Чтение онлайн

— И что я должен сделать? — удивился Сергей.

— Нужно убрать чужую сейчас, иначе она станет вожаком. Потому что она сильнее всех. А если ты уберешь еще моего охранника и Денисова, то главным будешь ты. А я буду твоей первой женой.

— Убить троих человек?

— Подумай об этом. Ты же бизнесмен, ты должен видеть свою выгоду. Если это не сделаешь ты, то они рано или поздно убьют тебя. Им тоже конкуренты не нужны. И я тогда достанусь кому-то другому.

Она встала и собралась уходить.

— Эй, ты серьезно?

— Вполне. Ты разве не понимаешь, что на Землю мы уже не вернемся? Никогда.

— Ты ненормальная какая-то.

— Это просто деловое предложение.

— Как я справлюсь с тремя?

— А ты их потихоньку, поодиночке. Кстати, я припрятала оружие. Если надумаешь — обращайся.

К утру Сергей сумел вскрыть брюхо металлического зверя. В брюхе оказалось мягкое головастое существо со складчатой и совершенно безволосой кожей.

Оно пищало, размахивало шестью короткими конечностями, брызгало слюной и выворачивало в разные стороны три глаза, торчавшие на стебельках.

— Это скирс, — Йец брезгливо поморщилась. — Породу вывели искусственно, она может жить только внутри машины. Гнуснейшая тварь.

Она без колебаний выстрелила скирсу в живот, потом взяла еще живое существо за лапу и швырнула в ручей.

— Ты сам придумал? — спросила Йец.

— Что именно?

— Спровоцировать Бойда, чтобы он высадился на Рикки.

— Да, — ответил Денисов. — Мальчишка рассказал мне, что планета под надежной охраной. Он рассказал о миллиардах подземных пауков, которые могут запросто вышвырнуть с планеты любой корабль, даже очень большой. Я связал это с тем существом, которое попыталось напасть на нас в лесу. Оставалось лишь вывести Бойда из себя.

— Тебе удалось.

— Да, приятно было видеть, как он рассвирепел, правда? Мы победили его! Не планета Рикки, не пауки с огромными щупальцами, а мы. Мы победили его сейчас, значит, сможем победить и потом. Капитан знал об этом с самого начала.

— Ты оказался умнее, чем я думала, — сказала Йец. — Я представляла тебя иначе.

— Как?

— Не важно. Что же случилось, когда тебе было пятнадцать лет?

— Был поздний вечер; все спали, намаявшись за день. Прошедший день был нелегким.

— О чем ты? — не понял Денисов.

— Ты говорил, что не веришь в любовь с пятнадцати лет. Вот я и спрашиваю, что тогда случилось?

— Ничего значительного.

— Почему же ты помнишь об этом до сих пор? Расскажи, я хочу знать.

— Сейчас не время говорить об этом, — возразил он.

— Может быть, у нас не будет больше времени. Вообще никогда. Откуда ты знаешь, что случится с нами завтра или послезавтра? Ты гулял с девочкой, а потом она что-то сделала не так? Она была старше тебя?

— Ей было шестнадцать. А я… как бы это сказать… совсем потерял голову. Я был готов ради нее на всё, — запинаясь, пробормотал Денисов.

— И она не отвечала тебе взаимностью?

— Да нет, дело не в этом. Мы жили в военном городке. Маленький городок. Совершенно негде уединиться. По ночам всё освещено, ни одного темного подъезда или переулка. Никаких парков, где можно просто посидеть на скамейке. Я сходил с ума. Я чувствовал себя, как перегретый котел, который вот-вот взорвется. Я даже не мог ее толком поцеловать, потому что на меня всё время кто-то смотрел. Народу там было много. И они постоянно на тебя пялятся, ты понимаешь? Я был готов на всё, и она была готова на всё. Мы хотели, как это называется, принадлежать друг другу.

— То есть вы хотели переспать? — спросила Йец.

— Нет, не обязательно так сразу. Но, в принципе, да.

— И что же ты сделал?

— Нашел подходящее место. Это был подвал под зданием госпиталя. Я изготовил отмычку и сумел открыть замок. Там не было электричества или окон, то есть была полная темнота. Но оставалась кое-какая старая мебель. Стулья, столы, даже диван. В принципе, там было даже уютно.

— Ну-ну, уже интересно. И вы уединились? Она отдалась тебе?

— Не совсем. Такие же проблемы, как у меня, были у каждого второго подростка в городе. Поэтому уединиться не получилось. То есть получилось, но не вдвоем, а вшестером. К нам привязались еще две парочки. Одна из парочек — мои одноклассники. Любовью там и не пахло, но они сгорали, как зверьки, им хотелось секса и только секса, в принципе, даже всё равно с кем.

— А вторая пара?

— Второй парой были влюбленные малыши лет тринадцати. Эти просто постоянно держались за руки и глядели друг другу в глаза. Им не нужен был секс, но они хотели послушать, посмотреть и набраться опыта. Так они сказали. Поэтому мы уединились вшестером.

— А дальше?

— Ну, она позволяла себя гладить и целовать везде. Можешь себе представить, что это значит для мальчика, который готов пожертвовать жизнью за один только взгляд. Это не пустые слова, я на самом деле так себя чувствовал. Мои руки и губы до сих пор помнят ее тело, каждую складку, каждый волосок.

— Ты сделал ей предложение?

— Нет, но собирался. Я хотел, чтобы всё было по-честному. Но по-честному не получилось. Кто-то выследил и донес на нас. Нас вытащили оттуда как нашкодивших котят. Никто не хотел нас слушать, всё было понятно и так. Во-первых, проникновение со взломом. На нас свалили даже кражу каких-то вещей. А во-вторых, папаша маленькой девочки, той, что только держалась за руки, оказался важной шишкой. Генералом или что-то вроде того. Он был уверен, что я совращал его маленького ангелочка. Можешь себе представить, как он взбеленился.

— А что твоя девушка?

— Она всё валила на меня, как и остальные. Я был готов взять на себя вину, чтобы оправдать ее. Но ей это было не надо. Она сама меня обвинила, даже сказала, что я пытался ее изнасиловать. На этом наша любовь закончилась. А потом было восемь месяцев исправительных лагерей.

— Восемь месяцев… Не так уж много.

— Двести сорок четыре дня. Не знаю, почему эти лагеря называют исправительными. Тех мальчиков, которые там исправлялись, язык не поворачивается назвать людьми. Гнуснейшие извращенные скоты. Меня спасло, во-первых, то, что я был рослым и сильным, имел больше кулаки и думал, что умею драться.

— А во-вторых?

— Отчаяние. Мне было так больно, что больнее быть просто не могло. Я дрался с ними по принципу «чем хуже — тем лучше» и ни капли не жалел себя. Их я тоже не жалел. Я дрался там все двести сорок четыре дня. К концу срока я научился драться по-настоящему. Тогда эти звери меня уже уважали. Домой я не вернулся. Моя семья переехала.

— Ты никогда больше не видел свою девушку?

— Видел. Пьяная, она шла с тремя мужиками, которые лапали ее одновременно. Я дождался, пока она вошла в подъезд, потом пошел за этой троицей. С ней я говорить не хотел. Но этих троих я наказал. И даже ничего не объяснял.