значит ничего не боятся. В конце собрания он сделал объявление о том, что в скором времени на информационном стенде будут вывешиваться списки учеников для прохождения обязательного медицинского осмотра в больнице Св.Мунго. Всё будет оплачено школой и делается лишь для того, чтобы убедиться в отсутствии опасных болезней, проклятий и отклонений, которые могут помешать учебному процессу. Первыми, как уже известно, в больницу отправится команда по квиддичу.

Рон призывал нас всех сплотиться и поддерживать друг друга. Отличников по учебе он просил не отказывать в помощи более слабым студентам. Можно было подать заявку и стать факультетским репетитором по какому-либо предмету. Если руководство школы одобрит заявку, то такой студент будет считаться помощником профессора выбранного предмета, и будет иметь ряд послаблений. Репетитору станут выплачивать небольшую сумму денег в качестве компенсации за потраченное время, в будущем это станет дополнительной ступенькой в карьерной лестнице. Если ученик желает получить место преподавателя в Хогвартсе, то эта практика будет просто огромным плюсов в его резюме.

Студенты слушали Рональда, открыв рот. Новые правила, новые порядки, новая линия поведения. Гриффиндорцы привыкли быть самым шумным и самым воинственным факультетом, а теперь нужно было быть такими, какими они никогда не были — послушными и исполнительными. Это было тяжело. Я сам ощущал нешуточное давление, и вся моя суть кричала о том, что это не правильно. Мне хотелось встать на стол и задвинуть речь о том, что мы не безвольные животные и что мы должны бороться за собственные убеждения даже ценой собственной крови. Но потом я вспомнил сцену в Большом зале и постарался успокоиться. Нельзя допускать подобного. Даже смотреть на это было больно. Я не могу представить, как было обидно и стыдно ребятам, получающим наказание. Оно было унизительным и болезненным. Если бы его проводили не в Большом зале, а в отдельном кабинете, где никого, кроме них не было, то оно было бы не таким ужасным. А так…

Салли-Энн сделала еще одно объявление о том, что неожиданные изменения будут крепиться рядом со входом, чтобы каждый студент был в курсе. Этим же вечером на дополнительной доске было прикреплено объявление о том, что в девять вечера весь седьмой курс должен будет собраться в кабинете Ритуалистики. С собой было велено ничего не брать. Палочки не понадобятся. Одежда — любая.

–

В кабинет все входили настороженными, и не зря. На каждой парте лежал весьма специфичный набор, состоящий из льняной рубахи, кожаной обуви, очень похожей на лапти, серые пуховые носки и необычного вида ритуальный нож. Надеюсь, рукоятка сделана не из человеческой кости… Хотя, чего это я вдруг стал таким нежным? Нам было велено снять с себя абсолютно всю одежду и переодеться в рубахи на голое тело, затем спуститься в холл первого этажа. Когда профессор Шафик ушел, мы решили, что первыми будут переодеваться девушки и дружной мужской компанией вышли из кабинета. Когда последняя студентка покинула кабинет, настала наша очередь. Рубаха была такой же неудобной, как и та, которую мне посчастливилось носить в России, зато носки и обувь оказались очень удобными, мягкими и совсем не пропускали холод от каменного пола.