Чтение онлайн

Я отстраняюсь, потому что мне не нравится, насколько он близок к истине.

– Ты не знаешь моего отца. Он до конца стоит на своем, когда принимает решение.

Джей криво улыбается:

– У каждого есть слабость, которой можно воспользоваться. У каждого.

Мои губы складываются в хмурую гримасу.

– Джей, иногда ты меня пугаешь.

Затем я задумываюсь: в чем слабость моего отца? Следующая мысль: а моя? Может быть, сам Джей.

– Не суди так поспешно. Сколько я тебя знаю, ты всегда стремилась отомстить. Разве все это не сводится к использованию слабостей?

– Туше, – улыбаюсь я. – Но у меня был некий стимул.

– Погоди, а ты в итоге получила оценку за свою работу о мести? – спрашивает Джей.

– Да, совсем недавно, – говорю я ему. – Я получила пятерку.

Джей хлопает в ладоши.

– Я изменила свою первоначальную задумку с биологических и социально-логических преимуществ мести на психологический анализ причиняемого ею вреда. По сути, я просто описала свою собственную историю – имена, разумеется, изменены, – а затем подкрепила ее цитатами практически из каждого психологического исследования, которое нашла, и все они подтверждали это утверждение. Моему учителю особенно понравилось мое заключение.

– Какое же? – Джей наклоняется вперед, опираясь на локти, его глаза изучают мои с живым интересом.

– Месть может показаться хорошей идеей, но в конце концов страдают все.

Глаза Джея вспыхивают, как будто он получает удовольствие от человеческих страданий. Между тем у меня все еще возникает неприятное ощущение в животе каждый раз, когда я смотрю в зеркало.

– Это палка о двух концах. Урон получают обе стороны, – соглашается он.

– Да, урок, усвоенный на горьком опыте. В конце концов пострадали все – все, включая меня. Дилан пытался покончить с собой из-за того, что я сделала. Райли – ходячее бедствие, все еще отрицающее свою привычку глотать таблетки, которая, возможно, стала еще хуже из-за стресса, которому мы ее подвергли. И она снова с тем парнем, я тебе говорила?

– Нет, но я не удивлен, – усехается Джей. – У мужчин постарше есть определенное очарование, перед которым… трудно устоять. – Он подмигивает мне, и я готова умереть. – Кстати о Райли: она нашла свой телефон? Вы обыскали лес вокруг дома Дилана?

– Уже четыре раза. Безуспешно.

– Ну, не сомневаюсь, что в какой-то момент он всплывет. – Джей звучит вполне уверенно, и мне интересно, почему. – И по крайней мере, ты получила пятерку за свою работу. Это победа.

– Я уже несколько месяцев испытываю приступы вины и общего отвращения к себе. Определенно не стоит оценки.

– Хм. – Джей скептически смотрит на меня, как бы намекая, что меня это слишком волнует. – Ну, может быть, мы все еще сможем всё исправить. – Он одаривает меня почти нежной улыбкой. – Если я смогу помочь Дилану найти его шантажиста, возможно, тебе станет чуть легче. – Он включает свой ноутбук и начинает печатать как одержимый. Дилан предоставил Джею доступ ко всем своим компьютерным файлам. Но он уже некоторое время откладывает это расследование – слишком занят созданием своего таинственного приложения стоимостью в миллиард долларов, чтобы уделять ему много внимания. Я до сих пор не знаю, что у шантажиста есть на моего двоюродного брата, а Дилан молчит.

Джей запускает кучу программ, которые отслеживают пакеты данных. Он занимается еще кое-какими вещами, которые слишком сложны для моего понимания.

– Кто бы он ни был, этот парень хорош, – качает головой Джей. Я слышу в его голосе что-то похожее на благоговейный трепет. Он пристально смотрит на экран своего ноутбука, пока остывает наш латте. Он показывает мне экран, полный бессмысленного жаргона, как будто мне нужно визуальное подтверждение его оценки.

– Откуда ты знаешь, что это «он»?

Джей поднимает голову:

– Справедливое замечание. Хорош, кто бы это ни был.

Пока Джей работает, я смотрю на свой телефон и вижу оповещение. В моем почтовом ящике новое сообщение. Я переключаюсь на электронную почту, смотрю и хмурюсь.

– Что случилось? – спрашивает Джей. – Все в порядке?

– И да, и нет. – У меня перехватывает горло, подступают слезы, когда я смотрю на экран.

– Что не так? – В его голосе звучит неподдельная озабоченность.

Я комкаю салфетку в кулаке.

– Я только что поступила в Университет Южной Калифорнии.

Я возвращаюсь из «Старбакса» и обнаруживаю, что кухня увешана разноцветными воздушными шарами и растяжками. На столе красуется большой торт, на который насажены две свечи с цифрами один и восемь. Зои разражается бурным лаем, и я уделяю ей немного столь ценного для нее внимания. После фальшивого исполнения «С днем рождения» мы с родителями вгрызаемся в торт (морковный, мой любимый), и я замечаю кое-что немного странное. С моей мамой уже несколько недель что-то происходит, но я стараюсь не думать об этом. Самым большим тревожным сигналом является то, что она начала говорить со мной – я имею в виду по-настоящему говорить, неловко говорить – о таких вещах, как секс и контрацепция, подчеркивая, что я могу прийти к ней с чем угодно, она всегда рядом, несмотря ни на что. Однажды она даже расплакалась, и мне пришлось обнять ее. Я заверила, что люблю ее и что между нами все хорошо. Я думаю, это ее не удовлетворило, потому что она продолжает общаться со мной – спрашивает, не хочу ли я сделать маникюр (эм-м, я никогда не хочу делать маникюр), и она проявляет неподдельный интерес к различным моим делам. Она купила для дома светодиодные лампочки, а затем объявила о значительном сокращении потребления красного мяса из-за воздействия на окружающую среду.

Сегодня вечером я замечаю кое-что еще. Не могу поверить, что я не догадалась об этом раньше. Мама празднует мой день без вина. На самом деле я не могу вспомнить, когда в последний раз видела ее непьющей.

Я думаю об этом, пока подключаю подаренные AirPods к своему телефону.

Мама прерывает меня как раз в тот момент, когда у меня в ушах начинает играть музыка:

– Дорогая, можно с тобой поговорить?

Папа уходит на прогулку с Зои, а мы с мамой садимся на диван в гостиной.

– Конечно, – соглашаюсь я. – Только давай не о сексе. Не самая моя любимая тема.

Мама одаривает меня натянутой улыбкой.

– Нет, на самом деле я хочу поговорить о себе.

– Хорошо. – Мне немного тревожно. Я думаю, что отсутствие вина означает рак. У моей мамы рак. Она умирает и вот-вот разрушит мой мир. О мой бог.

Мама делает глубокий вдох. Мое сердце замирает. Я не готова. Что бы это ни было, я никогда не буду готова.

– Я хочу сказать тебе, что у меня проблемы с алкоголем, поэтому я решила бросить пить и обратиться за профессиональной помощью.

Фух, не рак и не совсем срочные новости, но я рада слышать, что она признала проблему и понимает, что ей окажут помощь.

– Хорошо.

– Я знаю, ты раньше поднимала тему моего алкоголизма, так что если у тебя есть вопросы…

– У меня нет вопросов, – быстро произношу я.

– Ну, если вдруг, – говорит мама таким тоном, который подразумевает, что я должна задать вопрос.

– М-м-м… Ладно… что теперь? – Вот так. Хороший вопрос.

– Теперь я хожу к психотерапевту, – отвечает мама.