Чтение онлайн

– Здравствуйте, Ира, это Георгий, я решился вам позвонить, потому что скоро уезжаю, и все же хотел бы на прощание увидеться и кое-что вам рассказать. Можете? Хотите?

– Хочу. Могу. Я вас вспоминала... Перезвоните мне на днях, вы ведь еще не завтра уезжаете, правда? А просто, в принципе, уезжаете... Мы увидимся. Просто сейчас я мало способна принять какое-то решение или предложение читаю рукопись старого друга, теперь уже покойного.

– Конечно, Ирочка, на днях позвоню. Мне правда очень хочется вас увидеть...

Ирина повесила трубку и выключила телефон. Сама напросилась - как бы вызвала Георгия. Так тому и быть. Ну что ж. Ирина, вздохнув, вновь включилась в выдуманную Сашей историю.

" - Решайтесь, решайтесь, это никому из нас не навредит.

Только по наитию сказал я про могилу без креста, а вдруг бы кладбище оказалась таким ухоженным, что все могилы прибраны, всюду, где нужно, кресты. Тогда что? Но нашлась... И пошла работа. У Степана, как у человека бывалого, нож с собой. Нашли мы дерево подходящее, все спички перевели, пока высматривали, Алена костер поддерживала - мы подходили руки греть. Советовались, рядили так и сяк, пока придумали, как крест нам сладить. Удалось. Но гвоздик где взять, чтобы скрепить? Степан не долго думая из сапога выдрал, мал оказался. Второй. Так с двух сторон по гвоздику вбили держится! А тут ветер предрассветный поднялся, Алена замерзла, едва на ногах держится, но здесь и азарт, и любопытство, и жалость к нелепому отцу. Многое уже стерлось, забылось в этой ночной гонке. За чем? Кажется, за правом жить пока живется. Многое улетучилось, но кое-что и родилась. Степан имени моего не спросил, и Аленушка тоже - просто дело вместе делаем. Вот и последнее - роем ножом, руками снег, землю ледяную и водружаем крест. Пот льется, глаза застит, костер гаснет - не в силах уже девочка, за ним следить. Рассвет скоро. Звезда уходит, а мы стоим втроем и глядим друг на друга, молчим, но мы уже другие. Каждый вернется теперь к себе. Каким? Я не знаю. Я не знаю и каким будет следующий день января 1970 года. И вот втроем идем к станции, за нами цепочка следов. Ветер их быстро заметает. Скоро первая электричка, а в теплой комнатке уже сидит заспанная тетя Поля, кипит у нее чайник, а по радио передают новости. Я, затеявший эту игру, преспокойно откладываю карандаш, и от меня потихоньку начинают отъезжать вдаль эти, согласитесь, мирные картинки и подступает реальность. А она, согласитесь, совсем другого толку. Январь - февраль 1993 года, станция Котуар".

Ирина отложила листки. Вот ведь Саша тоже проговаривался: как и всем ему была нужна соучастница - Степан из дочки хотел такую сделать, но еще более ему, Саше, нужен был помощник - помощница, вот он и вводит этого третьего, то есть он и сам хотел бы в идеале быть "помощником". Все здесь, в этом тексте: и несбывшееся, и непроработанный эгоизм. Вновь через этот рассказ Саша стал ближе. Ирина чувствовала теперь, что ее история как Тонечки, конечно, подходит к концу, но еще осталось понять что-то важное, может быть, жестокое, болезненное. Вспомнился Игорь - все же только с ним пока не свела судьба, но он далеко - в своем Израиле, надо будет позвонить. Ирина собиралась было включить телефон, чтобы сообщить Ота Ираклиевичу о Наде, как позвонили в дверь, как-то очень робко. Ирина открыла, перед ней была дочка Васи, против воли Ирина опять обратила внимание на ее некрасивые ноздри.

– Здравствуйте. Меня мама прислала. К нам тут странные женщины заходили, говорили, что папа умер. Мама не поверила - с ним ведь уже столько раз всякое случалось. Женщины эти нам не понравились, мама потом сказала, что они не с добром к нам приходили и не просто, чтобы про папу сказать. К вам меня мама послала, потому что, она говорит, вы образованная и не злая. Она бы сама пришла, но у нее сейчас зубов нет - у нее одни выпали, а другие она сейчас вставляет. Неловко, говорит...

Ирина наконец прервала лепет девочки и предложила ей войти. Как и в прошлый раз девочка с любопытством осматривала комнату - книги и машинка на столе и в этот раз привлекли ее внимание. Девочка смотрела с интересом, но вопросов не задавала. Ирина усадила ее за стол.

– Хочешь какао? Давай-ка мы с тобой выпьем какао.

– Давайте, - улыбнулась доверчиво.

– Тебя ведь Дашей зовут?

– Да.

– Ну вот очень хорошо, что Даша, - почему-то в задумчивости сказала Ирина. В эту минуту она почему-то подумала о беззубой жене Васи, об их не сложившейся жизни.

Стало вдруг всех жалко и она потеряла нить общения с девочкой. Но, взглянув на нее, скромно сидящую возле стола, она повторила:

– Да, какао, я обещала какао.

Ирина наливала молоко, сыпала сахар и расспрашивала гостью:

– Даша, а как зовут твою маму?

– Надежда Викторовна.

Ирина с ложкой в руках быстро повернулась к Даше:

– Да-а?

– А что?
– испугалась девочка.

– Просто очень люблю это имя, - выкрутилась Ирина, не дала молоку убежать и уже спокойнее разъяснила девочке:

– Всем необходима надежда, правда ведь? А те, кто носит это имя, дороги и близки многим, мне, например.

Даша кивнула головой. Ирина угощала девочку и думала: "А не может быть такого, что бедный Вася спутал время и в муке, обращается к прошлому, к жене, а не к этой несчастной "принцессе"? Теоретически может быть. Тогда, может быть, здесь есть какой-то выход. Я же вычитала у Саши, что дети не хотят гибели своих, пусть и "неудачных" отцов. В моем "Витьке" герой находит прибежище у бывшей жены. Может, это подсказки? И Вася как-то достойно будет устроен? Надо обдумать, посоветоваться с Галей. Но может и такое быть, что я притягиваю все это за уши и просто хочу "литературно", по-своему решить трудную житейскую ситуацию".

– Дашенька, а у вас есть телефон? Можно я запишу ваш номер? Я сегодня поеду в больницу, что-то буду знать, вам сообщу, раз мама беспокоится.

– Да, она беспокоится - ведь не чужой же.

Ирина подарила Даше журнал - когда-то в нем выходила ее рецензия на фильм о подростках и Даша довольная ушла. Ирина вымыла чашки и подошла к окну: "Странное утро! Я, кажется, и не сказала с порога Даше, что отец жив. Она сама поняла, иначе бы так спокойно не села пить какао... Надя. Нади... У обеих не хватает зубов. Что же мне сказать Ота Ираклиевичу? А так и скажу, если, конечно, он сам подойдет". Ирина набрала номер.

– Ота Ираклиевича будьте добры.

Гул в трубке, какие-то голоса. "Кажется, я позвонила в отделение", решила Ирина. "Ота Ираклиевич!, - позвали его, - Ота Ираклиевич! Вас к телефону.

"Мне повезло, он близко".

Через минуту Ота взял трубку:

– Слушаю.

– Здравствуйте. Это Ирина Викентьевна.

– Здравствуйте, очень рад вас слышать.

– Дело в том, что существует две Нади. С Надей "клептоманкой" я сегодня буквально столкнулась возле дома, и она готова помочь бедному Васе. А вторая - это его бывшая жена. Ко мне сегодня его дочка забегала. Так что выбирайте.

– Это нужно обдумать. А вы к вашему протеже не собираетесь, например, сегодня?

– Собираюсь. Хочу завести ему фруктов и сладкого.

– Очень хорошо. Аппетит у него есть, ему полезно. Я хотел бы вас попросить зайти ко мне, видите ли, мне хотелось бы вас поподробнее расспросить про обеих.

– Конечно, с удовольствием. Я и сама очень хочу понять, не поможет ли вторая Надя, то есть жена.

Ирина положила трубку, условившись с Ота о времени. Пора позвонить матери и все-таки вникнуть, что там у них, рассказать о Ритиных подарках.

– Але, мам, привет.

– Ну, Ира, наконец-то выкроила время, ты неуловима. Как ты себя чувствуешь?
– Мать бодра, уверенна, голос свежий.

– Сносно. Просто очень много всего как-то наслучалось, да еще и Сашин рассказ читала, воспоминания, сомнения. Лучше скажи, как вы?

– Катерина, как ты знаешь, влюблена в Витю. Ты вообще следишь за временем? У нее же экзамены и потом каникулы на носу.

– Стараюсь следить. Вот это я как раз осознала. Завтра приеду к вам на целый день и все- все обсудим. Ну а ты, ты как себя чувствуешь?

– Хорошо. Все у меня в порядке: и давление и настроение, - мать на том конце провода тихонько засмеялась.
– Так что приезжай завтра пораньше, чтоб без спешки все обговорить.

– Хорошо. И Катьке подарок от Кости привезу - приемничек модный.

– Приезжала Рита... Да ты говорила, что должна. Как Костя?

– Думаю, что хорошо. Во всяком случае, как я поняла, у них с Ритой все хорошо. А как с творчеством пока не знаю - кассету не могу посмотреть.

– Ну, хорошо, Ириш, я должна уже суп ставить, Катя скоро придет.