Чтение онлайн

–  Вот я и переоделась!
– сказала Валентина, подходя к Дубровскому.

–  Молодец, быстро справилась. А теперь дай-ка мне те листочки, которые я давал тебе раньше.

–  Сейчас.

Валентина выбежала из комнаты. Через минуту она вернулась и положила перед Леонидом скомканные листки бумаги.

–  Где же ты их прятала?

–  А тут рядом, в чуланчике.

Дубровский расправил клочки бумаги, прочел не торопясь и вновь принялся писать:

«3. Дыня Александр. Романова Мария ранена. Рублева Мария. Попались в ночь на 19 июля 1943 г. при переходе фронта в районе Елизаветовки, Ворошиловгр. обл. Принадлежат к 130-й разведроте 51-й армии. Были доставлены в ГФП Сталино, затем в лагерь. Кроме своей части, ничего не сказали.

4. Бондаренко Яков. Из гор. Ромны. Тайный агент ГФП в Сталино, в Авдеевке, в Дебальцево. Вместе с казаками принимал участие в массовых расстрелах.

5. Танковые части, проследовавшие две недели назад на юг, вновь перебрасываются на север.

6. В Макеевке арестована молодежная подпольная группа. Выдал член группы Демин. Имя не установлено.

7. Летчик лейтенант Квасов. Спасся на парашюте. Доставлен в ГФП-721. Подвергался зверским пыткам - никого не назвал. На допросе выбили глаз. Геройски погиб в муках».

Дубровский закрыл глаза, подпер голову рукой. Он вспомнил, как случайно вышел во двор ГФП, когда там истязали окровавленного человека. Полицайкомиссар Майснер стоял, заложив руки за спину, и подавал команды. По его приказанию летчика Квасова привязали за руки к хвосту огромной лошади, которую заставили бегать по кругу. Квасов уже не мог кричать. Лишь временами из его груди вырывались глухие стоны. Лошадь, навострив уши и пугливо озираясь по сторонам, все бегала по кругу, ударяя задними копытами по лицу и груди умирающего летчика.

А полицайкомиссар ликовал, раскатисто смеялся.

–  Этот уже не будет бомбить германские города,- сказал он, жестом приказывая остановить лошадь.

Когда лейтенанта Квасова отвязали, он был уже мертв. Слезы навернулись на глазах Дубровского. И чтобы не выдать себя, он ушел со двора. Несколько дней прошло, а он все не мог забыть эту картину.

Написав донесение, Леонид аккуратно свернул маленький листочек. Получилась тонкая трубочка величиной чуть меньше сигареты. Он положил ее в нагрудный карман пиджака, поднялся со стула и, подойдя вплотную к Валентине, опустил руки на ее плечи. Девушка вскинула голову, с нежностью заглянула ему в глаза. Леонид почувствовал, как, приподнимаясь на цыпочки, она потянулась к нему. Он понял этот порыв, обнял и, склонившись, прильнул к ее губам.

–  Ты любишь меня?
– спросила она, едва успев перевести дыхание.

Он молча кивнул и прижал ее голову к своей груди.

–  Послушай, как бьется мое сердце. Я никогда не думал, что найду свое счастье на дорогах войны.

–  А я тебя очень, очень люблю,- прошептала Валентина.

Она сказала это каким-то необычным голосом, но с такой неподдельной искренностью, что Дубровский не в силах был промолчать.

–  И я. Я тоже тебя люблю. Закончится эта проклятая война, и мы будем вместе. Ты хочешь этого?

–  Да, да, да.

Он вновь поцеловал ее и, чуть отстранив, но еще не выпуская из своих объятий, сказал:

–  Береги себя…

Он хотел еще что-то добавить, но за дверью послышался топот, и в комнату вошли Елена и Козюков.

–  Вот они где!
– воскликнула Елена.- А мы из-за вас целых пятнадцать минут под дождем мокли. Думали, вы нас искать будете.

–  А почему вы в кино не пошли?
– спросила Валентина.

–  Билетов не было.

–  А вы слышали, что немцы оставили Орел и Белгород?
– вмешался в разговор Иван Козюков.

–  Я знаю, а Леонид не верит,- сказала Валентина.

–  Нет, это точно. Сами немцы передали сейчас об этом. Сказали, что сокращают линию фронта. Видно, войск у них не хватает.

–  Войск действительно не хватает,- ответил Ивану Леонид.- Поэтому в ближайшие дни они вновь будут вербовать добровольцев в германскую армию из числа военнопленных. Это я знаю точно.

Радостное выражение слетело с лица Ивана Козюкова. Он как-то сник, нахмурился. Помрачнела и Елена.

–  Что же делать, Иван?
– спросила она и перевела взгляд на Дубровского.

–  Я думаю, пора Ивану перебираться на ту сторону,- ответил тот.
– Другого пути у него теперь нет.

–  Но ты обещал…- В глазах Елены застыл вопрос.

–  Насчет помощи я свое слово сдержу. Достану ему пропуск для свободного передвижения.

–  Тогда надо уходить, Иван!
– решительно проговорила Елена.

–  Конечно, пойду. Только как еще там примут.

–  А это, друг, от тебя самого зависит. Впрочем, если решишься, дам тебе записку. Доставишь по назначению - гарантирую хороший прием.

–  Иди, Иван, я тебя буду ждать!
– Елена обвила руками его шею.

–  Обязательно пойду. Другого пути у меня действительно нет. Пора искупать вину перед Родиной.

–  Пропуск для поездки в Алчевск я тебе завтра через Валентину передам. А от Алчевска до Ворошиловграда недалеко. Сообразишь, как через фронт перебраться. Записку мою тоже у Валентины возьмешь. Впрочем, я задержался, пора идти. Проводи меня немного, я еще кое-что рассказать тебе должен.

Он подошел к Валентине, поцеловал ее в щеку, достал из кармана маленький, свернутый в трубочку листок бумаги.

–  На, Валюша, спрячь,- шепнул он ей на ухо.- А завтра отдай эту записку Ивану да помоги ему зашить ее хорошенько. Вечером, как всегда, придешь к парку. Я тебе пропуск для него принесу.

–  Хорошо, Леонид!
– Валентина зажала записку в своем кулачке.

–  Пошли, Иван!
– Дубровский попрощался с Еленой и направился к двери.- Так вот,- начал он, когда они оказались на улице,- запомни. К нашим попадешь, скажешь, чтобы доставили тебя в штаб любой части. А там попросишь связаться с Соколом и передать, что прибыл человек от Борисова.

–  Соколу от Борисова,- шепотом повторил Иван.

–  Правильно. А уж когда тебя к Соколу доставят, ему и передашь мою записку. Ясно?

–  Все понял.

–  Тогда топай домой. Или ты к Елене еще вернешься?

–  К Ленке пойду. Побуду с ней. Неизвестно теперь, когда еще свидимся. Я завтра же в ночь и уйду к нашим.

–  Тогда до свидания, Иван. Счастливо тебе добраться. И не раздумывай больше.

–  Да я и сам хотел… Если бы не Ленка, давно бы ушел. Спасибо тебе, Леонид. Побереги здесь Ленку.