Чтение онлайн

— Аполлон возглавляет кулинарный клуб, — сообщаю ей, игнорируя всё, что она только что сказала. — Теперь можешь переписать заявку.

— Я это знала. Кулинария меня не интересует.

— Даже если речь о моём братце, месившем пироги с носом в муке?

Внимательно изучаю профиль её лица. Её выдаёт мельчайшая гримаса. И я это вижу лишь потому, что Афродита учится на психфаке и имеет привычку вслух озвучивать каждую чёртову «микроэкспрессию», пока наматывает километры по коридорам.

Хейвен откидывается на спинку. Олейн делает паузу, чтобы отпить воды и переключить слайды.

— Да, вот это, пожалуй, меня интересует, — признаётся она.

Постукиваю пальцами по столешнице и думаю.

Будем честны: я ненавижу всех студентов в этом месте. Но всегда давал шанс каждому, кто хотел вступить в мой театральный клуб. Никогда не делал различий, никого не выгонял. Равные возможности, так ведь?

— Ладно, дам тебе шанс, — шиплю.

Хейвен смотрит прямо на меня. Я не отвечаю взглядом. Не хочу видеть её торжествующую физиономию. Такую же, как на открытии игр. Даже когда она снимала с себя одежду, готовая остаться обнажённой перед всеми, она улыбалась так, будто уже победила. Потому что победила.

— Ты устраиваешь пробы?

— Не совсем. — Поднимаюсь. — Но скажем так: жду тебя в театре в воскресенье в десять утра. Не опаздывай.

Ей это явно не нравится, ещё до того, как на её лице проступает недовольство.

— Воскрес…

Поднимаю палец — и она замолкает.

— Опоздаешь хоть на минуту — вылетишь.

Она поджимает губы. Хочет огрызнуться. Сдерживается.

— А если приду раньше? — шепчет, наклоняясь ко мне так, чтобы я видел её лицо целиком.

Я тоже склоняюсь, подыгрывая, и сразу выбиваю её из равновесия. Она не двигается, но я всё равно заправляю прядь её волос за ухо — только ради того, чтобы увидеть, как её передёрнет.

— Если придёшь раньше, значит, хочешь провести со мной больше времени.

Глава 8

Онерическое измерение

Рождённые Нюктой и управляемые Аидом, Ониры — трое братьев, божества низшего ранга, от которых зависят сны людей.

Они посылают их через два врата — врата истинных снов и врата обманчивых снов, что находятся в пещере неподалёку от Аида.

Сегодня пятница. Обычно это был бы самый обычный день. Ну, пятница — она и есть пятый день недели. Ничего особенного. Стоит между четвергом и субботой.

Но с тех пор как я переступила ворота Йеля, у пятницы появилось другое значение. Это день игр. А сегодня ещё и первая ночь в году, посвящённая Играм Богов. И если их будет вести Афина, то, скорее всего, приглашение получу я.

Я должна бы волноваться. На деле — меня это заводит.

Открываю дверь нашей с Джек комнаты. Всего семь утра, и в коридоре никого. Джек сопит в подушку, вытянув из-под одеяла одну ногу, а копна её кудрей закрывает пол-лица.

Делаю два глубоких вдоха — и смотрю вниз.

Пусто.

Особенно — нет шахматной фигуры. Меня не пригласили.

Варианта два: либо Афина больше не злится на меня (в чём я сильно сомневаюсь), либо игры сегодня ведёт не она. Второе куда вероятнее.

Но тогда кто из Лайвли — ведущий на этот раз?

Не знаю, зачем я это делаю, но уже подправляю лямку рюкзака и почти бегом иду по коридору. До входа в Йель добираюсь, почти никого не встретив. Двигаюсь в западное крыло — без колебаний.

Но у мраморной лестницы никого. Хайдеса нет. Не стоит, как обычно, привалившись к стене, с видом человека, которому в жизни делать нечего.

Жду пару минут, потом понимаю: в этом нет никакого смысла. С чего бы ему здесь торчать?

Второй раз за утро тело само решает за мозг. Йель оживает, коридоры заполняются студентами, и я ускоряю шаг, пока не дохожу до их общежития.

Сориентироваться у меня получается плохо, но комнаты Лайвли я запомнила. Встаю между двумя дверями напротив друг друга. Нужно угадать: где парни, а где девушки? Наверное, ввалиться к Афине с утра — не лучшая идея.

Выругавшись себе под нос, стучу в правую. Переступаю с ноги на ногу в ожидании.

Дверь резко распахивается. И я одновременно и рада, и жалею. Передо мной Гермес. Полностью голый, с кофейником в руке. Сканирует меня взглядом с ног до головы, будто я призрак.

— И ты чего здесь?

— Ищу Хайдеса. Или Аполлона.

Едва произношу имена братьев, как его губы растягиваются в хитрой улыбке. Он отходит в сторону, вытянув руку с кофейником на манер приглашения.

— Прошу, проходи.

Стоило бы отказаться. Но я иду внутрь, не дожидаясь повторного приглашения.

— И где они?

Гермес падает на диван, закидывает ногу на ногу.

— Один в ванной, другой в спальне. Любопытно, к кому тебя приведёт судьба.

Я таращусь на него. Это шутка? Что за подсказки? У них что, вся жизнь — игра?

Видя моё бездействие, он чуть встряхивает кофейник.

— Ой, прости. Кофе хочешь?

— Угадай. Ты ведь не предложишь чашку, да?

Он мотает головой. Правая нога у него болтается в воздухе, ногти выкрашены жёлтым, на пальцах два кольца. Всё так же смотрит прямо на меня, с кофейником в руке и покачивающейся ногой.

Я раздражённо цокаю и двигаюсь к трём дверям. Сразу ясно, где ванная: изнутри шумит вода.

Можно кинуть жребий. Можно ткнуть наугад — и не доставить Гермесу удовольствия. Всего две двери. Логичнее идти к тому, кто не в ванной.

Стучу.

Ручка сама опускается, и я воспринимаю это как приглашение войти. Но стоит переступить порог — жалею об этом.

Комната погружена во тьму; ни одной лампы, и единственный свет пробивается сквозь окно, но небо затянуто тяжёлыми серыми тучами. Хайдес стоит у кровати и натягивает чёрные боксёры. Когда наши взгляды встречаются, он не сразу понимает, что это я. Приходится посмотреть на меня раза три, прежде чем он срывается:

— Какого хрена ты здесь делаешь?

Я прикрываю глаза ладонями, хотя, если честно, меня его нагота не особо смущает.

— Это ты открыл дверь, не спросив, кто там!

— Верно! — взрывается он ещё злее, и у меня вырывается смешок. — Вон отсюда.

Я понемногу опускаю руки и убираю их совсем только тогда, когда убеждаюсь, что на нём хотя бы бельё.

— С какой стати? Ты прикрыт. Не скажешь же, что стесняешься показать свои тощие ножки.

Он хлопает ртом.

— Мои ноги мускулистые.