Чтение онлайн

— Я пойду оформлять документы, а вы пока погуляйте во дворе… Обед через полчаса.

— Пускай мне деньги вернут, — твердо сказал Володька. — Я их заработал.

— Верно, — подтвердил Петр. — Это его деньги.

— Все будет в порядке, — пообещала заведующая.

Они вышли во двор. Заведующая поспешила к себе. Петр и Володька остались одни.

Мальчишка поднял голову и поглядел на чистое, без единого облачка небо.

— Андрея поймали, — как бы между прочим, сказал Петр.

Володька встрепенулся.

— Он сказал, что у них с Семенковым поджилки тряслись, когда были на Подлесной, все думали, что вот-вот ты приведешь милицию.

— Так им и надо!

Володька облегченно рассмеялся. Все, что гнело его долгие месяцы, вдруг в одно мгновение рассыпалось. Будто ничего и никогда не было.

И сделал это моряк, с которым он случайно встретился на вокзале.

— Андрей зверски избил Семенкова, — продолжал Петр. — Вася до сих пор не пришел в себя.

Володька сжал кулаки.

— Андрей вообще гад. Нас с Семеном один мужик попросил стащить доски со стройки. Обещал хорошо заплатить. Ну, мы, дураки, согласились. Один раз сошло. А в другой раз нарвались на этого Андрея. Так он сказал, что заявит в милицию, если мы не будем ему помогать. Васька струсил… Ну, остальное вы знаете…

— Знаю, — кивнул Петр. — А в сентябре вы ездили к нему в Чернигов?

— К нему, — подтвердил Володька. — Он готовил одно дело. Да сорвалось… Мы уже думали, что он про нас забыл, как вдруг объявился весной у нас… И закрутилось…

— Вот что я хочу у тебя спросить, — сказал Петр. — Семенков угнал мотоцикл, а ты взял вину на себя. Зачем? Мало у тебя своих «подвигов» было?

— Одним больше, одним меньше, все равно, — махнул рукой Володька. — А Васька меня тоже выручал. Ночевал я у него.

«Когда отец выгонял из дому», — подумал Петр.

— А почему без погон? — вдруг спросил Володька.

— Не заслужил еще, — пожал плечами Петр.

— А не жалко — из моряков в милиционеры? — прищурился Володька.

Петр покачал головой:

— Теперь нет.

— Видите, я тоже про Вас кое-что знаю, — радостно сказал Володька.

— Василий Федорович рассказал? — спросил Петр.

— Он, — кивнул Володька. — Мировой дядька…

— Настоящий…

— Вот только приятель у него, — поморщился Володька. — Одним словом, не моряк…

Калитка отворилась, и во двор, тяжело ступая на деревяшку, вошел Николай Афанасьевич. В руке он нес сетку с тремя огромными арбузами.

Володька сорвался с места и в то же мгновение повис на шее старика.

— Чуть не свалил, чертяка, — бурчал Николай Афанасьевич. — У меня все-таки одна нога.

Старика тронуло, что мальчишка так радостно его встретил, но он старался не подавать вида.

— Вот, держи, — Николай Афанасьевич протянул мальчишке сетку с арбузами. — На память, что ли…

Подошел Петр, поздоровался со стариком. Николай Афанасьевич отвел Петра в сторону.

— Вы, товарищ инспектор, с ним поласковее… Парень он хороший…

— Не беспокойтесь, все будет хорошо, — ответил Петр.

Из распахнутого настежь окна высунулась заведующая.

— Товарищ инспектор, Николай Афанасьевич, Володя! Идите обедать.

За обедом заведующая принялась благодарить Николая Афанасьевича, мол, если б, не он, то, может, и не сидел бы сейчас за столом Володя Прокопенко. Но старик перебил заведующую:

— Не меня надо благодарить, а вот ее…

Николай Афанасьевич похлопал по своей деревяшке. Все с любопытством повернулись к нему.

— Я вот кляну ее часто, — старик лукаво улыбался, — и за дело. А в тот день она выручила мальчишку. Находился я, устал. Ну, чувствую, шагу ступить не могу. Сел отдохнуть. Пока отдыхал, время шло. А когда вышел с базара, увидел — бежит Володя, а за ним гонится этот бандюга… Так что спасибо надо сказать моей деревяшке…

Все засмеялись. Обед прошел быстро и весело.

Старик отправился и на вокзал — проводить Володю и Петра.

Мальчишка шагал впереди и гордо нес сетку с тремя огромными арбузами.

На перроне Володька обнял Николая Афанасьевича.

— Напиши, когда приедешь, — тихо попросил старик.

В вагоне Володька с любопытством оглядывал купе. Впервые за последние месяцы он ехал с такими удобствами, а главное, с билетом.

Поезд мчался по степи. Всюду, куда ни глядел Володька, стоял в скирдах убранный хлеб.

Вот и лето прошло, пролетело. Честно говоря, он и не заметил. Все время его несло куда-то.

Ничего себе — провел каникулы, отдохнул, набрался сил.

Зато впечатлений — уйма. Порасскажешь ребятам — не поверят. Ухмыльнутся, наплел с три короба Прокопенко. Эх, ребята, хотел бы Володька присочинить, да незачем.

Над головой мальчишки мерно колыхалась сетка с арбузами. Глянет на них Володька и сразу вспомнит Николая Афанасьевича.

Рядом с Володькой сидел Петр и все время чему-то улыбался. Вот чудак!

— Вы братья? — неожиданно спросила попутчица, женщина средних лет с крашеными волосами.

— Братья, — с улыбкой подтвердил Петр.

Володька покосился на инспектора — чего тому взбрело в голову называть его братом? Петр подмигнул мальчишке, мол, не выдавай, брат.

Володька хмыкнул и уставился в окошко.

— У родных гостили, а теперь домой? — не отставала попутчица.

— Так точно, — ответил Петр. — Домой — в Гомель.

Попутчица замолкла. Но видно было, что ее так и распирало от желания поговорить с братьями.

— А вы откуда сами будете? — догадавшись о мучениях попутчицы, поинтересовался Петр и, сам того не желая, выпустил джинна из бутылки.

— Мы из Москвы, — затараторила попутчица и ткнула пальцем в верхнюю полку, где, отвернувшись лицом к стенке, то ли спал, то ли просто лежал ее муж. — Живем в Измайлове. Район, вы знаете, чудесный. Через улицу — лес, самый настоящий, ели там, березки… Правда, от центра далековато. Но рядом метро. И потом скажите на милость, что мне делать каждый день в центре, в этой сутолоке, в этом сумасшедшем доме? Нечего мне там делать…

Попутчица перевела дух, и тогда Володька поднялся:

— Я выйду…