Чтение онлайн

Но в городе прежде всего пришлось решать проблему Катерининого папы. Собственно, наличие там боярина Федора оказалось для Мишки приятным сюрпризом, потому что сведения, добытые Ходоком в течении первого же получаса после прибытия прямо на пристани, повергли его в немалую досаду: Младшая стража буквально на несколько дней разошлась с Ратнинской сотней.

Неделей раньше – и застали бы деда, причем не одного, а в теплой компании князей-Святополчичей. Оказывается, сюда сборное войско пришло из Пинска, преследуя противника, и достаточно долго стояло лагерем в окрестностях. После боев погуляли, видимо, на славу – во всяком случае, оставили о себе довольно яркие воспоминания местного населения и впридачу – раненого боярина Федора. Впрочем, то, что раненого, выяснилось уже позже, а вначале сказали – пьяного в стельку и продолжающего усугублять это прискорбное состояние.

– Душевно, похоже, тут боярин отдыхает, – усмехался в усы Ходок. – Говорят, челядинцы удивляются, сколько в человека влезает. Хозяева-то уже опасаются, не приведи Господи, брага кончится – всех зашибет! Грозен.

– А чего ему тут еще делать? – философски хмыкнул Никифор. – Лечится человек. Тут, поди, лекарок нету.

Но Мишка не был так благодушен, как дядюшка.

«Этого еще не хватало! Похоже, правду говорят, что бывших алкоголиков не бывает. Дед с Аристархом его уже один раз из запоя выводили, сколько лет он держался, а теперь опять с катушек полетел? Тяжелый случай и как не вовремя, чтоб оно все! Одно хорошо – водки тут еще нет, и прямых поставок кальвадоса от Журавля в Слуцк, тоже, надо надеяться. Значит, боярин наливается пивом и брагой. Почки бы не посадил.

А ведь он бы нам сейчас очень даже пригодился как раз в ясном уме и трезвой памяти! Дядюшку, как представителя бизнеса, к делу приставили, а опытный политик с богатым дипломатическим опытом и вхожий как раз в те сферы, что для вас, сэр, пока что по техническим причинам закрыты, то, что сейчас надо! Эх, деда бы тут застать..."

***

Боярин, наконец, выговорился и бессильно рухнул на лавку. Но глядел он теперь на Мишку более-менее осмысленно, хоть брага и давала еще о себе знать резкой сменой настроения: от гнева до безнадежной тоски. И монолог свой продолжил в том же ключе.

– Дурак ты, и дед твой придурок! – хлобыстнул Федор кулаком по столу. – Он же все порушил! Все! И свою, и мою жизнь… Сколько лет я из кожи лез вон – а он… В один миг… Думаешь, я спьяну невесть что несу? – он требовательно глянул на все еще стоящего перед ним навытяжку боярича. – Ну, отвечай!

– Никак нет! – браво, как рапорт по команде, отчеканил Мишка, с трудом удержавшись, чтобы не щелкнуть каблуками.

– Пьян! – неожиданно возразил Федор. – Еще как пьян! Был… Из-за тебя, засранца, почти отпустило… – он пошарил глазами по столу. – Кружка где?! Налей! Сил моих нет.

– Никак нет! – повторил Мишка все так же придурочно-бодро.

– Чего?! – взъярился Федор и еще раз саданул по столу кулачищем. – Налей, сказано!

– Подмогнуть, боярич? – сунулся в горницу Арсений: видать, на всякий случай стоял под дверью.

– Боя-ярич? – заржал вдруг Федор. – Будет вам с Корнеем боярство! Он и себя, и меня, и всех под монастырь подвел, скотина!

– Погоди, – остановил Мишка незваного помощника. – Боярин уже и не пьян. Вели нам принести квасу да еды, что ль, какой. Только брагу забери, – кивнул он на стоящую на столе братину, к которой уже тянулся Федор.

– Куда забери?! – взвыл тот, но Арсений, не слушая, уже волок посудину из горницы. Ни слова, ни вопроса – будто так и надо. Мишка в очередной раз порадовался, как быстро мужик врубается в ситуацию, ведь в других обстоятельствах и возмутиться мог: почему ратником командуешь, как пацаном? А тут даже бровью не повел – просто взял и вышел. Золото, ей-Богу!

– Так что с дедом-то? – Мишка, как ни в чем не бывало, откинув церемонии, подсел за стол к Федору. – Ты мне все говоришь, да никак не скажешь. Может, потом и выпьем, если будет за что.

– Дед? – Боярин скривился. – Воюет твой дед. Со Святополчичами связался, придурок. Так что пей – не пей, все одно теперь пропадать!

И Федор, сбиваясь на пространные нецензурные отступления, рассказал, что после освобождения Пинска, объединившись с сидевшими в осаде Святополчичами и их дружиной, ратнинская сотня, преследуя отступающих ляхов, пошла к Слуцку, где и остановилась на привал. И, как водится, никак не смогли при этом обойтись без банкета. Пир полагался по штату и входил в обязательную программу любой успешной операции, да еще и при наличии князей.

Вот и попировали. Да с размахом, да всей дружиной! И на этом самом пиру дед, то ли в приступе пьяного разгула, то ли расчувствовавшись оттого, что ныне воюет вместе со «Славкиными» братьями и сыном, дал старшему, Изяславу, грамоту на боярство – огласить, как полагается, перед ближниками. Изяслав не стал упираться и огласил – надо думать, с великой радостью.

Кстати, этот князь оказался мужиком толковым, в отличие от братца. Брячик-то поначалу попытался договариваться с находниками, а как не выгорело – и вовсе кинулся с перепугу молиться. Так из церкви и не вылезал, пока старший оборонял город. И среди обывателей уже пошли разговоры, что только княжьи молитвы и помогли – спасли Пинск от неминуемой беды.

Впрочем, и боярина, и Мишку степень влияния Брячиславовых молитв на избавление города от нежданного нападения сейчас не волновало.

– Это ж теперь как объяснять в Турове, кому Корней служит? Ну как решат, что он под чужую руку пошел? Мне же не отмыться!

«Опаньки! Приехали, сэр! Это что же тут дед учудил? И какого рожна он эту грамоту с собой потащил? Как раз для такого случая, что ли? Ну, может и не специально – само получилось, и теперь надо это как-то расхлебывать. Да опять же не вам, сэр, вам на такой уровень пока и не сунуться.

Но дед же в бытность свою в Киеве при Великом Князе покрутился, сам управленец от бога, должен он такие вопросы в любом состоянии сечь! Его же только за это на ноль помножат, вместе со всем Погорыньем!

Изяслав-то с братцем и племянником формально единственные, кроме Мономашичей, претенденты на киевский престол, и хотя ничего им не светит, но без внимания их не оставляют, вон как княгиня дернулась, когда я о родстве помянул, а тут… Мономашичам только намекнуть, что к Святополчичам пришел на помощь побратим их брата и на пиру им прилюдно в верности присягнул. Дед не присягал, само собой, но тут кто как подаст. Не просто присягнул, а привел с собой сотню латной конницы, да сотню конных стрелков, да ладейную рать с ополчением? Ага, тут и придурок Брячик с его «святой молитвой о спасении» в тему пойдет – то есть и божья помощь на стороне претендентов на престол? Красиво получается, однако.

И какой вывод из всей этой красоты может сделать нормальный средневековый управленец уровня Мономашичей? Только один: резать, не дожидаясь перитонита! Святополчичей, может, еще и подумают, а вот нас с дедом – запросто.

Так-так-так… Вот и славно, что вы со своим князем и всей компанией в самый разгар этого эпохального события не угодили, как бригада стриптизеров на девичник к бизнес-леди, а то бы и тут все в елку пошло: и князя плененного двоюродным дедушкам привезли, и княгиню, между прочим, сестру Великого князя – да конкурентам правящей династии в руки? А вы-то еще расстроились, что на банкет опоздали! Не-е-ет, в данном случае тише едем – целей будем. Причем все.