Чтение онлайн

— Я живу в ее доме и интересоваться ее новой зарплатой, слишком нагло с моей стороны.

— В принципе резонно.

В своей комнате Снежана на удивление включает хотя бы торшер. Не ярко, но сойдет. Подталкивает меня к кровати и принимается стягивать с меня джемпер.

— Давай ты сверху.

— Нет. Я не умею, — в панике бросает Снежана, не зная куда деть взгляд.

— Я научу.

— Ученица из меня так себе. Да и я раздавлю тебя.

— Хватит нести ересь.

— Ну можно в другой раз?

— Нельзя. Тем более я не смогу сверху.

— Почему?

— Да мало ли извергну на тебя печенку.

— Шутишь?

— Нет.

— Но, если что будет не так, я не виновата.

— Конечно. Всегда и во всем вини меня.

— Ладно, но ты будешь голым, а я одетой.

— Чего?

— Того.

Подталкивает меня на кровать. Сама же принимается стягивать с себя носки и джинсы. Поворачивается ко мне спиной и следом снимает лифчик. Тянется к комоду и…надевает черную шёлковую сорочку. Купили на свою голову. Ну что ж, инициатива дерет инициатора. Вид, конечно, впечатляющий, особенно с распущенными волосами, но обнаженная грудь всяко лучше куска, пусть и красивой, ткани.

И тут во мне возмущается обиженный мальчик, которого лишают «конфетки».

— Так, стоп. Нет, — останавливаю ее я.

— Что нет?

— Я хочу видеть твою грудь.

— Ну захочешь, спустишь лямки.

— И в чем смысл одеяния?

— Потому что я так хочу.

— Знаешь, надо трахнуть тебя в общественном месте.

— Еще чего.

— Надо, надо. Просто мечтаю довести тебя до состояния, в котором ты не будешь думать, как выглядишь и что делаешь. К сексу вообще нельзя относиться серьёзно. А ты пытаешься это делать.

— Не-не-не, щас тебе будет игривая несерьезная кошечка, проявляющая инициативу.

Дабы не спугнуть настрой «кошечки», собираю все силы, чтобы не ляпнуть что-нибудь лишнее. А это становится сложнее, когда Снежана нагибается ко мне, хватается за ремень и тянет меня на себя. Возвышаюсь над ней, пытаясь сдержать улыбку от того, что у Снежаны не получается расстегнуть ремень.

— Скользкий гад.

— Я?

— Ремень.

— Помочь?

— Еще чего. Я сама.

После уверенного «я сама», она ловко расправляется с ремнем и наконец стягивает с меня штаны.

— Я понимаю, что это несексуально. И в кино этого не показывают, но они не исчезнут сами собой. А с ними я не хочу. Будем считать, что ты этого не видишь.

Держать язык за зубами становится все сложнее, в особенности, когда она принимается стягивать с меня носки. Ну да, в кино этого и вправду не покажут. Когда я остаюсь в одних боксерах, Снежана стопорится и закусывает губу. Отнюдь не для того, чтобы выглядеть сексуально, скорее для того, чтобы сделать себе больно.

— Так не пойдет.

— Что? — недоуменно интересуется она.

— Боишься?

— Тебя? Нет.

— А чего боишься?

— Опозориться, — не задумываясь бросает Снежана. Просто и без наигранности.

— Ну ты и дурашка. Иди сюда.

Тяну ее за руку и усаживаю к себе на колени. Хочу сказать какие-нибудь ободряюще слова, но в голову, как назло, ничего дельного не лезет. Правда, Снежана, судя по тому, что сама начинает меня целовать и не настроена на разговоры.

— Обещай, что ты не будешь смеяться, если я что-то сделаю не так, — шепчет мне на ухо и сама того не осознавая начинает елозить на мне, не прекращая покрывать хаотичными поцелуями щеки, шею. И только сейчас до меня доходит, что она говорит.

— Ты из меня нитки можешь вить, не поняла еще? — усмехаюсь, спуская лямки сорочки с ее плеч. И зачем, спрашивается, надевала?

Спускаю шелк ниже, оголяю грудь и, сжав одно полушарие, припадаю губами к ее соску. Отзывчивая. Даже очень. Но зажатая. Пока. Всему свое время.

— Нитки? Веревки же вроде, — наконец выдает Снежана, от чего вызывает мою усмешку.

— Нет, на веревки я еще не согласен.

— А причем тут нитки к моей прось…? — замолкает на полуслове, когда я провожу пальцем по кружеву ее белья.

Невовремя в голову врезается мысль, какого хрена на ней не обычные трусы, тогда как собиралась она на встречу с девчонкой и валенком? Не со мной же. Каким-то чудом одергиваю себя — не время демонстрировать замашки неадекватного дебилоида. И тут же меня шарахает открытием: осознает ли она вообще, какая в ее руках может быть власть надо мной? Вряд ли. И слава Богу.

Отодвигаю полоску ее трусов и начинаю ласкать пальцами. Ерзает на мне так, что, кажется, уже сама готова насадиться на мои пальцы. Но при этом ни звука не издает. Закрыв глаза, в очередной раз закусывает губу.

— При том, что ты ничего не чувствуешь под собой? — шепчу ей на ухо, не прекращая ласкать ее. — Например, стояк?

— Чувствую.

— Тогда ты на верном пути, и все делаешь так, как надо, — целую ее в уголок рта и тут же убираю руку. Готов поклясться, что вижу на ее лице разочарование. — Я хочу, чтобы ты кончила позже. Не так.

Нехотя отстраняю ее от себя и встаю с края кровати. Скидываю с себя боксеры и возвращаюсь в кровать. Взглядом зазываю к себе. Смотрит на меня в упор, приподнимая одну сторону шелковой ткани и натягивая ее на грудь. По рукам бы тебе дать, зараза, что закрываешь такую красоту.

Спустя несколько секунд, сама стаскивает с себя трусы и присоединяется ко мне. Скользит ладонями по моей груди и останавливает взгляд на пахе. Не отводит. И вдруг четко понимаю, что хочу, чтобы она меня трогала. Не потому что я хочу и прошу. А сама. Никогда не задумывался о таких простых вещах, ибо все последние года все шло по определенной хорошо знакомой дорожке. Никаких привязанностей. Просто девки, продающие секс за деньги. А с ней хочу. Там на автомате. Исключительно удовлетворение физиологии.

— Можно потрогать? — нужно. Еле сдерживаю улыбку. Как там она говорила? Только не смеяться? Точно. Не улыбаться, а то еще подумает не то, что надо.

— Только если сама хочешь, а не в угоду чьим-то желаниям.

И лучше бы не трогала. Не даром кто-то умный ляпнул — бойтесь своих желаний. Стоило ей только легонько обхватить мой член и с осторожностью пройтись по нему пальцами, как все предохранители на хрен сгорели в моей башке.

— Лучше на этом остановиться, — сам не верю, что это говорю. — И продолжить по-другому. Не бойся.