Соучастница
Шрифт:
Катя болтала, поглядывая на Витю. Он отмалчивался. Ирина наблюдала за ними, пока они ели мороженное и решила в театр отправить их одних, а потом, после спектакля проводить Катю на Юго-запад и заодно проведать мать. Витя едва скрыл облегчение, когда объявила о том, что она чуть не пропустила важную встречу, чудом вспомнила и вынуждена на некоторое время с ними расстаться. Узнав во сколько закончится спектакль, Ирина помахала им рукой и тоже облегченно вздохнув пошла прочь от театра. "Они взрослые, я взрослая...". Ирина двинулась в обычное место, где всегда в трудное время, в сомнительном настроении отводила душу с друзьями - в "Закусочную" на Камергерском. Там сегодня было людно, столики были заняты. "Не принимает место", - подумала Ирина, вышла, постояла минуту-другую, подумала, что вот какое-то непонятное свободное время, что с это свободой делать? И вдруг вспомнила: Таня звала сегодня на выставку, и ведь это здесь, в Георгиевском, в Малом Манеже. Ура! Ирина оживилась - давно возможность "потусоваться" среди себе подобных не доставляла ей такой радости. Вот ведь спасение, оказывается, что практически каждый вечер что-то где-то презентуют, выставляют и демонстрируют. Это, как я теперь понимаю, спасение от тоски и одиночества, если вдруг накатит. Ирина быстрыми шагами двинулась к красному зданию. Там уже шумели - пили, болтали. Ее расцеловал какой-то полузнакомый фотограф, сразу же поднес рюмку, кто-то улыбающийся любезно протянул бутерброд. Ирина тоже улыбалась, пила и высматривала Таню. Обходя с рюмкой в руке картины - вполне подходящие пастели, Ирина наткнулась на Георгия. Он радостно кинулся к ней.
– Вы? Я очень рад вас видеть.
Ирина тоже обрадовалась встрече - Георгий теперь казался не таким лощеным и устроенным, как остался в памяти. Вполне обаятельный, грустный человек. Ирине почему-то захотелось собственную усталость от неблагоприятных обстоятельств перенеси на других. "У него сегодня грустные и ироничные глаза, - отметила Ирина - и он все-таки скорее мне нравится чем безразличен", - решила она.
– Как ваши дела? Здоровье, - участливо интересовался Георгий. Ирина улыбалась, пожимала плечами. Разговор коснулся картин, мнение, кажется, совпало - работы неплохие, но это же все вторично.
– А где сам художник?
– поинтересовалась Ирина. Георгий указал на молодого худосочного человека с длинными волосами на прямой пробор, рядом с ним немолодая женщина в затейливой шляпке. Ирина вопросительно взглянула на Георгия.
– А это его матушка, так сказать идейная вдохновительница, злые языки утверждают, что она все эти картинки и красит, но ей удобнее его как молодого художника всюду предлагать.
– А зачем вы на него пришли?
– непроизвольно вырвалось у Ирины. Георгий натянуто улыбнулся, а потом нашелся.
– Я - чтоб вас увидеть. Как чувствовал.
Из вежливости он, конечно, не поинтересовался, а что здесь делает такая уж разборчивая Ирина. Но Ирина сочла нужным признаться, что от скуки и пустоты в душе и от ужаса перед навалившимися обстоятельствами воспользовалась информацией о выставке и просто скрылась здесь от проблем. Георгий был, кажется, покорен ее неожиданной искренностью.
– Ирочка, что же у вас случилось? Вы мне по телефону говорили, что у вас плохое время, что вы чуть ли не в кризисе. Может быть, все же я смогу быть вам чем-то полезен?
Ирина, почти не слушая его, оглядывала публику.
– У меня дочка с приятелем сейчас смотрят тут поблизости спектакль. Я почувствовала себя лишней...
В дверях появилась Таня. Ирина, бросив Георгию "Извините, я на одну минуту", - почти побежала к ней навстречу, рюмка выскользнула из рук, упала, Ирина только успела подумать: "Как хорошо, что не стекло".
– Таня!, - почти бросилась на шею к разряженной и вальяжной Татьяне.
– О! Пришла все-таки. Позволь, я тебе представлю - Татьяна указала на стоящего рядом с ней молодого крепкого обаятельного парня.
– Это Андрюша, он музыкант. Я думала, здесь поиграет, но тут как-то мухоморно, как я вижу, лучше ко мне поедем. Ты с нами, Ириш?
Ирина покачал головой.
– Нет. У меня Катька тут поблизости в театре, я ее должна забрать. Татьяна вроде бы на публику вдруг довольно громко сказала.
– Всегда не любила слишком радетельных! Скучно с ними...
И почти сухо кивнув Ирине, добавила.
– Тогда до лучших времен.
Взяв под руку своего Андрюшу, почему-то виновато оглянувшегося на Ирину, выплыла из зала. Ирина на минуту оторопела, а потом сама себе сказала: "Стоп. Волна сумасшествия, видимо, еще не схлынула. Нужен якорь. Пусть им будет по крайней мере производящий впечатление здравомыслящего Георгий". Ирина отыскала Георгия - он стоял у стола и с аппетитом жевал бутерброд.
– Налейте мне что-нибудь, пожалуйста. Георгий засуетился, он был рад, что Ирина вернулась к нему. На тарелке он сервировал ей как на подносе маленькую (на этот раз откуда-то взявшуюся - стеклянную) рюмочку коньку, маслины и печенье и преподнес с легким поклоном. Ирина благосклонно приняла и с удовольствием хлебнув неплохого коньяка предложила Георгию выйти на воздух, чуть-чуть пройтись, и, если ему здесь уже прискучило, проводить ее до театра. Георгий чуть смущенно сказал, что ему нужно предупредить сына, а так он к ее услугам. Он отошел. Ирина проводила его взглядом - возле художника и его мамы стояла группка молодых людей, одного из них - полного в очках, взяв под руку, отвел в сторону Георгий. С минуту они о чем-то поговорили и Георгий вернулся к Ирине.
– Что ж, идемте.
Они вышли на улицу. Ирине как-то совсем не хотелось болтать, вдруг опять изменилось настроение, остро захотелось домой, захотелось с ногами забраться в кресло и посидеть в тишине, в одиночестве.
Истерики, болезни, амбиции - все вспомнилось вновь и вновь навалилось тяжестью. Георгий осторожно взял ее под руку.
– Ирина! Может быть, все же позволите мне быть рядом с вами, делить ваши трудности. Я сам в непростых обстоятельствах - вот, вы видели, сын. Художник - не художник, так, рисует помаленьку, крутится с этими Завьяловыми, ну матерью с сынком, в чем-то им помогает, работы у него нет, средств к существованию тоже, я мало чем могу помочь. Его мать женщина взбалмошная, меня презирает. В общем, худо. А в вас я чувствую такую близкую, добрую душу. Позвольте вам помочь, таким образом вы воскресите меня.
Ирина шла молча рядом с этим милым и безобидным, слегка занудливым Георгием и опять отчетливо понимала: "Это не он. Не то. Нечего его приближать и голову ему морочить, грех".
– Георгий, у меня правда по-прежнему сумятица в душе. Я, кажется, вас сейчас ненароком обнадежила... Простите. Давайте сейчас просто посочувствуем друг другу, чуть скрасим друг другу одиночество...
Георгий остановился, повернулся к ней нервно и сказал.
– Ирина, неужели вы думаете, что еще с отрочества я не усвоил, что насильно женщине мил не будешь! Никогда никому не навязывал собственную персону! И вам не стану. Просто вы мне очень симпатичны и я вам искренне сочувствую - душа болит глядеть, как вы мечетесь по жизни. А сейчас мы просто встретим ваших милых деток, обсудим спектакль где-нибудь за чаем и распрощаемся до лучших времен.
Ирина стояла перед Георгием, опустив голову - было неуютно. "Неврастения замучила", - с тоской констатировала она свое состояние, "Как это все неприятно! Обижаю людей походя", - Ирина вздохнув взяла Георгия под руку и они молча двинулись к театру. Минут пятнадцать Ирина и Георгий разглядывали афиши, перебрасывались редкими словами. Наконец, повалила публика. Катя с Витей вышли одними из последних. Ирина заметила, что Витя держало Катю за руку, но увидев ее, руку поспешно отпустил. Катя подбежала к матери и затараторила. Ирина остановила ее, представила ее и стоящего чуть в стороне мальчика. Георгий предложил всей компании поесть мороженного или выпить чаю. Беседу повел Георгий, он умело ставил вопросы, и Катины захлебы через некоторое время сменились вполне разумным и вполне оригинальным разбором спектакля. Они как бы теперь соревновались с Витей, кто умнее и точнее охарактеризует актеров, режиссерские находки. Георгий расспросил о музыкантах, ребята с изумлением уставились на него: "Да, там скрипка и гитара. Очень симпатичные музыканты. Мне всегда нравится, когда "живая музыка" - важно заметила Катя.
– А это мои добрые знакомые. Я не раз бывал на их выступлениях. Вот как-нибудь приглашу твою маму, а она тебя захватит.
– И его - почти требовательно добавила девочка, указывая на Витю. Все рассмеялись - дети смущенно, Ирина - с облегчением. Георгий удовлетворенно. Легко простились у метро. Георгий сказал, что у него еще дела в Центре. Распрощались и с Витей - он поехал к себе на "Профсоюзную", а Ирина с Катей поехали на Юго-Запад. К счастью, Катя была на удивление молчалива. Только задала все же вопрос о Георгии.