Чтение онлайн

— А не поторопились вы, Михаил Иванович, со штурмом то? Судя по записи, они почти договорились о том, что Гладышев отпускает заложницу…

— В том-то и дело! И что бы мы ему потом предъявили?

Петр Петрович в упор посмотрел на Сологуба. Тот не отвел взгляд.

— А если бы он убил Мороза?

— Так ведь не убил же?

— Благодаря меткому выстрелу Васильева… Вы, кстати, подготовили бумаги на этого «снайпера» о повышении в звании и представлении его к правительственной награде?.. Ну, чего ты так смотришь?.. Да, были за ним грешки. Так он их кровью смыл! Пусть и не своей… Так что, готовьте на парня бумаги!.. А теперь расскажите мне поподробнее, что там дальше было, а то в рапорте все как-то коротко и сухо…

— Так на то он и рапорт. А было вот что… Как только мы особняк зачистили, велел я взять Власова-младшего в оборот. Мальчик быстро потек и наговорил столько, что на два пожизненных хватит, и не только ему. Я с этими показаниями к генералу. Он сначала на дыбы: «я, мол, найду на вас управу!». Грозил губернатора подключить, а потом остыл. Понял, что таким образом ему сына не спасти. Дальше мы с ним быстро договорились: мы отмазываем его Никитушку от тюрьмы, а он сдает нам всех своих людей и уходит в отставку. На показаниях генерала мы всю его «гвардию» быстро нейтрализовали. Так что операцию «Южный крест» можно считать завершенной!

— Радоваться будем, когда каждый получит свое: кто отставку, кто отсидку! А пока хотел бы выслушать ваше мнение по кадровому вопросу. Вы ведь у нас юг курируете?

— Предлагаю на должность начальника краевого управления назначить Сомова, с присвоением ему звания генерала. Заместителя Власова, полковника Збруева, который играл в этой партии на нашей стороне, предлагаю перевести в Москву и назначить моим заместителем, вместо Сомова. Смирнова предлагаю перевести в краевое управление на должность заместителя начальника. Он, конечно, не рыба не мясо, но работник толковый, и при хорошем присмотре польза от него будет. А на его место предлагаю назначить майора Смолина с присвоением ему очередного звания.

— А не рановато твоему любимцу садиться в столь «высокое» кресло? Уверен, что справится?

— Уверен! Он сотрудник хоть и молодой, но башковитый. И, что самое главное, башка у него повернута в нужном нам направлении! К тому же, он женат на дочери покойного генерала Иванчука…

— Убедил! Это все?

— Есть еще одно небольшое дельце: Мороз просил перевести Трибунскую в Москву…

— Видел ее на фотографиях, яркая девица… А что она представляет из себя, как сотрудник?

— Смолин, как бывший начальник, характеризует ее весьма положительно. Да и в нашей операции она сыграла значительную роль. Я, кстати, включил ее в список представленных к поощрению. Да и Мороз за нее просит…

— И это аргумент повесомее всех остальных! А что у нас с вакансиями?

— Как раз в ближайшее время освобождается место в кадрах…

— Кто-то опять уходит в декрет?

— Точно так!

— Первый раз могу сказать по этому поводу: удивительно вовремя! Можете считать этот вопрос решенным… Есть что еще?

— Нет!

— Тогда я вас больше не задерживаю!

… - Вот что, Николай, вези-ка ты меня в Щукино! — произнеся эту фразу Максим Мороз откинулся на спинку сидения.

Ни водитель, ни сидящий рядом с ним на переднем сидении Василий, никак внешне не отреагировали на причуду начальника — в Щукино, так в Щукино! Им этот маршрут был уже давно знаком. Они знали куда, и знали к кому. Чай не в первый и, очевидно, не в последний раз… Насчет того, что не в первый, Максим бы с ними спорить не стал — куда уж против фактов! А вот по поводу того что не в последний…

… Однокомнатную квартиру по улице Берзарина Максим снял для Снежки сразу после того, как она переехала в Москву. На собственное жилье она рассчитывать пока не могла, а разрешить ей поселиться в общежитии Мороз посчитал ниже своего достоинства. И началась в личной жизни Максима «странная», как он сам ее называл, пора. С одной стороны, он ни минуты не жалел о том, что сделал для Снежки. С другой стороны, он никак не мог понять, что теперь со всем этим делать? Другой бы на его месте не заморочивал себе голову такими пустяками: живешь с женщиной и живи! Тем более, что она молода, красива и не набивается тебе в жены. Хотя, насчет последнего, Максим, как раз, и не был уверен… Нет, Лена-Снежка никогда разговор о замужестве не заводила, это верно. Но, так же было верно и то, что она все время ждала, что такой разговор, рано или поздно, заведет сам Максим. Он это чувствовал, и это чувство его тяготило. Он не мог решить, как донести до сознания этой чудесной молодой женщины, которую он обожал и считал своим другом, что, несмотря на все те чувства, которые он к ней испытывает, он никогда не сделает ей предложения стать его женой! Почему? Да не почему! Не сделает — и всё!..

Самым скверным в этой ситуации было то, что и Снежка, как ни старалась, не могла понять мотивы столь странного поведения Мороза. С одной стороны, он снял для нее квартиру, был предупредителен, не стеснялся выходить с ней на люди, дарил подарки. И делал все это не только ради того, чтобы она делила с ним постель — ее женское чутье подсказывало ей, что это не так. Но, почему он тогда никогда не заводит разговор о браке, пусть даже гражданском? Так продолжалось довольно долго, пока однажды Снежка не решилась сама сделать первый ход. Она задала Морозу вопрос, который, как ей казалось, может перевести беседу в нужное русло:

— Максим, почему ты никогда не приглашаешь меня к себе домой?

Мороз ничего не ответил, просто молча посмотрел в ее глаза. Он видел как взгляд Лены, сначала такой яркий и ищущий, начал блекнуть, стал сначала растерянным, потом потерянным и совсем «утух». Она отвела глаза и пробормотала извиняющимся голосом:

— Прости, я такая дура!

— Нет, ты совсем не дура, — голос Максима приобрел соответствующий моменту печальный оттенок, — ты просто нормальная женщина!..

А потом, как-то само собой получилось, что Максим и Снежка стали видеться реже. Сначала её отправили почти на месяц в командировку, потом уехал Максим. А когда вернулся и повел Снежку в ресторан, то заметил, сидя напротив нее за столиком, какую-то перемену в ее настроении, но не стал в этом тогда разбираться по одной простой причине: его снова ждал срочный вояж. Но, как Максим не спешил тогда, он все же заметил, что огорчение Лены по поводу его срочного отъезда выглядело как-то неестественно. В командировке ему было не до этого, а вот по прибытии в Москву он сразу решил прояснить обстановку, благо, что привез с собой огромный букет свежих цветов, что давало повод для несколько позднего визита…

… Максим был настолько поглощен мыслями о предстоящей встрече со Снежкой, что, довольно рассеяно попрощался со своими спутниками и быстрым шагом устремился в подъезд.

… - Ну, что, везти тебя домой? — Обратился Николай к Василию.

— Нет, погодим маленько! — неожиданно серьезным тоном произнес майор. — Тебе вон та машина ничего не напоминает?

Николай взглянул в указанном направлении и от удивления присвистнул:

— Ну, дела! И что теперь делать?

— Да ничего! Просто постоим…

— А ты не боишься что они там…

— Не боюсь! — перебил Василий шофера — И тебе не советую!

В салоне автомобиля установилось напряженное молчание…

… Максим отпер дверь квартиры своими ключами, вошел в прихожую и, почти сразу, все понял. Сначала он уловил аромат мужского парфюма, потом заметил чужую обувь. И хотя он сам желал, чтобы рано или поздно произошло именно это, на душе сделалось почему-то гадко. «И что теперь? Развернуться и уйти? Да нет, глупо… Лучше уж сразу расставить все точки на «и»!». Максим снял обувь, прошел на кухню, достал вазу, налил в нее воды и опустил цветы в воду. Потом уселся за стол, спиной к двери, и стал ждать. Вскоре за спиной послышались легкие шаги, мимо промелькнул халат Снежки, и вот уже она сама сидит напротив него, положив обе руки на стол.

— Максик…

Максим ласково накрыл ее руку своей.

— Не надо, Снежка, тебе не в чем передо мной оправдываться!

На глазах Лены проступили слезы.

— Ты ведь на мне все равно бы никогда не женился… — прозвучала эта фраза так, что в ней, одновременно были и вопрос, и ответ на него, и какая-то затаенная боль.

Максим печально усмехнулся.

— Потому и говорю: не будет ни сцен ревности, ни упреков! Не буду врать: мне сейчас немножко больно, но это пройдет… А тебе я скажу одно: ты всегда будешь дорогим для меня человеком, и в обиду тебя я никому не дам!