Чтение онлайн

— Тихо, тихо. За что ты так с моей подушкой? — не сразу понимаю, что Кротов удерживает меня за руку и выдергивает подушку.

— Я ее взбивала, чтобы была мягкой, — ляпаю первое, что приходит на ум.

— Ты ее избивала. Надеюсь, не меня представляла на ее месте.

— Надейтесь. Все, теперь я могу ехать домой?

— Конечно, нет. Ты ночуешь у меня. Чем ты слушаешь? — прикладывает к моим губам палец, как только я хочу возмутиться. — В гостевой комнате, — тут же произносит он и отпускает руку, а затем подходит к комоду и достает оттуда футболку. — Пойдем, — в очередной раз берет меня за руку и действительно ведет в одну из гостевых спален. Размеры аналогично впечатляют. — Ванная здесь. Там все, что тебе понадобится. Можешь спать в моей футболке, а можешь в халате, — вот так просто оставит меня одну в гостевой спальне? Без подвоха? — Спасибо за подарки. Спокойной ночи, дочь моя, — наклоняется и целует… в лоб. И все-таки Кротов очень странный мужик. Прям ненормальный, как и я.

— Спасибо, что не покойся с миром.

— Пожалуйста. Вопросы есть?

— Есть, — перевожу взгляд на дверь. — Почему в таком продуманном доме, нет на дверях замков?

— Потому что нормальные люди стучат и не входят без разрешения. Не боись. Спи спокойно.

Сплю я в чужом доме и не в своей футболке на удивление крепко. И вставать совсем не хочется. Правда, где-то там на задворках сознания, я понимаю, что уже явно не раннее утро и пора поднимать свою пятую точку с этой великолепной кровати. Но самая главная причина встать с постели — знакомый запах парфюма. И это не его футболка. Она, к сожалению, пахнет по-другому. Приятно, но не так.

И словно в подтверждение моих догадок о том, что в комнате нахожусь не одна, я чувствую прикосновение к своим волосам. Кожа моментально покрывается мурашками, и я еле сдерживаю себя, чтобы не издать стоны наслаждения от этих действий. Копаться в волосах — это запрещенный прием. Гад!

Когда я понимаю, что сдерживаться больше не получается, переворачиваюсь на спину и открываю глаза.

— Нормальные люди стучат и не входят без разрешения, — вместо приветствий произношу я. — Кажется, так кто-то мне сказал ночью.

— Ключевое слово — нормальные. А где я и нормальность? — действительно. Тупанула. — Открою тебе еще одну страшную тайну. У меня есть нездоровая любовь к длинным волосам. На голове, — тут же добавляет он, отчего я еле сдерживаю улыбку. — Девчачьей, — тут же захватывает прядь волос и начинает перебирать ее между пальцами.

Несмотря на то, что ночью Кротов был паинькой, сейчас я вижу в его глазах явное желание. И в память тут же врезается ночной разговор с Верой и ее слова: «Не смей с ним сейчас спать. Что дается легко — не ценится. У него это может быть просто для галочки или временная блажь. Не спеши». Он проституток вызывал еще вчера. Очухайся, блин, Снежана. Перехватываю его руку, как только его пальцы проводят по моей ключице.

— Я неясно вчера выразилась?

— Тебя не достало?

— Что?

— Все. Я устал и заколебался с собой сражаться. И с тобой тоже. Ты мне нужна. Не как помощница. Хотя, увольнять я тебя все равно не хочу и не буду, хоть это и против моих правил.

— Нужна для чего?

— Хватит придуриваться. Я и так на взводе.

— Так для того, чтобы не быть на взводе есть проститутки. А со мной нужность, ой, простите, нужды справлять не нужно.

Где-то там внутри меня маленькая девочка радуется его признанию. Вот только есть еще здравомыслящая девица, осознающая, что это всего лишь приятные слова. И да, пожалуй, я все же реально жестокая. Мне нравится видеть, что Кротов бесится, сжимая руку в кулак. Это такая ничтожная вещь, по сравнению с тем, где оказалась из-за его действий я. Но приятно видеть, как он не получает то, что хочет по щелчку пальцев. И не ударит он меня, несмотря на то что постоянно сжимает кулак. Я это знаю наверняка.

— Я и забыл про ириски. Ужаснейшие конфеты. Ну, ладно. Как там говорят: чем труднее битва, тем слаще победа?

— Понятия не имею.

— У тебя десять минут на то, чтобы окончательно проснуться. А после я хочу завтрак. Драники со сметаной.

Какой прекрасный у него вкус. Вот только жаль, что мне придется дружить с теркой и картофелем, а не ему.

Я привожу себя в порядок в считанные минуты. Но стопорюсь с одеждой. В свитере готовить — не вариант. В моей майке просвечивается без лифчика грудь. Остается вариант остаться в его футболке. И непременно с распущенными волосами. Ну раз нравится, так смотри.

Выхожу из спальни и почти врезаюсь в Кротова. На его лице едва заметная улыбка. Вероятнее всего, из-за наличия на мне его футболки. Правда, вслух он ничего не говорит, и мы молча спускаемся. Только на полпути на кухню он резко стопорится, перекрывая мне рукой путь.

— Стой. Ты слышишь это?

— У вас желудок урчит. Я сейчас приготовлю яд. Завтрак в смысле.

— Нет. Это не мой желудок. Там моя бабка на кухне.

— И?

— Она сущий дьявол. И скорпион. В отличие от тебя, истинный. И помимо этого, она изнасиловала мне весь мозг с поисками невесты. И продолжает его сношать, — ох ты ж бедненький.

— Сейчас мне надо сделать вид, что мне вас жалко?

— Хотя бы попытаться.

— После того, как я приперлась в ваш дом ночью по очень срочному заданию? — демонстрирую кавычки, не скрывая сарказма в голосе.

— Оно было срочным. Я бы без тебя не заснул, — ну ведь какая свинота! И как? Ну вот как к такому можно что-то испытывать?! Мозг, вернись, на место. — Если сделаешь так, чтобы она ушла сама в течение пяти минут, не применяя матов и кулаков, я, так уж и быть, отпущу тебя. Без штрафов и с приличной суммой на счету. Колбасно-яичной фермой клянусь.

Кажется, он впервые говорит правду. По крайней мере, я реально в это верю. И даже не знаю радоваться или огорчаться. Нормально функционирующая часть мозга танцует ламбаду, прикрикивая «ДА, детка, иди и выгони бабку. И ты свободна». А вторая нервно заедает сию новость булками, оплакивая уход под «не плачь» от Булановой. Шизофрения, мать ее.

А потом я совершенно случайно замечаю у Кротова скрещенные пальцы. Да где тебя такого сделали, хитрожоп года?! И бабку выгнать и на работе остаться? Облезешь.

— Договорились.

— Только не драться. Даже ведром.

— Я сама тактичность.

Как только мы заходим на кухню на нас удивленным взглядом смотрит вполне себе милая с виду женщина лет семидесяти.

— Даниил, это кто?

— Добрый день. А я невеста Дани, — протягиваю ей руку, демонстрируя обворожительную улыбку.

Глава 34

Глава 34

А вас, мои дорогие глаза, я попрошу остаться. Желательно, полностью в глазнице, а не наполовину. Шары филиппинского долгопята мне явно не к лицу. Судя по выражению Снежаниной мордашки, актер я хреновый, ибо скрыть удивление у меня не получается. Но это до тех пор, пока не осознаю комичность ситуации. Деточка, ты осознаешь, что сама себе приговор подписала? Просто так она от тебя не отстанет. Вот же умора.

— Бабуль, так надолго зависать с открытым ртом — опасно для здоровья. Мошки могут залететь.

— Мошки? — растерянно бросает она, переводя на меня взгляд.

— Ага. Мы вчера с вашим внуком делали настойку на мандаринах. Отсюда и мошки.

— Ну, главное, что не мандавошки, — тут же произносит бабушка. Видать, оживает. — Ты меня разыгрываешь с невестой? — молчу, отрицательно качая головой. — Девушка, кто вы на самом деле? — вновь озадаченно переводит взгляд на Ирискину.

— Его невеста — Снежана. Со слов вашего внука — эталонная мозгоклюйка. Мстительна как миллион бабок, которым не уступили место в общественном транспорте. Имею почетную грамоту по злопамятности. Любимая книга — «Как отхерачить оппонента, не привлекая внимания ментов». Любимое занятие по жизни — «унижать и властвовать», — ну ни хрена ж себе память. В шоке не только я, но и моя бабка. Правда, по другой причине.