Чтение онлайн

И вдруг Дубровский решился.

–  Послушай, Алекс, не волки же мы. Нам друг друга поддерживать надо.

–  К чему клонишь?

–  Просьба у меня к тебе одна.

–  Какая такая просьба?

–  Деньги мне надо передать одной женщине. Восемьсот рублей. А Майснер запретил отлучаться из штаба.

–  Зачем ты ей отдаешь? Уезжай себе по-спокойному.

–  Да не ее это деньги. Это за сапоги она передать должна. Словом, какое тебе дело? Хочешь другу помочь, сходи. Не желаешь, без тебя обойдусь.

–  Ты, Леонид, не серчай на меня. Для друга я на все готов. Выпьем сейчас, и схожу.- Он достал из кармана несколько яблок. Положил их на стол. Налил шнапса в стаканы и сказал: - Давай за дружбу. За то, чтобы наша нигде не пропадала.

Как ни противно было Дубровскому, а выпить пришлось. Поставив стакан, он достал и пересчитал деньги, протянул их Потемкину:

–  На, Алекс. Адресок я тебе сейчас напишу. Дубровский оторвал клочок газеты. Карандашом написал на полях адрес.

–  Это не так далеко. Минут двадцать ходу, не больше. Он объяснил, как лучше найти квартиру Левиных.

–  Спросишь Марию Левину. Скажешь, от Леонида. И передашь деньги. Она все знает.

–  Ладно, сделаю. Только ради тебя иду, ради нашей дружбы.

Потемкин поднялся из-за стола, направился к двери.

–  А если ее не будет дома?
– спросил он, обернувшись.

–  Дома она, дома. Меня ждет.

–  Ладно.

Оставшись один, Дубровский не торопясь уложил в небольшой чемоданчик свои вещи. Потом присел к столу и принялся писать Валентине Безруковой. Он хотел поставить ее в известность о неожиданном отъезде.

Только вчера они вместе провели весь вечер. Он записал последние сведения о группе «Донец», которая готовила немецких агентов для заброса в тылы Советской Армии. Об этом сообщил ему Макс Ворог. Валентина бережно взяла исписанные им листочки бумаги, спрятала их за лифчик и с нескрываемым восхищением заглянула ему в глаза.

–  Леонид, я люблю тебя и восхищаюсь тобой.

Он сжал ее щеки ладонями, поцеловал в пухлые губы.

–  И я очень люблю тебя. Ты даже не представляешь, какая ты прелесть. Мы обязательно будем вместе. Береги себя. А теперь слушай меня внимательно. Что бы ни случилось, не уходи из Сталино. Со дня на день наша часть может покинуть город. А ты дождись русских. Когда они придут, найди штаб любой части. Скажи, что тебе нужен Сокол. А когда тебя с ним свяжут, передашь ему все мои бумажки. Скажешь ему, что это от Борисова.

–  Сделаю, Леонид! Обязательно сделаю все, что ты просишь. А ты не забудешь меня?
– Она заглянула ему в глаза, пытаясь прочесть его мысли.

–  Глупенькая, конечно, нет! Я тебе письма писать буду. А Сокол поможет вам с Леной устроиться на работу.

–  Леонид, я такая счастливая! Ты даже не представляешь, какая я счастливая!
– сказала она на прощание.- Только береги себя. Ведь я тебя люблю. Когда кончится война, мы с тобой поженимся? Правда?

–  Правда! Если доживем до этого дня.

–  Даже представить трудно, какой это будет радостный день. Мне не верится, что такое может случиться…

–  Будет, Валя, обязательно будет!

Вспоминая этот разговор, Дубровский разложил на столе листочек бумаги и написал сверху: «Дорогая, милая Валюта!» Хотелось, чтобы письмо получилось как можно теплее. Поэтому он не торопился, обдумывая каждое слово. Сообщил, что неожиданно вынужден выехать в Днепропетровск и непременно будет писать ей оттуда.

Дописав письмо, он вышел на улицу. Почтовый ящик висел на соседнем доме. По улице с грохотом катились огромные немецкие грузовики, доверху заполненные снарядными ящиками. Они ехали в сторону фронта.

«Видно, туго приходится немцам на этом участке,- подумал Дубровский.- Хорошо жмут наши. Наверно, скоро будут и здесь». Издалека докатился отчетливый гул артиллерийской канонады. Он рос и ширился, охватывая всю округу. И казалось, даже хмурые терриконы радовались этому гулу, катившемуся с востока.

Не успел Дубровский зайти в свою комнату, как к нему заглянул Рудольф Монцарт:

–  Господин Дубровский, ложитесь спать. Выезд назначен на шесть часов утра.

Леонид посмотрел на часы. Стрелки показывали десять. Спать еще не хотелось. Да и не мог он лечь спать, не дождавшись Потемкина.

Мария Левина только что села ужинать вместе с мужем. На столе дымилась небольшая кастрюля с вареной картошкой. На тарелке горкой лежали крупные свежие помидоры. В дверь постучали.

–  Я сейчас. Это тот полицейский,- сказала она мужу, поднимаясь из-за стола1 и вышла в прихожую.

–  Кто там?

–  Это я, Аленкин!
– послышалось за дверью.

Щелкнула задвижка.

На пороге стоял невысокий мужчина с одутловатым, испитым лицом. На рукаве тужурки красовалась широкая повязка полицейского. Мария уже встречалась с ним однажды и сразу признала.

–  Здравствуйте! Проходите, пожалуйста.

–  Здравствуйте. Я ведь ненадолго. Если приготовили деньги, давайте. А нет - я пойду.

–  Нет, нет, заходите. Деньги есть.

Полицейский двинулся в комнату. Мария заперла дверь, догнала его.

–  Знакомьтесь. Это мой муж. Он в курсе дела.

–  Аленкин!
– глухо проговорил полицейский.

–  Левин!
– представился муж Марии.- Присаживайтесь к столу.

–  Спасибо! Я уже вечерял. А присесть можно.- И, обращаясь к Марии, добавил: - Завтра мое дежурство в лагере. Я с дружками все обговорил, приготовил. А вы все тянете с денежками. Больше я ждать не могу.

–  А ждать больше не надо,- торопливо сказала Мария.- Девять тысяч двести рублей я вам отдам сейчас, а остальные восемьсот с минуты на минуту принесет мой товарищ.

Она подошла к шкафу, вытащила из-под белья пачку замусоленных, но аккуратно сложенных кредиток и протянула их полицейскому:

–  Нате считайте.

Он взял деньги и принялся их пересчитывать, перебирая заскорузлыми пальцами.

В дверь вновь постучали. Полицейский насторожился.

–  Ничего, ничего. Это наш друг принес остальные. Он тоже в курсе дела, - успокоила его Мария.

Она выбежала в прихожую и, будучи уверенной, что это Дубровский, радостная и возбужденная, не спросив, открыла дверь. В прихожую шагнул незнакомый мужчина в немецкой военной форме, но без погон.

–  Мария Левина здесь живет?