Чтение онлайн

— Сегодня я ушел рано, — заговорил он, — встретился с Митчем в клубе, поработал над документами и решил пораньше вернуться домой.

— Ну, да… а я, ах… — Пегги отступила назад и наткнулась на спинку кресла.

Камерон протянул руку и придержал ее за плечо.

— Не упади.

— Не упаду, я только хотела сказать… — Она опустила глаза, опять остановив взгляд на его бедрах и от смущения покраснела. — Мне пора идти.

Она была готова бежать, словно испуганный кролик, но он держал ее за плечо, не отпуская.

— У тебя вечером свидание?

— Нет, я… — Она как завороженная смотрела на его рот.

Только десять минут назад воображение рисовало ему заманчивые картины: вот она лежит в его объятиях, он страстно целует ее, а она отвечает на его поцелуи. Он не исключал, что это предзнаменование.

— Что? — спросил он мягко, не отпуская ее.

Она облизнула губы.

— Я, ах… У тебя самого, наверное, свидание… или что-то в этом роде. Я не хочу задерживать тебя.

Он усмехнулся. Она и не подозревала, как поощряюще прозвучали ее слова.

— Ты меня не сможешь задержать. Но я готов остаться, чтобы смотреть на тебя.

— Камерон…

Пегги тихо выдохнула его имя. Такая неуверенность и колебание позволяли Слейтеру надеяться на ее благосклонность. Он дотронулся до ее волос.

— Я думал, что мне будет легче, если мы перестанем встречаться.

— И что же?

Заглянув ему в глаза, она прочла в них страстное желание. Он ни на миг не сомневался, что и Пегги чувствовала то же самое.

— Мне не хватает наших походов по магазинам, — признался он. — Я скучал по тебе.

Пегги не отстранилась, теплые пальцы согрели его руку, грубая шерсть пальто коснулась обнаженной груди. Ее губы были мягкими и сочными, а поцелуи — он ведь помнил — нежными и страстными. Ему захотелось вновь прикоснуться к этим губам, почувствовать их аромат и вкус, вновь пережить блаженство, на вершины которого вела его эта женщина, и тот невероятный взрыв ощущений, о которых до сих пор ему не приходилось даже мечтать.

И Камерон поцеловал Пегги, потом еще и еще. Поцелуи становились все более страстными, язык все глубже проникал в мягкую и сладкую нежность ее рта. Вдруг Пегги, словно очнувшись, вздрогнула, и Камерон отпустил ее, говоря:

— Я хочу тебя, Пегги, и ты знаешь об этом. Ты знала с самого начала… с нашей первой встречи…

— Да. И что будет дальше?

— Дальше? Зачем думать об этом сейчас? Не лучше ли дарить друг другу радость и наслаждение? — спросил Камерон, отстаивая свою независимость.

— Не знаю, — прошептала Пегги, стараясь сохранить благоразумие.

Но Камерон своими поцелуями приводил ее в смятение и лишал рассудка. Она не могла больше противиться все возрастающему желанию — и Камерон был тому причиной. Он обрел над ней слишком большую власть, подавил волю к сопротивлению. Пегги боялась, но Дарлин, возможно, была права, спрашивая, не пожалеет ли ее подруга спустя многие годы о том, что сегодня отстояла свои взгляды, защитила принципы, оттолкнув человека, которого любила?

— Ты ведешь нечестную игру, — хрипло произнесла она, медленно обнимая его.

— В любви, как и на войне, честности не бывает.

— Но ты меня не любишь, и это — не война.

— Ты не права. Это — война желаний. И я хочу тебя.

Она вынуждена была поверить — его губы не лгали, неистово целуя ее. Ее тело, нет — ее душа! — жаждало этой близости, пусть на один день, на одно мгновение, насколько он пожелает. Она никогда не пожалеет о том, что отдалась ему, даря и принимая наслаждение.

Камерон запустил пальцы в ее волосы, губами прильнул к губам, проникая языком в их сладкую, бархатную глубину. Он целовал ее медленно и жадно, наслаждаясь и упиваясь каждым прикосновением.

А она… она часто представляла себе момент их близости. Длинными бессонными ночами Пегги мечтала о его объятиях, поцелуях и ласках. Самых интимных. Она хотела принадлежать ему.

Сначала Пегги сопротивлялась своим чувствам и желаниям — такая связь, по ее мнению, не имела будущего, лишь боль и горечь оставляя в сердце. Поэтому Пегги отвергала все ухаживания и домогательства Камерона. Внешне ей это даже неплохо удавалось, но сердцу не прикажешь, и, не заметив когда, она все же влюбилась — страстно и безнадежно.

Он расстегнул верхнюю пуговицу ее пальто, и она уже знала о том, что нет такой силы, которая способна остановить их сейчас, оторвать друг от друга. Но он ее не любил, мимолетное увлечение скоро пройдет, и они расстанутся — без каких-либо обязательств и обещаний. «И без сожаления», — заранее решила Пегги.

— Камерон, — проговорила она.

— Да, — пробормотал он, расстегивая вторую пуговицу.

— Я тоже хочу тебя, — призналась Пегги.

Он приподнял ей голову, чтобы взглянуть в глаза, и тогда Пегги заметила удивление и растерянность на его лице. Видимо, он не ожидал от нее слов признания. Протянув руку, она коснулась его щеки. Его еще влажные волосы казались темнее и длиннее, чем обычно. Пегги взъерошила их пальцами, ощущая на себе внимательный взгляд зеленых глаз.

— Ты удивлен?

— Нет, — сказал он тихо и улыбнулся, — но должен сказать, что не ожидал от тебя признания.

— Не слишком ли ты уверен в себе?

— Нет. Совсем нет.

Он снял пальто с ее плеч, позволив упасть ему на пол, затем перешел к свитеру и тонкой кофточке, бросив их на кресло. Она повернулась, чтобы дать ему возможность расстегнуть крючки на лифчике, и в тот самый момент, когда лифчик расстегнулся, Камерон прижал ее к себе, и его ладони накрыли ее грудь.

— Какой прекрасный живой лифчик, — прошептала она, глядя на большие руки, укрывшие холмики грудей. Он заставил ее чувствовать себя маленькой и слабой, и очень желанной. Как же она могла противиться его желанию?

— Тебе это нравится? — спросил он, нежно потирая пальцами ее соски и вызывая сладкую дрожь во всем теле.

Он целовал ее шею и плечи, осторожно посасывал мочку уха, а потом повернул Пегги лицом к себе. Его взгляд обжигал и завораживал.

— Тебе хорошо?