Чтение онлайн

— Это… много, — неуверенно произнесла она.

— Это всё, — поправил он и наконец посмотрел на неё прямо. — Это конец. Во всяком случае, для того, что было.

Он откинулся на подушки, уставившись в потолок. — Я играю в баскетбол. Не так, как во дворе — побаловаться. Серьёзно. Полупрофессионально. Наша команда из района уже два года карабкается вверх. И… меня заметили.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, и Луиза впервые увидела в нём не задиру, а человека, несущего на плечах что-то очень тяжёлое.

— Скауты из «Стрелы» — это клуб из первой лиги, в соседнем регионе — приезжали на наши матчи. Говорили, присматриваются. Был важный отборочный турнир через месяц. Шанс. Один из ста. Но шанс. А теперь… — он бессильно хлопнул ладонью по гипсу. — Теперь есть гипс, костыли и куча свободного времени, чтобы жалеть себя.

Луиза молчала. Её мир — мир точных линий, просчитанных проектов и планов, — столкнулся с миром, где вся жизнь могла перевернуться из-за одного неловкого поворота на асфальте. Это было страшно и… честно.

— А зачем тебе это? — неожиданно для себя спросила она. — Первая лига, скауты… Это же каторжный труд.

Он повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул огонёк. Не иронии, а чего-то настоящего, сокровенного. — Чтобы вырваться, — просто сказал он. — Из этого района, из этой жизни по кругу. Чтобы мать не пахала на двух работах. Чтобы младший брат мог не смотреть на ценники в магазине спорттоваров, как на Луну. Это не просто мяч в кольцо, понимаешь? Это… билет. Единственный, который у меня есть. И я его, кажется, только что порвал.

Он отвернулся к окну, но Луиза увидела, как он сглотнул, стараясь взять под контроль дрожь в голосе. В этот момент вся его бравада, всё напускное хулиганство растворились, обнажив голую, уязвимую мечту. Мечту не о славе, а о простой, человеческой справедливости. О возможности изменить свою жизнь и жизнь близких не по воле случая, а силой собственных рук и воли.

Луиза не нашла, что сказать. Никакие слова «всё наладится» не годились. Они были бы фальшью. Вместо этого она молча развернула плитку шоколада, отломила дольку и протянула ему. — На, ешь. Для энергии. Она тебе ещё понадобится.

Он посмотрел на шоколад, потом на неё. И впервые за всё время знакомства улыбнулся не насмешливо, а по-настоящему, тепло и с благодарностью. — Спасибо, соседка.

Они сидели в тишине, пока за окном медленно садилось осеннее солнце, окрашивая больничную палату в золотистые тона. И Луиза вдруг поняла, что баррикада, которую она годами выстраивала между своим упорядоченным миром и хаосом внешней жизни, дала первую глубокую трещину. Сквозь неё теперь был виден не просто «шумный сосед», а человек. Со своей болью, страхом и огромной, хрупкой мечтой, которая теперь, возможно, лежала в гипсе вместе с его ногой.

Он вернулся через неделю. Луиза встретила его случайно, выходя из квартиры за почтой. Дверь лифта открылась, и оттуда, неуклюже переставляя костыли, выковылял Лиам. Лицо осунулось, под глазами легли тёмные круги. Он был в широких спортивных штанах, на ноге — все тот же гипс, выглядевший теперь ещё более громоздким и чужим в тесном пространстве подъезда.

Увидев её, он на мгновение замер. Потом попытался привычно ехидничать, но вышло как-то устало:

— Ну вот, вернулся нарушитель спокойствия. Только теперь и шуметь могу разве что этими дурацкими палками.

Он попытался одной рукой придержать тяжёлую дверь, но костыль соскользнул. Луиза, не раздумывая, шагнула вперёз и распахнула створку настежь.

— Проходите, — сказала она, и в её голосе прозвучала непривычная мягкость.

Он медленно, сконцентрированно пересёк порог, скрипя резиновыми наконечниками по плитке.

— Спасибо, — пробормотал он, не глядя на неё. В этом «спасибо» не было прежней дерзости. Была неловкость и досада на свою беспомощность.

Луизу пронзило острое чувство вины. Она вспомнила свои колкие фразы, хлопанье дверью, раздражённые взгляды из-под бровей. Как легко она навесила на него ярлык «хулигана», не желая видеть человека. Теперь этот «хулиган» беспомощно стоял перед ней, сломанный, и эта беспомощность была красноречивее любых упрёков.

Они ещё несколько раз пересеклись в подъезде. Она забирала посылку, он пытался спуститься за почтой, что было целым подвигом. Каждый раз она молча придерживала дверь или лифт, а он так же молча, с опущенной головой, кивал в знак благодарности. Каждая такая встреча распыляла её внутреннюю неловкость.

В конце концов, не выдержав, Луиза решила действовать. Если не можешь забрать слова обратно, можно попытаться их компенсировать.

На следующий день она постучала в его дверь, держа в руках небольшую картонную коробку. Он открыл, опершись на костыль. Увидев её, брови взлетели вверх.

— Вторжение мирного населения? — спросил он, но в голосе уже не было прежней колкости.

— Я подумала… тебе, наверное, скучно. Лежать, — сказала она, чувствуя, как краснеет. — Я принесла… вот.

Она протянула коробку. Внутри лежала подборка книг (не художественных, а альбомы по архитектуре разных эпох и пара научно-популярных книг о нейробиологии) и флешка с фильмами — в основном старыми, чёрно-белыми драмами и умными европейскими комедиями, которые она сама любила. Никаких боевиков или спортивных драм.

Он взял коробку, заглянул внутрь, и на его лице промелькнуло самое настоящее, незамутнённое удивление.

— «Архитектура эпохи модерна»? «Как работает мозг»? — Он посмотрел на неё. — Ты хочешь, чтобы я поумнел, пока нога срастается?

— Можно и так сказать, — парировала Луиза, но уголки её губ дрогнули.

Он стоял в дверном проёме, держа коробку, и она увидела, как его взгляд смягчается.

— Спасибо. Это… неожиданно. Заходи. Если не боишься бардака и вонючего спортсмена.

Его квартира оказалась такой, как она и представляла: скромной, чисто прибранной, но с налётом мужского хаоса. На стене — плакаты с баскетболистами и карта города с отмеченными спортивными залами. На полу — гантели и мяч, грустно откатившийся в угол. На столе — пустая пиццерия и разбросанные пульты.