Чтение онлайн

— Что?

— Трогать его. В смысле, ну он взял мою руку. В общем, он кончил. И мне было так мерзко, что меня вырвало. Его взбесила такая реакция и то, что я стала отмывать руки. Он меня так сильно ударил, что я потеряла сознание и очухалась только на кровати. Он испугался, стал извиняться, но не ушел. Лег со мной и так прижал к себе своими руками, не давая пошевелиться, что я тряслась от страха с мыслями, что еще чуть-чуть и он продолжит. Обещание сдержал, но в голове моей что-то сломал.

И из-за этого чувствовать себя грязной? И я должен менять свое мнение из-за такой херни. Да ей памятник надо поставить, за то, что водила этого пидараса за нос полгода. Это еще надо постараться себя так накрутить. Но зато теперь ее поведение объяснимо.

— Ты говорила, что пырнула его ножом перед тем, как сбежала. Что он тогда сделал?

— У меня тогда сестра умерла. Он, видимо, подумал, что теперь меня в детдоме ничего не держит и ждать семнадцати не надо. Снова заявился пьяным. И это хорошо. Был бы трезвый, я бы не отбилась.

— Почему ты думаешь, что я должен менять о тебе мнение?

— Ты знаешь почему.

— Нет. Не знаю. Искренне не понимаю, как можно было вбить себе в голову, что после этого рассказа, я подумаю что-то плохое о тебе. Выкинь этот хлам из головы. И уборку можешь начать прямо сейчас.

— Вечером не убираются, — грустно усмехается она, положив свою руку на мою. — Примета плохая.

— А ты сделай исключение. И вообще, забудь о нем. Больше ты его не увидишь. Ну, разве что в другом виде и положении. И только при мне.

— Это как понимать?

— Так и понимать. Забудь, — целую ее в макушку, крепче прижимая к себе. — Сказал же, что-нибудь наволшеблю. Значит наволшеблю.

Глава 43

Глава 43

Чувство такое, словно мне на живот положили тонну кирпичей, предварительно хорошенько попинав его ногами. И мокро. Безумно мокро между ног. Когда я в полной мере осознаю последний факт, резко распахиваю глаза. В комнате темно, и силуэты различаются благодаря полоске света, выглядывающей из-за штор. Перевожу взгляд на кровать. Даня спит на спине, подложив руку под голову.

Ей-Богу, лучше бы это он меня придавил своим весом, чем то, о чем я думаю. Аккуратно, стараясь его не разбудить, убираю покрывало в сторону и отодвигаюсь в сторону. Да тут и фонариком светить не надо, чтобы осознать масштабы катастрофы. Это не просто позор. Это позорище века.

Если бы не лежала, хлопнулась бы в обморок. В голове ни одной дельной мысли, как из этого выбираться. Ну разве что притвориться мертвой. Или просто сразу сдохнуть от позора. Не могли начаться через два дня, как положено?!

Замираю и сжимаю ноги, когда Даня начинает шевелиться. Какая-то секунда и он отрывает глаза. А затем начинает подтягиваться. И, как назло, сразу же нажимает кнопку на какой-то штуке, от чего шторы автоматически раздвигаются.

— Ни хрена себе мы поспали. Почти десять, — улыбаясь произносит он и тянется ко мне, из-за чего я машинально двигаюсь назад. — Ты чего?

— Что?

— Взбледнула. Причем так конкретно. И малость пришибленная.

— Голова болит. Сильно. Можешь принести таблетку и стакан воды?

— Ну врешь же, — вот не лучшее время проявлять свои долбаные магические способности. Исчезни из комнаты и не дай мне опозориться перед тобой! — Что случилось?

— Ничего. Просто хочу выпить таблетку.

Несколько секунд он неотрывно смотрит на меня, затем нехотя, но все же поднимается с кровати. Надевает спортивные штаны вместе с футболкой и выходит из комнаты.

Как только он закрывает за собой дверь, я вскакиваю с кровати и одергиваю покрывало. Рывком стягиваю простыню и в этот момент открывается дверь.

— Какую таб…, — так и замирает не договорив. Переводит взгляд на простыню, затем на меня. — Штраф за мат.

— Что?

— Материться хочется, вот что. Так, ради любопытства, а дальше ты что собиралась сделать? Сказать, что нос разбила, пока я ходил за таблеткой?

— Понятия не имею. Но это дельная идея, про кровь из носа, — хорошая версия, жаль, что мне в голову не пришла. — Я не специально, — сдаюсь под его то ли осуждающим, то ли фиг пойми каким взглядом. — Не думала, что это будет сегодня. Извини. Я все застираю.

— Ты напоминаешь мне ребенка, который не хочет идти домой, потому что боится, что мать вставит ему люлей за испачканные штаны. Только я не твой родитель, да и ты уже не ребенок. Пора немного повзрослеть, — тянется за простыней, на что я отступаю на шаг назад. — Отдай мне простыню и иди в душ. Я закину ее в стиральную машинку.

— Нет. Я сама постираю.

— Херней не страдай, — фактически выдергивает ее из моих рук. — Таблетка в итоге нужна?

— Нужна. Но сейчас мне больше нужны прокладки. У меня нет с собой.

— Не проблема. Кого-нибудь пошлю в ближайший магазин.

— Нет. Кого-нибудь не надо. Они тогда будут знать.

Лучше бы я не произносила этого вслух. Кротов смотрит на меня как на умалишенную.

— Да что ж так все запущено-то? — да если бы я знала. — Ты не скорпион, Снежана Викторовна.

— Может, поэтому мы находим общий язык?

— А я думал, потому что ты в меня влюбилась.

— Я?

— Конечно, ты. Сама призналась.

— А ты?

— А я не признавался, — усмехается, одаривая меня своей улыбкой.

— Ну ты и…

— О, зато оживаешь. И что-то скорпионье проявляется. Иди. Куплю я тебе прокладки.

Первое, что я делаю после того, как остаюсь одна — принимаюсь застирывать матрац. К счастью, это у меня получается хорошо.

И только после того, как я принимаю душ, до меня доходит, что у меня нет чистого белья. Равно как и телефона. Боже, да что я за такая неудачница?

Оборачиваюсь в полотенце и принимаюсь застирывать имеющиеся трусы. От злости на саму себя стираю кожу на пальцах, с остервенением оттирая белье. И только повесив трусы на батарею происходит какой-то откат.