Состязание
Шрифт:
– Сегодня у нас новая нянька?
– насмешливо спросил Андрей.
Самый молодой атлет сильно подтянулся в физподготовке за время пребывания здесь. На руках рельефно выделились мышцы, а майка перестала болтаться на его фигуре, обтянув грудь. Но большого ума, похоже, он так и не приобрел, продолжая то и дело нарываться на все новые неприятности.
– Пока Сержант занимается более важными делами, чем возня с вами, я займу его место. У меня есть только одно правило: пока вы делаете все, что я говорю, у вас нет никаких проблем.
– А если не делаем?
Железняк продолжал болтать. Олег покачал головой, недовольно поморщившись, понимая, что дальше произойдет, что-то не очень приятное.
– Атлет, встать!
Мужчина в комбинезоне, не перешел на крик, лишь повысив громкость голоса. Он держал руки за спиной и терпеливо ждал, когда же будет выполнена его команда.
– И что?
Не успел номер три закончить свой вопрос, как на сидящую рядом с ним Владу брызнула кровь. Немного, мелкими каплями оросив ее нос и подбородок.
Короткий метательный нож разорвал край ушной раковины ровно пополам. Андрей даже не сразу почувствовал боль, глядя на женщину, без особого восторга размазывающую его кровь по своему лицу. А когда ощутил жжение в ухе и прижал к нему руку, сразу же изменился в лице, как и остальные глядя на незнакомца, замершего с вытянутой вперед рукой.
В его рукаве прятался затейливый механизм, подключенный напрямую к нервной системе. Стоило ему только чуть изогнуть кисть под определенным углом, как пусковая пружина мгновенно разжималась, отправляя в полет плоский матово-черный снаряд, чем-то похожий на воронье перо, которое теперь торчало из стены, воткнувшись в нее на треть.
– Мне нельзя вас убивать, - ровно проговорил он, поправляя идеально сидящую форму, - но других распоряжений я не получал. Поэтому могу оторвать палец или вырезать автограф на коже, и никто мне слова не скажет. Так что, надеюсь, мы поняли друг друга.
Никто ему не ответил.
– Вот и отлично. Из-за этого недотепы вы все остаетесь без завтрака. Марш на улицу, вас ждут утренние десять километров. Вперед, вперед!
Он быстро захлопал в ладоши, подгоняя атлетов, которые ворчали и, недовольно оглядываясь на парня, все еще пытающегося как-то становить текущую из уха кровь, поплелись к выходу.
Олег в легком темпе начал бег.
Предстояло одолеть шестнадцать кругов вдоль стены по территории комплекса. Во время подобных пробежек, действительно ставших уже привычными и даже доставляющими какое-то особенное, не самое понятное, удовольствие, он не раз видел, как местные охранники таскали к главным воротам все те же объемные тяжелые мешки с собственностью корпорации. Это вызывало у него много вопросов, но пытаться ответить на них, означало нарушить много правил, да и не было в этом смысла. Пока.
Он, как и любой другой из атлетов, думал о будущем. О том, что будет после состязания. Пытался представить, что будет делать и где, как поведет себя, но получалось не очень хорошо. Из-за неминуемого столкновения фантазий с реальностью, в которой еще только предстояло пережить это самое состязание.
Мерно дыша, Олег старался не задумываться о неизвестных переменных, которых еще было слишком много для того, чтобы решить уравнение. На одной стороне находилась его жизнь, на другой его будущее с Марго. И чем меньше времени оставалось до выхода на арену, тем сильнее крепла уверенность в том, что правильного решения у этой задачи не существует.
На пробежках он никогда не рвался вперед. Это была прерогатива Грифа. Мужчина просто обожал бежать с такой скоростью, будто ему за это должны были дать большой приз. Снова и снова обгоняя остальных, Илья широко улыбался, шумно вдыхая и выдыхая воздух. Играть в эту игру с ним любила только Влада, которая сейчас явно была не в духе: ее лицо все еще украшали алые разводы, из-за которых женщина морщилась, то и дело безуспешно пытаясь стереть их.
Остальные просто выполняли указание, желая поскорее закончить упражнение и получить хоть какой-нибудь кусок пищи, чтобы можно было унять тянущую боль в животе.
Холода атлеты не чувствовали. Облачка пара вырывались из их ртов, но бег делал свое дело: сердце работало быстрее, заставляя организм работать на максимуме и не замечать таких мелких неудобств, вроде низкой температуры. К тому же, несмотря на ночной дождь, утро выдалось хоть и промозглым, но достаточно теплым. Солнце пригревало слабо, но воздух, наполненный смесью дыма и табака, теплыми волнами проникал в легкие. Неглубокие лужи под ногами были почти везде, особенно у песчаного участка возле пустыря, где вода смешивалась с грязью, образовывая своеобразный тяжелый переход, преодолевать который с каждым кругом становилось все труднее. Ноги увязали в темно-коричневой жиже по щиколотку, сбивая темп бега и ритм дыхания.
На упражнение ушло гораздо больше времени, чем Олег себе представлял. Когда он остановился перед дверьми главного строения, уперев руки в бока, рядом с Грифом и еще четырьмя атлетами, к ним подошел мужчина в форме, который так и не представился.
– Я тоже хотел стать одним из вас, - мечтательно уставившись на светлеющий горизонт и сложив руки на груди, внезапно сказал он.
Альбинос, сидящий прямо на земле и потирающий свою многострадальную ногу, недоуменно посмотрел на него, даже ненадолго прекратив свое занятие.
– Да вот никак не могу решить, когда же для этого будет лучшее время. Как вам вообще в голову пришло решение так славно распрощаться с жизнью?
– Я мечтал, чтобы меня будили по утрам воем сирены и кормили самой отборной дрянью в мире, - без энтузиазма отозвался Гриф, наблюдая, как все больше атлетов заканчивают марафон и сгибаются пополам, отплевываясь и сдавленно ругаясь, пытаясь успокоить разбушевавшийся обмен веществ в напряженном теле.
Шутка Позднякова позабавила их новую няньку. Он негромко рассмеялся, обнажив ровные белые зубы.
– А ты смешной. Конечно, я понимаю, что большинство здесь не из-за денег. Если отчаяние так велико, что вы готовы пожертвовать собственной жизнью, их можно достать и на улицах. Вступить в банду, в конце концов. Беспроигрышный вариант. Но что-то вас тянет именно сюда.
Андрей, прибежал последним. Вся левая сторона его лица была заляпана кровью. Какой бы незначительной не казалась рана, на деле она оказалась серьезнее.
– Медик!
Раздался перед входом все тот же громкий уверенный голос, но отнюдь не крик. Он будто не хотел излишне напрягать себя какими бы то ни было действиями, при этом умудрившись продемонстрировать, что умеет решать проблемы, вырубая их на корню не хуже Сержанта.