Чтение онлайн

— Заткнись, или я помогу тебе замолчать, — сказала ей Йец. — Ты мешаешь работать.

— Буду говорить всё, что хочу! Я не хочу быть членом этого клуба самоубийц! Вы обрекаете нас на смерть!

Йец положила инструмент и решительно направилась к Рыжей. Та бросила баллон с водой в ручей и завизжала, будто ее резали живьем.

— Не трогай ее! — крикнул Сергей. — Она права. Если вы хотите умирать, то умирайте сами.

— Что?

— Летите сами. Мы остаемся здесь. Мы не нужны ни Бойду, ни этой планете. Мы вдвоем решили остаться. Если корабль улетит, мы сможем спокойно жить здесь. Хоть сто лет. Правильно?

Он обвел всех взглядом. Люди молчали.

— А ведь он прав, хорошая идея, — согласился Денисов. — Один человек должен пожертвовать собой. Он исчезнет вместе с кораблем. Остальные останутся жить здесь, и никто их не тронет.

— И кто же будет этот человек? — спросила Рыжая. — Кто же этот идиот, который пожертвует собой ради всех? Если мне предложат тянуть жребий, то я отказываюсь сразу!

— Я этот идиот. Кто же еще? — сказал Денисов. — Сейчас я капитан корабля, и только я могу им управлять. Поэтому я полечу один, а вы сможете жить здесь.

— Постой, постой… — начала Йец.

— Свою инопланетную подстилку, пожалуйста, тоже забери! — крикнула Рыжая. — Нам тут такие не нужны.

— Я тоже полечу, — сказал Кеша. — Потому что это интересно. Правда, мама? Давай полетим вместе? Представляешь, как интересно: мы летим туда, откуда никто не возвращался?

В последнее утро перед отлетом Сергей с Рыжей поднялись по веревке и исчезли за краем скалы.

К двум часам дня ремонт закончили. «Гордый» был готов к прыжку. Время еще оставалось, но люди были измучены, поэтому решили отдохнуть.

«Смерть бродяги» приземлился неаккуратно, сломав один из наружных гравиизлучателей. У кораблика были дешевые наружные излучатели, потому что встроенные стоили в десять раз дороже. Корабль опустился на дно ущелья, в ста метрах от «Гордого».

— Вот мы здесь, — сказал робот. — На планете цветов. Я дарю тебе всё это: лужайки цветов, поля цветов, океаны цветов. Сколько времени тебе нужно, чтобы мне изменить?

— Ну не знаю, я не хочу этого делать, потому что люблю только тебя, — ответила Рита.

— Так говорят все женщины, и всё равно изменяют. Так сколько времени тебе нужно?

— Это зависит от того, насколько мужчина доступен. Иногда уходят годы, чтобы его завоевать.

— Я даю тебе несколько дней, — велел робот. — Если успеешь, хорошо. Если не успеешь, я убью тебя из небезосновательной ревности. Я не буду тебя душить, это слишком просто. У меня есть много интересных методов.

Он поиграл лезвиями и улыбнулся.

— Мы бродяги, — рассказывал робот полчаса спустя. — Мы прилетели на Рикки за цветами. Моя девушка обожает цветы. Правда, рыбка? Но мы неаккуратно сели и сломали один из излучателей. Вы не поможете нам с ремонтом?

— К сожалению, нет, — сказал Денисов. — Мы улетаем через два часа.

— Тогда возьмите нас с собой.

— Это слишком опасно.

— Но вы же не бросите нас здесь? Рыбка, ты же не хочешь остаться здесь безо всякой надежды улететь?

— Хочу! — ответила Рита.

— Не обращайте внимания, — сказал робот. — Она сама не знает, чего хочет. Слишком долго была в одиночестве и отвыкла от общения. Мы летим с вами, это решено. Моей рыбке нужно мужское общество.

— Но двое наших людей остаются на Рикки, — сказал Денисов. — Вы можете рискнуть и остаться с ними.

— Нет, — сказал робот. — Я не могу слишком долго жить на одном месте. Это скучно. Мы бродяги, нам нужно пространство, перемена мест. Ведь на этой планете нет космопорта. Если мы останемся, то уже не сможем улететь. Это ужасно. Правда, рыбка?

Рита неуверенно кивнула.

— Вот видите, она не возражает. К тому же у меня есть дела там, наверху. Дела, которые я не могу отложить. Мы не останемся здесь.

Кеша проснулся. Ему приснилось что-то важное, но он никак не мог вспомнить что. Он встал и вышел из каюты. Было тихо. Он пошел по коридору к светящемуся шарику, который висел в темном конце коридора, у стены.

— Ты опять здесь? — спросил Кеша. — Что тебе нужно?

— Я пришла попрощаться.

— И только?

— Нет. Хочу тебя предупредить. Та женщина, которая называет себя твоей матерью, вовсе не твоя мать.

— Знаю. Как я могу не знать этого? Ее приставили ко мне на Земле. Она специалист из медицинского центра. Я называю ее матерью, потому что привык к ней и потому что это удобно. Не вызывает подозрений.

— Опасайся ее.

— Ее? Почему?

— Не знаю, — замигал огонек. — Я говорю то, что чувствую. Не верь ей. Она тебя ни капли не любит.

— Хорошо, я учту. Как там наши? С ними всё в порядке?

— Смотря что называть порядком. Если вы уйдете вовремя, то мы их не тронем. Прощай.

Кеша открыл глаза и понял, что до сих пор спал. Было ли это просто сном? Корпус корабля вибрировал. Корабль готовился к старту. Дверь открылась.

— Ты здесь? — спросила Йец. — Отлично. Здесь и оставайся, не путайся под ногами. Через пятнадцать минут взлетаем, если это можно так назвать. Лучше лежи и не вставай. Если для тебя это в новинку, то будешь чувствовать себя не очень хорошо. Твоя мать в соседней каюте. Какая-то она странная. По-моему, она волнуется о тебе только на словах.

— Она просто стесняется своих чувств. Она всегда была такой.

— Да? Ладно. Встретимся после прыжка, если повезет.

Йец закрыла дверь.

Денисов колдовал у экранов, изредка нажимая ту или иную клавишу.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Еще раз проверяю то, что тысячу раз проверено и в проверке не нуждается.

— Волнуешься?

— Да. Может быть, это последние минуты нашей жизни. Я хотел тебя попросить. Вдруг мы больше никогда… Собственно говоря, компьютер может объявить нас мужем и женой. Прямо сейчас.

— Земляне все такие романтики?

— Я не романтик, я просто схожу с ума. Ты разве не видишь, что я схожу с ума?

— Да, вижу, — сказала она. — Но это ничего не меняет. И вообще, не тяни.

Если всё готово, то нажимай кнопку. Хочешь, я тебя просто поцелую. Несколько минут еще есть.

Минуты прошли, и он нажал кнопку.

Единственный экран обзора, который удалось установить за последние сутки, показывал мертвую тьму, простреленную яркими точками незнакомых звезд. Денисов колдовал над панелью компьютера, настраивая программу. Мигали разноцветные линии и время от времени замирали в трехмерной диаграмме, совершенно непонятной постороннему глазу.