Чтение онлайн

– Я такая, потому что для меня образцом была мать, – говорила Бренда. – Такие женщины, как она, проложили нам дорогу.

А Элен, которой к тому времени было около сорока пяти лет, наконец-то сама вела свое дело, распоряжалась собой и своей жизнью. Многие считали, что она никогда так хорошо не выглядела, никогда не была такой привлекательной, никогда не производила такого сногсшибательного впечатления.

Эд Сэломэй хотел показать, как хорошая хозяйка может принять гостей дома. И ему для этого нужна была женщина, хорошо готовившая, яркая индивидуальность, но не тип шикарной звезды экрана. Ему нужна была женщина, с которой другие женщины могли бы сравнить самих себя. Эд Сэломэй был продюсером компании АМ/США. Компания занимала по рейтингу первое место, и то, чего хотел Эд Сэломэй, он всегда получал.

Он хотел пригласить Полу Уолферт, но Пола вела занятия на побережье Тихого океана. Ему бы подошла Барбара Кафка, но Барбара была в Хьюстоне, где занималась разработкой меню для нового ресторана. Он хотел пригласить Эйлин Уайнберг из ресторана «Тонкий вкус», и, по счастью, она оказалась на месте и согласилась сниматься. Она должна была показать, как работающая женщина может принять у себя дома гостей после трудного рабочего дня.

Эйлин, жизнерадостная, не склонная к нервозности, практичная, прекрасно готовившая острые кушанья, которые подавались без особых ухищрений, была как раз то, что нужно! Все устроилось наилучшим образом. Но вечером, как раз накануне того дня, когда должны были начаться съемки и машина компании должна была заехать за ней в шесть часов утра и отвезти ее гримироваться, Эйлин, совсем не в соответствии с образом светской женщины, упала, когда выносила мусор. В двенадцать часов ночи она позвонила Эду Сэломэю из отделения «скорой помощи» в больнице «Ленокс Хилл» и сказала, что ей придется все отменить. Ее подруга, Кристи, могла бы ее заменить, но, к сожалению, она была в отпуске.

– Что же теперь делать? – спросил Эд у Уилсона Хобэка в час ночи. Уилсон к тому времени был крестным отцом всей мафии ресторанных заведений. – Времени уже нет. Мне надо кого-нибудь найти. Ты знаешь всех. Как ты думаешь, кто бы мог меня выручить?

В два часа ночи Элен сказала «да».

В три часа ночи она стала раздумывать, какого черта ей понадобилось ввязываться в эту аферу.

В четыре часа ночи она решила, что ей все это приснилось.

В пять зазвонил телефон. Какая-то женщина – ее имя Элен так толком и не разобрала – задала ей множество вопросов. Как называется фирма Элен? Сколько времени она ею владеет? Как она решила начать собственное дело? Обслуживала ли она шикарные приемы? Какой запомнился ей больше всего? А какой вспоминать не хочется? Что она думает показать, когда ее будут снимать? Разговор оказался очень приятным – все равно что поболтать по телефону с близкой приятельницей, а когда он закончился, Элен отправилась в кухню.

В шесть утра она села в лимузин компании, нагруженная корзинами с провизией и предметами сервировки стола. В десять минут восьмого, загримированная, она была в Зеленом зале. С десяти минут восьмого до восьми двадцати пяти она десять раз побывала в туалетной комнате. И не она одна. Туалетная комната была совсем рядом с Зеленым залом, и Элен пришла к выводу, что тот, кто проектировал помещения за кулисами, знал свое дело.

А в половине девятого утра очень хорошенькая молодая женщина, перешагивая через толстые кабели, протянувшиеся по всему полу, повела ее в помещение, оборудованное под кухню-столовую, где должна была происходить съемка.

– Вы – следующая, – сказала женщина. – Все будет прекрасно! – И она исчезла, оставив Элен одну в неярко освещенной комнате. Все камеры, вся суета, все действие было сосредоточено на главной съемочной площадке, на которой ведущий простуженным голосом давал сводку новостей по стране. Элен следила за ним, волнуясь так, что когда она хотела нажать кнопку и включить свет в духовке, чтобы посмотреть, как ведет себя муссака, то ей не сразу удалось найти нужную кнопку.

А потом свет направили на нее.

Борясь с приступами волнения, от которых у нее ладони стали влажными, а горло пересохло, Элен услышала вступительные слова ведущего и, точно глядя на всю ситуацию откуда-то издалека, вдруг поняла, что речь идет о ней!

– Работающая женщина приглашает гостей на обед! – из-за простуды слегка в нос и с хрипотцой произнес ведущий. – Обед, который и вы можете приготовить без посторонней помощи после долгого рабочего дня. И он не подорвет ваш бюджет! Элен Дурбан, которой принадлежит фирма «А Ля Карт», обслуживающая званые обеды и приемы, покажет вам, как это сделать! – Затем, повернувшись к Элен, которую он никогда в жизни прежде не видел, он сказал таким тоном, как будто они были знакомы целую вечность: – Ну, Элен, что у нас на закуску?

– Стручковая фасоль в чесночном соусе, – ответила Элен неестественно высоким и дрожащим от волнения голосом. – Утром, перед уходом на работу сварите фасоль, обдайте ее холодной водой, дайте воде стечь и просушите фасоль на бумажном полотенце, а потом в закрытой посуде поставьте в холодильник. Когда вы вернетесь с работы, соус можно приготовить в считанные минуты, прямо перед тем, как подавать на стол.

И Элен показала, как приготовить чесночный соус для фасоли, смешивая горчицу с уксусом и растительным маслом и энергично взбивая все это. Когда она добавляла мелко нарезанный чеснок, у нее дрожали руки, и она была в полной уверенности, что все зрители заметили, как она волновалась, заправляя соусом ярко-зеленую фасоль.

– А как пахнет муссака – что-то невероятное! – сказал ведущий. – Я это даже с насморком чувствую!

– Муссаку обычно готовят из рубленого мяса молодого барашка и баклажанов, сверху заливают йогуртом, яйцами и посыпают сыром. Все блюдо можно приготовить накануне, с вечера, а за час до обеда его останется только запечь, – объяснила Элен, вынимая из духовки подрумянившуюся муссаку. К этому времени она была так увлечена тем, что ей нужно было говорить и делать, что почти не обращала внимания на огромную камеру, которая в этот момент наезжала на нее, чтобы показать блюдо крупным планом. – Подайте его на стол с горячим мексиканским хлебом – заодно и его можно подогреть в духовке, – сделайте очень простой салат из огурцов с луком, и у вас получится обед на восемь человек, вкусный, не требующий много усилий и денег.

Элен внесла блюдо с муссакой в ту часть съемочной площадки, которая служила столовой. Она еще раньше накрыла на стол, расставив недорогие сине-белые фаянсовые тарелки, ярко-синие салфетки и букетик синих и белых васильков.

– Есть очень хорошие и сравнительно недорогие греческие вина, – сказала Элен, накладывая на тарелку порцию муссаки. – Например, розовое вино нравится практически всем. А для тех, кто посмелее, можно предложить рецину.

– Своим обедом, – напомнил ведущий программы, – Элен накормит восемь человек примерно за двадцать пять долларов. А в наше время, когда инфляция исчисляется двузначными цифрами, это совсем неплохо.

Пока Элен готовила еду и хлопотала на съемочной площадке, она успела забыть свое недавнее волнение, и яркие лампы, и неприятное ощущение от толстого слоя грима на лице. И когда ведущий, попробовав муссаку и от души ее похвалив, спросил Элен, в чем, по ее мнению, причина того, что в одном случае званый вечер проходит удачно, а в другом – нет, теперь уже она ответила ему так свободно, как будто знала его много лет.

– Все дело в самих людях, – сказала Элен, демонстрируя для камеры аппетитно запеченные баклажаны с бараниной и приправами под румяной, пышущей жаром корочкой. – У вас может быть прекрасная еда, необыкновенно красивые цветы, самые дорогие вина, и все-таки только люди определяют успех вечера. Будут люди скучные – и прием пройдет скучно, а с интересными людьми все получится интересно.

– Это вы правильно говорите! Мне самому частенько доводилось быть гостем на разных приемах – на одних бывает и шампанское, и икра, и все прямо изнывают от скуки, а на других вся еда – спагетти, которые ешь, сидя на полу, а удовольствие все получают огромное, – согласился ведущий. – И еще я хочу у вас кое-что спросить. Когда мне приходится принимать гостей, я страшно нервничаю – дома, конечно, не в студии, – добавил он и улыбнулся в камеру обезоруживающе мальчишеской улыбкой. – Я всегда так и жду, что все пройдет хуже некуда. А вы? Хотя, конечно, у вас-то неудач в этом смысле никогда не было.