Чтение онлайн

Бандиты вошли в комнату, и процедура проверки жизнеспособности пленников повторилась.

— Надо же, как долго! — возмутился один из них, — я уж и вправду начинаю греться, как бы не откинулись.

— Ничего, очухаются. Пульс есть, вроде даже ровный, зрачки реагируют на свет. Подождем еще, — со знанием дела заявил второй, проверив рефлексы по очереди сначала у Андрея, потом у меня.

К счастью ни тот ни другой негодяй не заметили, что жгут на моей руке развязан. Иначе бы им стало понятно, что их водят за нос.

— Ладно, тогда как договорились…

— Ага, поезжай. А то Кривой нервничает. Вот уж не думал, что он с бабой справиться не сможет.

— Ну, ты тут сильно не расслабляйся, — назидательно предостерег тот, который собирался куда-то поехать.

— Не боись, все будет в ажуре, — самоуверенно заявил другой. Я их тут закрою на всякий случай.

— Мотыль, ты главное телек громко не включай, а то не услышишь, когда они очухаются.

— Да ладно, что я не знаю что ли?!

С этими словами бандиты вышли из комнаты и мы с Андреем услышали, как повернулся в замке ключ.

— Вот уроды, — зло проговорила я, опираясь на здоровую руку и приподнимаясь.

— Хуже, — поддержал Андрей и поднялся на ноги.

Он быстро оглядел комнату и направился к двери, за которой только что скрылись наши пленители. Легонько потянул ручку, дверь осталась неподвижна. Удивляться было нечему, ведь мы отлично слышали разговор бандитов, да и как нас закрыли на ключ тоже. Но Андрей, видимо, привык доверять глазам больше чем ушам. Он прильнул ухом к двери и прислушался.

Где-то в глубине дома слышалась монотонная речь вперемежку с аккордами музыки. Телевизор разговаривал негромко. Сквозь это бормотание Андрей различил звук работающего двигателя, сначала он был ровным, потом становился все тише и, в конце концов, стих.

— Один уехал, — сделал вывод Андрей.

В это время, где-то в глубине дома хлопнула дверь, а еще через несколько минут, несмотря на предупреждения, весь дом наполнился громкой музыкой. То ли второй бандит нашел музыкальный канал, то ли вовсе включил музыкальный центр. А музыку, он как видно, тихо слушать не умел.

— Меломан, черт его побери, — зло процедил Андрей.

Больше не опасаясь, что нас могут услышать, он нормальным голосом спросил:

— Как думаешь, мы где?

— Не знаю, — пожала я плечами и тут же скривилась от боли.

— Так, ладно, с этим разберемся потом. Давай сначала посмотрим, что с твоей рукой.

— Лучше с ногой, — торопливо ответила я.

— Болит?

Я утвердительно кивнула. Мне, почему-то, было стыдно. Я винила себя в том, что мы оба оказались в руках безжалостных подонков.

— Вот уродка неуклюжая! — ругала я сама себя, виновато поглядывая на Андрея.

— Зачем ты так себя? — успокаивающе отозвался он.

— А как же? Не упади я там, на лестнице в переходе, может быть, нам удалось бы убежать.

Оказалось, что Андрей думал совсем по-другому. Конечно, ему было страшно жаль меня. Он выразил готовность сам терпеть за меня муки, которые доставляли мне мои травмы. Но он с благодарностью вспомнил, как я, не в силах самостоятельно идти, страдала, а он в это время успел спрятать чемодан с документами и деньгами.

— Подумай сама, бандиты все равно настигли бы нас, ведь они были на колесах и притом вооружены. Но тогда бы они без проблем получили в свои руки тот чемодан, и оставлять в живых ненужных свидетелей им было бы совсем не обязательно и даже опасно. Так что твоя неуклюжесть сыграла нам на руку. Если бы ты не упала, мы бы в тот момент не догадались спрятать документы. А так у нас есть немного форы: пока они не получат деньги и, главное, документы, убивать нас поостерегутся.

Поразмыслив над тем, что говорил Андрей, я немного успокоилась и даже перестала себя корить.

— Давай лучше посмотрим, что с твоей ногой, — заботливо предложил он.

Аккуратно, стараясь не делать лишних движений, Андрей стянул с моей больной ноги сапог. Я в это время, что было сил, закусила губу и сжала кулаки. Вернее кулак. Раненая рука не слушалась.

— Так. Все ясно, вывих голеностопа. Надо вправлять, — в голосе послышалось сострадание, перемешанное с неизбежностью.

— А как? — чуть не плача от страха прошептала я, — Ты умеешь?

— Это очень больно, — предупредил он, — ты будешь кричать.

— Я не буду, — слабо пообещала я.

— Ты не сможешь, — возразил он, — мужики не выдерживают, а ты тем более.

Он признался, что в жизни ему несколько раз приходилось вправлять вывихи, полученные коллегами или его подопечными на тренировках. Этому учили его в институте физкультуры. Но он боялся, что я не выдержу и закричу, привлекая тем самым внимание Мотыля.

— Давай просто перетянем потуже до лучших времен, авось они наступят, — проговорил он не очень оптимистично.

— Вправляй, — не желая быть обузой в такой ответственный момент, решительно приказала я, — Я буду терпеть.

С этими словами я закусила рукав пальто и зажмурила глаза так сильно, что голова моя затряслась от напряжения.

Андрей хотел возразить, видимо, понимая, что я переоцениваю свои силы, но, видя, как решительно я настроена, не посмел. Он присел возле меня поудобнее, обеими руками взялся за ногу, наверное, мысленно попросил себе благословения и изо всех сил дернул ногу на себя, а потом в сторону. Сустав щелкнул и вернулся в правильную позицию.

Нога приняла прежний вид, стопа больше не была неестественно выгнута вовнутрь. Андрей невольно залюбовался моей ногой и нежно погладил больное место. Думаю, он бы с удовольствием поцеловал ее, если бы обстановка располагала к такой нежности.

Только я всего этого уже видеть не могла. Да и силой мужества похвастать, тоже не получилось. Я была в обмороке. Андрей не стал хлестать меня по щекам, приводя в чувство. Он лишь аккуратно поправил мою голову, подложив под нее свою куртку, и занялся раной на руке. Выяснилось, что сама по себе рана была не опасна, но, сколько я потеряла крови, никто не знал, да и обработки рана требовала немедленной, иначе был большой риск заражения крови.

Пока я была без сознания, он воспользовался самоваром, стоящим здесь же на столе. К счастью в нем была еще теплая кипяченая вода, промыл мою рану, а в качестве перевязочного материала использовал чистую накрахмаленную салфетку, оказавшуюся под рукой. Он накрыл чистой салфеткой рану и забинтовал старым бинтом, отбросив грязную его часть. Когда он уже заканчивал перевязку, я негромко застонала, приходя в себя. Андрей нежно чмокнул меня в нос, и я тут же открыла глаза.

— Где я? — испуганно спросила.