Чтение онлайн

Внезапно мама захныкала, осознавая очевидную истину: неизвестный не придет, не потому что не знает, а потому что не хочет. Она не нужна ему.

Это был наш последний разговор, через три дня ее не стало. Я не пошел на выпускной. Впрочем, как и Саша, которая поддерживала меня следующие месяцы вместе с Игорем.

Сокрушенный открытием, завываю и вываливаюсь из машины на траву. Правда бывает очень жестокой и уничтожающей. Она добровольно погубила себя, наплевав на меня и отца. Методично разрушала организм несчастной любовью, не пытаясь спастись, равнодушно ждала, когда сгорит дотла.

Не в силах остановить собственные рыдания, с диким изумлением понимаю, что до сих пор не отпустил ее. Не представляю, как папа справился, потеряв любимую жену и фактически меня. Я же возненавидел его, назначив главным виновником.

Уткнувшись в одну точку, я долго сидел на земле. Может, час или два. Слезы высохли, оставив наедине с реальностью. Влажная от пота футболка покрылась дорожной пылью и неприятно прилипла к телу.

— Пап? Прости, если сможешь. Я больше не виню тебя в смерти мамы, — с трудом выдавливаю слова, но это надо сделать.

— Я бы предпочел оставить все, как было, лишь бы не причинять тебе новую боль. Иногда прошлое не стоит тревожить.

— Поздновато, пап, — горько ухмыляюсь.

— Ты дома?

— Да, возле подъезда, — очередная ложь срывается с языка.

— Я люблю тебя, сын. Не натвори глупостей.

— Хорошо, и я тебя, — сбрасываю вызов и на ослабевших, негнущихся ногах возвращаюсь на водительское кресло.

Что сказать Кристине, почему я в таком состоянии? Придется снова обманывать. Сегодня я бью все рекорды по вранью.

Когда за Владом закрывается дверь, волнение возвращается. А, как известно, для меня главное спасение — труд. Сначала навожу порядок на кухне: перемываю и расставляю по полочкам посуду, стираю капли пролитого кофе с узкой столешницы, задвигаю барные стулья. Недавно купленные милые парные кружки с Микки и Минни Маусами радуют глаз и закрепляют наш статус парочки, что ли. Затем перемещаюсь в спальню, чтобы заправить кровать. Нисколько не удивляюсь, обнаружив влажное полотенце на полу. Я постепенно привыкаю к его способности делать легкий беспорядок из ничего. Иногда Влад ведет себя как маленький ребенок: взял какую-то вещь, прошел с ней два метра, поставил. На просьбу вернуть на место следует отговорка: потом уберу. Ладно уж, мне несложно самой наводить чистоту, ведь это то немногое, чем могу фактически отплатить. За размышлениями не замечаю, как уже надраиваю матовые пластиковые шторки в ванной комнате.

Спустя два часа метаний в неизвестности, набираю сама.

— Да, Крис.

Отчего-то совсем не нравится его безжизненный голос, тревога нарастает с большей силой.

— Я беспокоюсь.

— Все нормально, скоро приеду, — звучит непривычно сдержанный ответ. Словно это не мой парень, который всегда ласков.

— Влад, ты ничего не скрываешь? — чувствую себя мнительной дурой.

— Нет, милая, — он отключается.

— А… — а я бестолково смотрю на погасший экран.

Наверное, ему неудобно разговаривать, не буду мешать. С двойным рвением берусь за готовку — еще один способ отвлечься. Вспоминаю, что планировала плов и пирог с капустой, заранее закупив необходимые ингредиенты. Звонок Юрия Сергеевича сбил с толку. Постепенно кухня наполняется ароматом тушеной капусты, дрожжевое тесто поднимается и ждет своей очереди. В такие моменты с особой теплотой вспоминаю Феечку, привившую мне любовь к кулинарии. Я же понимаю, что не отличаюсь великим умом или сообразительностью, и вряд ли добьюсь карьерных высот или стану знаменитым экологом. В случае чего, будущего мужа завоюю едой. Даже смешно становится.

Неожиданно телефон оживает мелодией, которую я давно не слышала и сомневалась, что когда-нибудь услышу. Несколько секунд глупо пялюсь на имя, не до конца веря глазам. Вдруг, меня глючит. Но нет, это реальность.

— Да-а? — несмело отвечаю.

— Ну что, сестричка, добилась своего! А Влад тоже хорош, знал, что я против, вот и промолчал вчера! — брат выдает гневную тираду.

— Игорь, я… — догадываюсь, что адекватный диалог не получится, когда он обрывает, продолжая сливать негатив и злость. Вряд ли его интересует правда.

— Ну как тебе живется на всем готовом? — брызжет ядом брат. — Святая мать Тереза, небось, пылинки с тебя сдувает? Довольна? Этого хотела наша бедная Кристиночка?

— Откуда ты…

Он снова не слушает.

— Мама утром сообщила радостную весть о том, что ее дочурка пустилась во все тяжкие.

— Это ложь, — ком в горле нарастает, не позволяя произнести хоть что-то.

— В твою распущенность я тоже не верю. Ты всего лишь паразит, ищущий жертву, за счет которой будет существовать, — презрение вперемешку с отвращением льется из динамика. — В детстве отравляла мою жизнь, теперь переключилась на Влада. Ну ничего, он сообразительный, скоро раскусит тебя и прогонит. Слишком тупа и бесхитростна, чтоб долго продержаться. Я бы на твоем месте…

Сбрасываю звонок, не в силах слушать дальнейшие лживые обвинения, одновременно борясь с желанием выбросить телефон подальше. Будет жаль разбить его так бестолково. Я отгоняла тревогу полдня, а в итоге добил собственный брат. Подбородок трясется, глаза увлажняются, пока пытаюсь не расплакаться. Я на самом деле такая глупая и слабая? Хочу, как Мила, с легкостью давать отпор обидчикам, но я не она. Дрожащими пальцами прокручиваю список контактов в поисках нужного:

— Привет, деточка. Совесть заела, и вспомнила обо мне? — шутливый тон свидетельствует о хорошем настроении женщины.

— Ириночка Владимировна, — всхлипываю, жалость к себе окончательно поглощает разум.

— Ах! Кристиночка, ты дома? Какой номер квартиры? Я бегу!

— Пятьдесят девятая.

Феечка отключается. Вскоре раздается настойчивый стук в дверь. Открываю и сразу бросаюсь в ее объятия, разрываясь рыданиями.

— Влад обидел? Что он сделал?! Так, я забираю тебя! Совсем ребенка замучили.

— Нет, Игорь наговорил гадостей, — как в детстве жалуюсь на брата и мне ни капли не стыдно.

— Вот же засранец! Ну я ему устрою! — она без остановки гладит меня по спине и нашептывает ласковые слова: — Будет тебе, солнышко, не обращай внимания.

Присутствие родного человека успокаивают лучше любых лекарств. Вдоволь наплакавшись, постепенно затихаю.

— Чем пахнет? — Феечка подозрительно принюхивается.

— Ах ты ж блин! — до носа доходит запах горелого.

Тороплюсь на кухню, Ирина Владимировна следом. Быстро убираю сковородку с горячей конфорки. Окончательно падаю духом, больше ничего не хочу делать. Обреченно плюхаюсь на стул, только замечая, что на Феечке серое форменное платье и фартук. Она примчалась прямо в рабочем. Я ее сорвала, даже не подумав, что та может быть занята. Ну какая же я эгоистка!

— Чего готовила-то?

— По плану пирог с капустой. Вон тесто поднимается, — с кислой миной тыкаю в миску, накрытую крышкой. — Все потеряно.

— Эка беда! Тьфу! Сейчас что-нибудь придумаем, — деловито изучает содержимое холодильника. — Так-с, что у нас есть… зеленый лук. Ну вот, зря расстраивалась. Яйца сварим, и начинка для пирожков готова.

Феечка вихрем проносится, вычищая и замачивая сковородку.

— А мясо куда?

— В плов, — повторно вздыхаю.

— Вот и займись им. Где моя неунывающая малышка? Кристин, ты стойкая девочка, из-за Игоря так бы не сорвалась.