Чтение онлайн

… - Полностью поддерживаю русского коллегу в том, что миротворцам необходимо обеспечить самые надежные гарантии безопасности. Вместе с этим не менее важно гарантировать непредвзятость миротворцев, что к глубокому прискорбию не удалось обеспечить на Кавказе в уже упомянутом августе 2008 года…

«Чего и требовалось доказать! И возразить-то особо нечего…». Мороз обменялся милыми улыбками с представительницей Соединенных Шатов…

… - Несмотря на объективные трудности, встреча прошла в «теплой и дружеской атмосфере». Думаю, что дорогу для дипломатов мы расчистили!

Этими словами Максим Мороз завершил свой устный отчет о поездке на Канары.

… Первый раз Максим заметил его в универсаме, куда зашел после работы, дабы приобрести что-нибудь для холодильника. Этот высокорослый статный «блондин» занимал среди его «домочадцев» особое положение. Максим Всеволодович Мороз или Макс Севыч, как называли его близкие люди, жил один в уютной двухкомнатной квартире, которая располагалась на двадцать первом этаже элитной московской многоэтажки. В квартире не было ни собаки, ни кошки, ни какой другой живности. И вовсе не потому, что Максим не любил животных. Наоборот — потому что любил, потому и не заводил. Животным нужен постоянный уход и внимание, а ни того, ни другого Мороз как раз обеспечить и не мог, поскольку в любой момент мог «сорваться» в очередную командировку. Поэтому к «домочадцам» он причислял все тот же холодильник, телевизор и стиральную машину. Нет-нет, с психикой у него было все в порядке. Он не вел задушевных разговоров с бытовой техникой. Он просто, разнообразия ради, присвоил своим «домочадцам» некоторые черты, присущие человеческому характеру. Стиральная машина была у него «привередой», поскольку требовала то «Калгон» то «Ленор». Телевизор Максим именовал не иначе как «фарцовщик», поскольку тот постоянно что-то предлагал: то кино или передачу посмотреть, а, чаще всего, купить что-нибудь — и всегда по самой лучшей цене и самого высшего качества! А вот холодильник был «молчуном». Он скромно стоял в углу на кухне. Не требовал особого ухода. И лишь, когда включался компрессор, тихонько мурлыкал, как кошка. Мороз испытывал перед холодильником чувство вины, поскольку тот редко бывал заполнен, хотя бы наполовину. Причина тому была весьма банальна: Максим, как правило, обедал и ужинал вне дома. Поэтому изредка он покупал для холодильника что-нибудь вкусненькое…

… «А может, все-таки для себя», скажете вы? А может и так!.. Как бы то ни было, Максим совсем уже было собрался покинуть супермаркет, когда его внимание привлек шум возле одной из касс. Какой-то человек подбирал с пола рассыпавшуюся мелочь — видимо неловко принял сдачу из рук кассира. Толпа как всегда разделилась на части: кто-то кинулся помогать «растяпе», кто-то громко сетовал на заминку в очереди, кто-то просто глазел на происходящее, кто-то спешил по своим делам, вовсе не обращая на казус внимания. Что-то в облике «виновника торжества» показалось Максиму знакомым, а когда тот выпрямился, он понял что — он знал этого человека! Казимир Янович! Попутчик Максима по купе, во время одной из поездок в Новосибирск! Максим уже собрался направиться в его сторону, дабы поздороваться со старым знакомцем, но его отвлек вызов мобильного телефона. Разговор по мобильнику оказался настолько важным, что Максиму пришлось максимально на нем сосредоточиться. Когда же разговор был закончен, Максим обнаружил себя идущим по направлению от универсама, метрах этак в пятидесяти от оного. Посетовав в душе на закавыку, помешавшую ему поздороваться с хорошим человеком, Максим повертел для очистки совести головой по сторонам — вдруг да мелькнет где знакомый силуэт — но, не обнаружив искомого, возвращаться, тем не менее, не стал, а решительно продолжил путь по направлению к дому. Через энное количество шагов мысли о Казимире Яновиче были вытеснены на задворки памяти другими мыслями, куда как более важными.

Дело в том, что с некоторых пор в сферу интересов группы Мороза попали психиатрические больницы. Это направление курировал Николай Мерзликин. Максим требовал от Николая к «работе по психам» относиться с особой осторожностью. Ибо такова была его договоренность с высокопоставленным представителем спецслужб генералом Сологубом…

… Звонок от «дяди Миши» — вслух Максим именовал Сологуба Михаилом Ивановичем, а про себя, чаще, все-таки, по старой памяти, «дядей Мишей» — поступил тогда, когда идея взять «психушки» под контроль собственно и была еще только идеей. Максим взял трубку и услышал знакомый голос.

— Доброго здоровьица, Максим Батькович, Сологуб беспокоит!

— Здравствуйте, Михаил Иванович, и вам не хворать!

— Да какой там, не хворать… Хотя, на добром слове спасибо! Ну, да не об том речь… Разговор у меня к тебе Максимушка…

— Я весь внимание!

— Дошел до нас слушок, что решил ты на «психушки» глаз положить?

— Есть такая идея…

— А как ты посмотришь на то, чтобы идею эту вашу похерить, так сказать на корню?

— Боюсь, что на корню уже не получится!

— Жаль коли так… Ну, да тебе виднее! Однако будь в этом вопросе поделикатнее, что ли. Не наступи старым друзьям на мозоли. В возрасте это, знаешь ли, вещь ой как неприятная…

— Думаю, что я вас правильно понял? Постараюсь ваших мозолей не побеспокоить!

— Уж ты, душа моя, постарайся!..

… Дальнейший диалог свелся к обмену любезностями и вскоре, по обоюдному согласию, был прекращен. А не далее как вчера Николай доложил Максиму, что поступил сигнал из одной психиатрической больницы о попадании туда странного пациента. Доставлен бедолага был с одного из московских вокзалов с приступом «белой горячки», в приличной одежде, но без денег и документов. Из-за одежды его, собственно, и доставили. Уж очень он в ней не был похож на обычного бомжа. Через три дня симптомы делирия прошли, но легче врачам от этого не стало. Пациент по-прежнему оставался «не в себе». Он не мог четко объяснить ни кто он, ни откуда. Постоянно просил вернуть ему украденные часы. Главврач больницы, который считался светилом в своей области медицины, после того, как сам лично обследовал пациента, сразу позвонил Мерзликину, как то и было заранее оговорено в подобных случаях. Тот немедленно проследовал в больницу, в присутствии главврача сам побеседовал с «объектом», после чего немедленно позвонил Морозу. Именно этот звонок и отвлек Максима от возможной встречи с Казимиром Яновичем несколько минут назад, и именно содержание разговора с Николаем, занимало теперь мысли Максима. Суть доклада Мерзликина сводилась к тому, что «объект», несмотря на некоторые странности, был психически абсолютно здоров!.. Когда Максим вошел в квартиру план ближайших действий был им уже продуман. Он сложил продукты в холодильник и набрал номер генерала Сологуба.

— Здравствуйте, Михаил Иванович! Нужно срочно увидеться!

— Здравствуй, Максим! Где и когда?

— Через полтора часа на Патриарших!

— Лады!

Максим сбросил номер Сологуба и тут же набрал номер майора Васильева.

— Бери свою машину и ко мне! Сильно не гони, но и не задерживайся. Будешь подъезжать звякни, я выйду!

— Понял, лечу!

— Лети, лети… — пробурчал себе под нос Максим, — а я пока поужинаю!..

… Ужин пришлось готовить «на скору руку». «Вот незадача! В кои веки решил поужинать дома, и на тебе!» — досадовал Максим, второпях готовя еду. Ел он также торопливо, без того смака, на который рассчитывал, но и то еле-еле успел. Он еще дожевывал остатки ужина, когда позвонил Василий.

… К Патриаршим подъехали за несколько минут до назначенной встречи. По дороге Максим, в допустимых пределах, ввел Василия в курс дела. Поэтому теперь, он, молча, покинул машину и, не торопясь, направился по дорожке к скамейке, где его уже поджидал «дядя Миша».

— Вы позволите? — обратился Максим к солидному пожилому мужчине, кивнув в сторону свободной части скамейки.

— Сделайте милость!

Максим присел, и мужчины некоторое время провели в молчании.

— Может, о погоде поговорим? — спросил через некоторое время Михаил Иванович — Раз ты считаешь, что здоровканья по телефону было вполне достаточно, а о деле, по которому ты меня сюда вытащил, говорить рано…

— А вы разве не рады, что выбрались из дома? Погода-то — просто благодать!

— Значит все-таки сначала о погоде? А, впрочем, почему бы и нет? Она того стоит!..

… И действительно, погода в Москве, в этот вечер на краю лета, стояла отменная! И если днем еще было жарковато, то вечером-то тепла было в самый раз. И даже незатейливый ветерок, который нет-нет, да и пускал рябь по темной воде пруда, нес с собой одновременно и свежесть и тепло. Представился тот уникальный случай, когда безо всяких экивоков можно было совместить приятное с полезным. Параллельно тому, как они наслаждались приятностями погоды, Максим рассказал генералу о странном психе — который психом-то выходит, и не был — все, что знал сам.

… - Сигнал об этом чудике к нам уже поступил… — начал Сологуб, после непродолжительного молчания.

Максим этому сообщению почему-то вовсе и не удивился.

— … Я думаю, — продолжил меж тем генерал, — что пусть пока им занимается твое ведомство. Но постоянно держите нас в курсе дела!

— Всенепременно!

— Дай-то бог! Ну, прощевай, что ли? Поплетусь помаленьку…

— Все вам наилучшего! А я, пожалуй, посижу еще немного…

На том и расстались. Максим посидел еще некоторое время на скамейке, вдохнул еще несколько литров ароматного воздуха, а потом встал да и пошел не торопясь в строну противоположную той, куда некоторое время назад ушел «дядя Миша»…

… «А вот это уже интересно! — подумал Максим, когда приметил на одной из скамеек по ходу своего движения знакомую фигуру. — Что-то вы, любезный Казимир Янович, стали мне слишком часто попадаться на глаза…».

Не писанное (а может и писанное где — кто бы его проверял!) правило гласило: «один раз — случай, два — система»! Поэтому Максим, ничтоже сумяшесь, нажал кнопку на брелке с ключами, что для Василия означало сигнал «внимание!». И, наверное, следовало бы здесь добавить про особое предчувствие или мурашки по спине, но, как назло, ничего подобного с Морозом не происходило. Скорее наоборот — ситуация его не пугала а забавляла. И кнопку-то он нажал потому, что чувства чувствами, а инструкцию, в составлении который ты сам, к тому же, принимал участие, нарушать не стоит! Ничего, Василий калач тертый — разберется, что к чему!