Чтение онлайн

– Да оставьте вы всё это, отряды и Африку, ну хотя бы ты, Срджан! – выпрямив больную спину, в разговор вмешался хозяин буфета Миле, всё это время их внимательно слушающий. – Мало ли вам было в жизни бойни? С ума посходили, мать вашу, идите разгружайте уголь, всё лучше, чем сдохнуть у чёрта на куличках ни за грош. – Вот, значит, как говоришь, Миле. Уголь лучше, чем сдохнуть у чёрта на куличках. А вот скажи мне честно, что может быть хуже нашего нынешнего положения и что, по-твоему, нас ждёт, если мы останемся здесь? И как сейчас живут остальные, те, кому были нужны тогда? Читают лекции по Оксфордам задрав носы и о нас забыли напрочь. Не думаешь ли ты, Миле, что нас ждут большие пенсии и торжественные линейки в школах, где мы будем рассказывать детишкам воспоминания о войне, как, например, уже лет пятьдесят рассказывают твои старики, после чего их, вручив им путёвки, отправляют на лечение в пансионат? А может, ты найдёшь нам работу? Нашёл ведь своему Васе. Вот ты сюда таскаешь портреты Караджича, а сын у тебя в кантональной полиции, которую создали те, с кем он когда-то боролся. Как же меня от вас тошнит, разжиревшие ондатры! – рубанул в ответ Срджан резко и сразу же замолчал, стиснув зубы, как всегда делал в минуты приступа злости. – Да что со всеми вами сегодня, уже и слова нельзя сказать! всё, валите по домам, довольно! – буркнул Миле, кидая на барную стойку грязную тряпку и собираясь закрыть буфет.

Вечернее препровождение Срджана, Мрджана и Младжана всегда заканчивались одинаково – недоумением от бессмысленно проведённом времени и отвращением к новому дню, который, несмотря ни на что, всё же маячит впереди. Не сказав ни слова в ответ (а к чему лишние слова?) они встали и вышли в ночь, где молча распрощались, зная, что вечером встретятся на том же самом месте, и потечёт привычный, скучный и бессмысленный разговор.

Влажная земля грунтовой главной улицы столицы Республики Сербской мягко пружинила, налипая на подошвы. Так и они вляпались в собственное прошлое, которое на них оставило свой след и въелось в них настолько, что они не могли отмыть эту липкую рельефную печать. Воспоминания же были хоть и надоевшими, но их личными. Они не содержали в себе сюрпризов и неожиданностей, а если и приносили боль, то эта была ожидаемая привычная боль, иногда даже желанная.

Срджан Малешевич, в прошлом надежда кафедры всемирной литературы, майор армии Республики Сербской, был уверен, что Африка куда более реальна, чем этот тёплый вечер. Он видел своё будущее, там далеко на юге так ясно, что не обернулся, когда братья Деличи помахали ему на прощание. Он шёл на съёмную квартиру думая свою думу и судьба в образе хромого пса, сунулась было скуля предупредить его о грозящем одиночестве, но Срджан, не обращая внимания, обошёл пса и продолжил свой путь, с которого уходить было уже поздно. Слишком поздно.

Слухи не обманули. Африка действительно была. Чёрный континент расположившись далеко на юге не только был вполне реален, но и ожидал их, настойчиво к себе призывая. Со всех сторон доносились вести. Никто не знал, откуда ползут слухи, кто их распространяет. Они просто приходили: невидимые вестники доносили таинственные и неясные послания в места, где собирались всё те, кто оказался на обочине жизни. Не было ни одного кабака или ночного клуба, куда бы не просочились слухи, представляя собой волшебное решение, которое всё может изменить. Слухи был билетом, дающим возможность одним ударом, одной поездкой поставить крест на бедах и унижениях, на скуке и отупении. Забытые всеми ветераны подмигивали друг другу молодо, как носители некой скрепляющей их воедино тайны, которой высокомерным штатским не понять. Даже боль утихла, исчезла где-то, затаилась. Масштаб слухов рос не по дням, а по часам: золота столько, сколько каждый сможет унести, деньги, чины и новые должности, а те, кто после столь лёгкой победы скажут, что с них довольно, получат и землю в желаемом количестве и людей для её обработки. Они уже видели себя владельцами собственных усадеб, которые они, словно в фильмах, будут объезжать на резвом коне, улыбаясь по-голливудски заходящему солнцу.

Слишком прекрасная, чтобы быть правдой, сказка о прощении грехов предлагалась им как награда за всё пережитое. Наконец им показали то, о чём каждый из них сокровенно мечтал.

Они убеждали себя, что ещё не всё потеряно, что-то, что научили они в бетономешалке войн, куда их затянуло против их воли, не было бессмысленным и кому-то пригодилось. Носители тайны, которых ныне было легко распознать по изменившимся жестам и взгляду, после пары опрокинутых рюмок начинали вспоминать своё военное ремесло, рассказывая даже то, что делать никогда не делали и не умели. Они подбадривали нерешительных, убеждали слабых, злили высокомерных, и знали – их время пришло. Им дан Великий Шанс.

Когда алкоголь и военные байки разбудили спавшую в глубине их сердец надежду, с ней проснулось и желание борьбы, желание жить на полную катушку, желание счастья. Они взглядом ощупывали публику, останавливаясь на каждом мало-мальски серьёзном незнакомце, спрашивая себя не тот ли это давно ожидаемый заморский агент, нуждающийся именно в них. Они легко убедили себя в том, что кто-то там знает о них всё, что таким, как они, ведут счёт, наблюдают за ними и берегут для них место в невероятной истории, масштабней, чем сама жизнь. Они вспомнили, что их учили тому, что история намного важней, чем сама жизнь, которая, впрочем им и так давно не принадлежала, так же как и они ей.

Срджан, Мрджан и Младжан историю встретили в привычном будете Барсук, за привычной ракией. С ними в компании сидел Жёлтый – худощавый нервный парень, с слишком быстрыми жестами и взглядом, который скакал ртутный шарик. Слова так и сыпались горохом: – Говорю вам, нет ничего легче, всё люди наши. Мы встретимся с человеком, он вам всё объяснит. Будете работать на какого-то тамошнего Бута, Бату, чёрт его знает. Вы просто погуляете, негры подумают, что вы белые боги и при вашем виде побросают пушки и убегут. Платят очень хорошо, всё, что сможешь унести – твоё. Некоторые из наших уже были, вернулись с карманами полными денег. Он набрал воздуху, чтобы продолжить, но его прервал Срджан: – Раз было так хорошо, чего же тогда вернулись? – Потому что сосунки – уверенно выпалил Жёлтый у которого ответ был уже готов. – Маменькины сынки, говорят, мол, с нас довольно, сыты по горло. Но ты-то со своей командой не таков. Вы-то можете нехило разбогатеть, а ты станешь генералом. А уж девки – масляная улыбочка раздвинула губы – отдаются за горстку песка в пустыне, и каждая вторая – родная сестра Наоми Кэмпбелл.

Жёлтый всё говорил и говорил, расцвечивая прокуренный зал Барсука дивными видениями, и голос его заглушал скептическое покашливание хозяина Миле, грязная тряпка которого натирала стойку упорнее, чем когда либо. Мрджан и Младжан уже чувствовали на своих плечах холод погон, а в руках тяжесть и тепло «калаша». Они, как и Срджан, как любой другой, прекрасно понимали, что большие деньги легко не достаются, но все эти скучные резоны были уже неважны. – Я организую вам встречу с нашим человеком, он всем руководит. Серб из Белграда. У него огромные связи там. Я слышал, что этот тип связан со всем, что делают службы, говорят даже, что у него есть нефтяная вышка в Африке, и поэтому он в таком тесном контакте с тем Бутом. Если вы согласны, завтра можем с ним встретится – частил Жёлтый, избегая упоминать имена.

Срджан, Мрджан и Младжан переглянулись, уже не слушая Жёлтого, который продолжал говорить. Уехать, оставить всё. А всё – это что? Воспоминания, жизнь, которая с каждым днём становится всё более чужой, всё более мелкой и ненужной. Это уже была не их страна, и в ней жили чужие им люди. А там? Может, их там и правда ждёт удача? Там, где ещё есть место для каждого, в том числе, и для них. Где-то, где их имена не значат ровным счётом ничего, где прошлое теряет значение своё, поскольку его больше нет, а будущее не страшит, потому что его не существует. Там есть только настоящее. То настоящее, что сделают они сами. Может, там, где их никто не знает, всё начнётся сначала, и они найдут себя и пойдут на закат навстречу счастью. Почему бы это не могло быть правдой? Может это Великий Шанс. Новое Начало. Возможность уйти не оглядываясь. Возможность не встречаться в зеркале глазами с рожей алкоголика. Возможность не видеть в нем и прошлого наивного щенка. Возможность покинуть все и уйти от себя, забыв нынешнюю жизнь навсегда.

А новая жизнь начнётся там, далеко отсюда, в этой самой Африке, в Заире. Бриллиантовые реки и золотые берега, доступные женщины и податливая власть. Всё как раньше, когда они были молоды, наивны и достаточно безумны, чтобы верить в невозможность поражений, предательств и измен. Всё как раньше, когда они верили, что жизнь и война имеют смысл и оправдывают себя. Может, они даже вернутся. Почему бы и нет? Они будут богатыми, знаменитыми, загорелыми, с кучей денег, в дорогих одеждах и на первоклассных авто. Они будут сидеть перед новыми огромными особняками и плевать на мелких серых людишек, которые будут смотреть на них со страхом и завистью. Всё как когда-то мечтали они, молодые и красивые, отправляясь на фронт в грузовиках, которых девушки усыпали цветами. Тогда даже те, кто, кто не мог или не был обязан стремились надеть форму и вступить в армию, собирающуюся под знаменем, рвущимся в небеса, чтобы отправится на славную короткую войну, которая несомненно закончится победой и нужно успеть стать частью этой славной героической сказки.

И сейчас они мечтали о том, что будет, когда они вернутся. С каким восторгом будут смотреть на них соседские подросшие пацаны. С таким, наверное, с каким они в своё время глазели на соседа Влада, вернувшегося после контракта в Иностранном легионе. Он казался богом – его возил Peugeot, а необычно ароматные сигареты прикуривал от золотой зажигалки Ronson на которой сиял значок с изображением парашюта. Он вернулся и они – вернутся. И всё будет совсем, совсем по-другому. Должны же и они когда-то победить. Невозможно, чтобы вся жизнь была бесконечной полосой поражений и неудач.