Чтение онлайн

Разозлилась, взорвалась, и нутро негодующе заклокотало. Она разве намеренно в черепушке Вадима прописалась? Хотела она этого? Питала своим поведением его ложные надежды? Какого чёрта он опять к ней лезет? После всего, что обоим устроил?! После того как, струсив действовать самостоятельно, наслал на одного троих бугаев?

20:14 Кому: Вадим: Какого хрена ты подослал своих ублюдков? Он забирает меня со спорта, потому что я поздно заканчиваю и мне страшно ходить по району одной! Просто отвали, Вадим.

В раздражении откинув телефон на софу, уставилась в окно. В остальное Стрижа посвящать не обязательно! Драка у подъезда случилась до того, как её с Егором отношения поменяли характер. А что случилось после, не его ума дело.

Через несколько минут смартфон ожил, затрезвонив: кажется, до кого-то упрямо не доходило, куда ему следует идти. Вот так, значит? Ну, сам виноват. Сейчас она ему всё на пальцах объяснит. Искры из глаз летели.

— Я не понял. Какие ублюдки? — раздалось в трубке без всяких приветствий.

Ещё и прикидывается!

— Которых ты недавно к нему отправил, — зашипела Ульяна. Если бы не бабушка в соседней комнате, громкость голоса была бы сейчас совсем другой. — Самому снова влезать ссыкотно стало, да? Хватило ощущений? Если бы они серьезно его покалечили, ты бы у меня уже показания давал, ясно тебе?! Какой же ты всё-таки придурок! Голову лечи!

— Блядь! — взорвались на том конце. А ведь когда общение только начиналось, ни одного матерного слова она от него не слышала. — С тобой, блядь, голову лечить реально придется! Но на такое я бы не пошел! Максимум мотик бы ему спалил, и то… — «Охренеть!» — А ты… Нахуй вы мне оба не сдались, больно надо! — «Да, и поэтому ты мне написываешь и названиваешь». — До психушки меня довела!

Немыслимо! Мало того что соскочить попытался, так еще и в собственной поехавшей кукушке её обвинил! Есть такие люди: у них всегда будут виноваты другие, а сами они останутся белыми и пушистыми жертвами. Ангелами во плоти.

— До какой ещё психушки? — теряя остатки самообладания, вскинулась Ульяна. — Что ты несёшь, Вадим? Если у тебя с крышей проблемы, при чем тут я?!

— Да пошла ты, сука! Ты мне жизнь слома…

Внезапно в динамике послышались какие-то шорохи, возгласы и отборная ругань, топот чьих-то ног. Опешив, Уля озадаченно отвела смартфон от уха и уставилась на экран.

— Ой, девушка, девушка, повесите немного! — раздался тоненький девичий голосок, а следом – хлопок двери. — Дебил! Я ща бригаду вызову! Остынь! — завопила трубка. — Вы ещё тут?

— Пока да… — прошелестела Ульяна холодея. — А вы… кто? Что у вас там происходит?

— В общем, про психушку – это почти правда, — тихо, быстро-быстро заговорили на том конце. — Я сестра его, меня Алёна зовут. Вадик с нами сейчас живёт, уже несколько недель, с тех пор как… Короче, после драки. Я про вас в курсе, он нажрался и рассказал. Короче, в данный момент мой брательник немного нестабилен, так что вы его не слушайте! Предки смотрели-смотрели, как у него крышак едет, и пригласили психолога, а тот к психиатру отправил. Так вот… — она на секунду запнулась, на фоне раздавались странные звуки, словно кто-то ломится в дверь, за которой эта девушка, видимо, спряталась. От нахлынувшего ужаса перехватило дыхание. — Вадь, отвали! Реально ща ментам позвоню! Так вот… Короче, вчера поставили диагноз – истероидное расстройство, — зашептала Алёна. — Не, вы не подумайте только, он не псих! Сказали, ничего ужасного, для людей не опасен и вообще такое сплошь и рядом! Сказали, что здоровых нет, есть недообследованные, — она замолкла ненадолго. — В общем, сейчас он с нами и на всех агрится{?}[злится, срывается]. Колёса{?}[таблетки] назначили, за этим мне поручено следить. Короче! Вы тут ни при чем, это, похоже, давно уже, просто обострилось. На таблетосах должно нормально стать. Извините, что вот так, не слушайте его! И на звонки не отвечайте, заблочьте! И вообще, лучше номер смените! Ну, всё, вроде всё… Мне пора! Удачки!

На том конце давно шли гудки, а Ульяна никак не могла прийти в себя – пялилась в экран пустым взглядом, пытаясь переварить свалившиеся как снег на голову новости. Алёна, Вадим когда-то говорил. Пятнадцать лет. Сестра. Он же сейчас её там за такое не убьет, правда? Она же сказала, что для людей не опасен? Это же просто братско-сестринские разборки, да?

Кажется, обработка фото, равно как и презентация нового телефона, на сегодня отменяются. Сейчас кто-то пропадёт в интернете в поиске информации про истероидное расстройство. А еще нужно хорошо подумать, когда рассказать об этом Егору: сегодня или по приезде.

***

«…что ей наша музыка не нравится?.. Да не…»

От количества предположений в буквальном смысле взрывалась голова. Каждый божий день теперь начинался и заканчивался поиском возможных вариантов ответа на «невинный» Улин вброс. Версий тридцать за эти дни он успел озвучить ей, еще столько же оставив при себе. Ответ на все тридцать: «Мимо». Егору впервые не удавалось раскусить её хитрость.

Честное слово, разгадка уже стала делом принципа. Он сам должен догадаться! И главное, ведь никаких тебе подсказок! Даже в глаза не заглянешь! Не поймёшь, в верном направлении движешься или нет. Взгляды Улины иногда красноречивее всяких слов говорят, но привилегии их читать он временно лишен. Вот вернется она – и… Ведь вернется же?

Без неё всё стало не то и не так. Без неё откровенно плохо.

Чувствовал, что керосином пахнет, знал, что будет скучать, подозревал, что придется несладко, но чтобы настолько… Держать нос по ветру помогало самовнушение: она к нему вернётся. Еще пять дней – и всё изменится. В этот раз всё будет иначе, по его воде не пойдут новые круги. Он не оттолкнет. Её не отберут навсегда. Она не передумает и не откажется. Она обещала не оставлять.

И пока день ото дня всё говорило о том, что надежды оправданы. Фотографии сыпались в мессенджер, как из рога изобилия, а пустая болтовня в переписках прекращалась лишь с наступлением глубокой ночи. Пару раз созванивались, но потом Уля написала, что, наверное, лучше текстом, потому что она расклеивается, стоит услышать голос. Не хочет, мол, нюней выглядеть. И в принципе, Егор понимал, в чём проблема: Уля всегда стыдилась показывать слабость – это раз. А ещё от голоса и приходящего в такие моменты понимания, насколько же человек далеко, сердце расплавленным чугуном наливалось. По крайней мере, сам он свинцовую тяжесть в грудине ощущал явственно. Списываться значительно проще.

Да, испытание оказалось поистине трудным. Но Егор пытался не давать себе возможности вариться в тоске: ежедневно упахивался до полусмерти, как и планировалось. Нахватал первых попавшихся под руку заказов и целыми днями торчал в фотостудиях или на воздухе, а в отведенное под репетиции и свободное от фотосетов время – на репбазе, где за это время успел дать прикурить абсолютно всем. А то расслабились что-то больно. Отснятые материалы обрабатывал дома по ночам. И так день за днем.

Тексты вновь хлынули из глубин бурлящим потоком – успевай записывать. Строчки вертелись в голове, рвались на бумагу, ложились на музыку, и это было удивительно: он уже и позабыл, что это за чувство такое, когда невыразимое, запертое в недрах души, вдруг находит выход, расправляет крылья и обретает свободу. Квартира теперь была усеяна листами, они валялись повсюду: на кухне, в спальне, на диване и даже на полу. Чёркнуты, перечёркнуты, но главное, что до сих пор живы, а не скомканы и отправлены в мусорку. Один раз на базе такой лист обнаружила Анька: забыл убрать с глаз перед их приходом. Прежде чем Егор успел спохватиться, заграбастала, скользнула взглядом, заулыбалась, хитрая лиса, и вернула в руки со словами: «Сто пудов не единственный. Народ, у нас новая песня!». Выяснилось вдруг, что, если требуется, Анька может быть удивительно терпеливой и понимающей: никаких тебе больше допросов с раскалёнными клещами у лица, никаких попыток влезть на запретную территорию и основательно покопаться в чужой бедовой голове. Егору она сейчас напоминала учуявшего крупную дичь и замершего в охотничьей стойке сеттера: ни лишнего звука, ни лишнего движения. Тему ухода ни один из них больше не поднимал: кажется, здесь всем всё было ясно.

Даже на поле за это время разок успел выбрался, но это… Это скорее ради практики, ради стажа, налётов, ради того, чтобы закрыть сезон и поставить в голове галочку, ничего больше. В момент, когда с рюкзаком за плечами делал шаг в открытый люк, в пустоту, в небо, подумалось о том, что в случае чего больше её не увидит. А при приземлении – что, кажется, уже и напрыгался. И хрен с ним, с этим сертификатом B и затяжными, последнее время ему и без парашюта хватает в жизни, чем нервы щекотать.

«Может, парапланы решила попробовать?.. Ну не… Не может быть»

Входящее сообщение возвестило об очередном пополнении баланса: клиент получил обработанные фото и отправил на карту остаток оговоренной суммы. Это означало, что все друг другом довольны и ещё один проект можно считать закрытым. Последнюю неделю такие уведомления падали ежедневно. Что ж, вот теперь цифра на счёте Егора более чем устраивала, можно и долг закрыть.

И отношения свернуть.

11:31 Кому: Колян: 50к сверху считай процентами. На этом всё. Человечкам твоим привет.

11:38 От кого: Колян: Вижу. Щедро. Принято. Не сильно покалечили? Я просил погладить.