Чтение онлайн

Ирина, повесив трубку, улыбнулась: - "Как хорошо, что там по-прежнему "нужно ставить суп". Очень захотелось к ним. "Ну ладно, завтра, и с ночевкой". Ирина созвонилась с актрисой Р. Ей уже давно заказал интервью знакомый редактор, договорилась заехать к ней в театр в пять, Времени должно хватить на все... Ирина собиралась и думала о Васе - кто мог знать, что ей придется ездить к нему в больницу, когда он в день ее переезда пришел с предложением помочь "повесить - прибить". Столько всего наслучалось уже и с того дня, когда Вася передал ей письмо Аллочки. Она возвращалась из Минска уже не той, что уехала, теперь же изменилась еще больше. "Диалог с умершим Сашей возобновился. Кажется, он меня куда-то ведет, что-то указывает. Как это Шура говорил: "связалась с маргиналом", цитируя случайную приятельницу Полину. Если Вася - маргинал, то я действительно "связалась", ибо моя история и поиски себя связались накрепко с небольшим количеством людей - Вася один из них. Ярко, болезненно все в нем, и его же зовет "несбывшееся", вон за границу хотел, любви высокой. Вот что. Я хочу, чтобы Васю забрала жена, чтобы он в ее доме болел и выздоравливал, а если уж нет... То чтоб все равно в ее доме. Как-то чувствую я, что Надя - та помощница. Он заслужил покой. Стыдно мне или нет, что я чужую беду хочу руками развести? Почему-то нет. Знаю, почему - я действительно верю, что есть чистые души. Вася - чистая душа". Успокоенная принятым решением, Ирина с чистым сердцем отправилась в Тушино, теперь это было уже знакомое место - там заинтересованный Ота "с серьезными намерениями", там Вася, чью судьбу, как ей казалось, они с Ота сегодня устроят наилучшим образом. Ирина совершенно забыла о том, что мнения Нади жены она даже и не знает, а просто сама решила уже и судьбу Васи, и его "помощниц". В больницу Ирина почти вбежала - назвала номер отделения, поднялась на этаж и придерживая разлетающийся халат, сунутый ей сердитой нянечкой, сказав, что ей назначил профессор Габуния, понеслась по коридору. Дверь в кабинет оказалась закрытой. Ирина потопталась растерянно. Мимо проходила сестра и подозрительно спросила, что она здесь делает. Ирина объяснила, что ее просил зайти Ота Ираклиевич по поводу больного.

А профессор десять минут как уехал, его вызвали куда-то и уехал.

Ирина перевела дух, взяла себя в руки и, поняв, что все ее планы, расчеты жизнь корректирует мгновенно, кротко поинтересовалась, как ей передать продукты Василию М. и где она может поточнее узнать о его состоянии. Ирину (раз уж она оказалась в отделении) проводили в ординаторскую - там моложавая доброжелательная врач - Жанна Игоревна внимательно выслушала ее вопросы, сообщила, что у Васи пока особых улучшений нет - состояние сумеречное, но есть и проблески - аппетит и сон. Ирина подумала, не оставить ли ей записку Ота о "двух Надях" и спросила любезную Жанну Игоревну, как ей передать информацию профессору.

– Можете рассказать мне - это пациент и мой тоже, я в курсе всех связанных с ним проблем.

Ирина коротко рассказала, что знала, о своих планах на Васино водворение в семейство благоразумно умолчав. Оставив передачу и на всякий случай короткую записку с пожеланием выздоровления, Ирина вышла из отделения. Спускалась по лестнице она медленно, ее обогнали смеющиеся медсестры, нянечка с веником. Отдав халат выговаривающей ей за бесцеремонность нянечке, она вышла на гудящую, шумящую улицу. Медленно пошла к скверу, села на ту же лавочку. Всего несколько дней назад она сидела здесь - впереди еще была встреча с Шурой, Сашин рассказ. Теперь Шуры нет, как и не было, а Саша, как и Вася есть. Времени до встречи с актрисой было предостаточно... Ирина решила побродить по улицам. Почему-то страшновато было сегодня встречаться с Галей. Ирина понимала себя - ведь так всегда легко было с чуткой, доброжелательной, ясной Галей. Неужели, тогдашняя ее чуть более чем обычная реакция оставила след? "Я меняюсь, я как-то непонятно для себя меняюсь", - думала Ирина. Чужой район, но, как и везде, палатки, зонтики - пиво, мороженое. Вот мороженного ей и захотелось. Подойдя к ближайшему лотку, Ирина купила себе "Марс", уселась за столик под зонтиком, достала блокнот. Разрозненные записи последнего времени. "Еду поздно вечером на машине. Голосует ребенок, лет девяти. Рядом никого, это не детская шалость при контроле родителей. Ему нужно ехать. Удивляюсь. Водитель философски комментирует: "Время такое. Дети такие". Нет уж - не хочу".

"Хочу я или не хочу, а события-то происходят...... А может быть, я просто заполняю пустоту и сама, от скуки, притягиваю события? Вот уйти в подполье - никому не звонить, ни во что не влезать - не перечитывать Сашу, счесть, что это далекое прошлое и все, не искать Игоря. Работать, почаще навещать мать и Катю и вообще". Что "вообще" Ирина не знала... Она пошла по направлению к метро. Ее обогнала девчонка лет двенадцати в джинсах, маечке, обернулась, лукаво улыбнулась и вдруг замедлила бег.

– Ой, а вы не Катина мама?

– Катина, - изумилась Ирина.

– Ой, а вы меня не помните? Я раньше с Катей в одном классе училась, а потом мы сюда переехали - моя мама замуж вышла и мы переехали. А как Катя?

– Извини, не помню точно, как тебя зовут, Лена, кажется.

– Ну да, Алена, меня в классе вообще-то Аленой и звали... Ну ничего,что не помните, уж сколько времени прошло. А Катя чем занимается? Музыкой? Танцами? Чем?

– Ох, деточка... Чем? Читает она много.

– Читает? А что? Я вот и на танцах и на музыке... Мой отчим та-акой... требовательный. У него родная дочка дипломаткой будет - она уже четыре языка знает, она уже в институте.

Симпатичная светленькая девчонка болтала и болтала, а Ирина смотрела на нее и думала, почему же она выглядит моложе, чем Катя, ведь они, судя по ее словам, ровесницы... Катька как-то посдержаннее, более закрытая, осторожная. Эта непосредственней, легче. Милая.

– А вы Кате скажете, что меня видели?

– Конечно.

– А как вы думаете, она меня помнит? У нас здесь в классе девочки не такие хорошие... Но мой отчим сказал, что я на следующий год в другую школу пойду - в элитарную! А вы можете записать мой телефон? Может, Катя мне позвонит.

Ирина послушно достала блокнот. Алена продиктовала номер, посмотрела на часы и заторопилась.

– Извините, пожалуйста, но меня уже ждет учительница английского. Репетитор, нужно же к школе подготовиться.

– До свидания, - попрощалась Ирина.

Девочка убежала, Ирина пошла вслед за ней в сторону метро. Эта встреча почему-то придала мыслям Ирины другое направление - вот ведь только что я думала, что сама притягиваю события, но вот эта встреча - абсолютная случайность (хоть мне известно, что случайностей не бывает), я же ее не могла смоделировать, а раз так, значит и ко всему, что до этого дня наслучалось, я так и буду относиться, как к неслучайным случайностям, имеющим ко мне прямое отношение. Посмотрим, куда приведет этот клубок. Уж больно разноцветные нитки в дело идут... Ирина вошла в метро, к актрисе она успевала впритык. "Почему-то меня в последнее время ничуть не радуют профессиональные успехи, даже часто хочется как-нибудь ускользнуть от заданий редакционных, да лекцию куда-нибудь перенести. Все бы мне бродить, натыкаться на обстоятельства, да о них размышлять". Ирина подошла к служебному входу в театр. К счастью, вовремя. Достав зеркальце, Ирина причесалась, подкрасила губы, сосредоточилась на вопросах, которые уже давно приготовила. Прошло минут десять, актриса не показывалась. Ирина, поинтересовалась у дежурной, не передавала ли что-нибудь Р. Та ответила, что не уверена, что та вообще сегодня в театре. Ирина пожала плечами договаривались. Еще через десять минут Ирина подумала, что ждать нет смысла и придется еще раз созваниваться, переносить. Особого разочарования не было, как и не было, в общем, энтузиазма. Вдруг по служебной лестнице сбежал среднего роста плотный белозубый стриженый ежиком уже седеющим мужчина. Уверенно подойдя к Ирине, он сказал:

– Вы ведь Р. ждете, так вот, она поручила мне вас, пойдемте-пойдемте, побеседуем, - и он увлек удивленную Ирину за собой.
– Меня зовут Виктор Морозов, мое имя вам ничего не говорит, но поверьте, я оч-чень интересный человек, именно я режиссер антрепризного спектакля, где Р. блестяще играет. "Стрекозы". Наверное, еще не слышали? Но мы вас обязательно пригласим, я вам сегодня дам пропуск, мы играем в ночь с воскресенья на понедельник в одном чудном месте. Увидите. Пьесу написал тоже я, то есть отчасти перевел одного забытого польского куртуазного драматурга начала прошлого (ох, не могу привыкнуть, что XX -это прошлый, вы, наверное, тоже) века.

Он болтал в лифте, поднимавшем их на пятый этаж, одновременно он щурился, рассматривал Ирину, улыбаясь, слегка скалил зубы, впрочем, ему почему-то это шло. Как ни странно, от него исходила доброта, тепло. Вот лифт остановился. Виктор Морозов, взяв осторожно Ирину под руку, повел ее в небольшую комнатку, там был сервирован стол, точнее на углу широкого подоконника была постлана салфетка, стояли крохотные рюмки, маленькая бутылка коньяка, в блюдечках были разложены конфеты и печенье.

– Вас зовут Ирина, это мне известно. Будем беседовать в непринужденной обстановке - должны же вы быть вознаграждены за ожидание.

Пока еще Ирине не удавалось вставить слово, да и что бы она могла сказать? Виктор усадил Ирину на банкетку, сам уселся на деревянный раскладной стул. Ирина оглядела комнату - афиши, фотографии, программки, на зеркале нарисованы смешные рожицы.

– Послушайте Ирина, а зачем вам это интервью, а? Денег больших, я думаю, вам не платят, на любопытную дамочку смакующую личную жизнь знаменитостей вы не похожи. Зачем?

Ирина пожала плечами - ответа у нее действительно не было, Морозов, похоже, и не ждал ответа, он размышлял вслух:

– Вот. Р. вы не знаете, она вам, в сущности, и не интересна. Кстати, сколько вам лет?
– он взглянул пристально на Ирину.
– Так, лет тридцать пять, но жизнь, наверное, была тяжелая; выглядите на тридцать девять. Угадал?

Ирина опять пожала плечами. Под эту его болтовню они выпили уже по две рюмки, Ирина почему-то вспомнила слова своего старинного поклонника, с которым когда-то, казалось, могла сложиться прекрасная жизнь - хорошо друг друга понимали, а не сложилось даже сносной, но осталась привычка пикироваться, переругиваться, значит как-то держать друг друга в поле зрения. Сейчас он был далеко и все последние Иринины испытания и приключения были ему неизвестны. Так вот он, наблюдая за ее жизнью годами, сказал: "Ты, мать, ведь каждый день с кем-нибудь что-нибудь "клюкаешь", а это опасно - и не потому что сопьешься - это тебе не грозит, а потому что через это чоканье да гляденье в глаза постоянно обмениваешься энергией. Может, много и тебе самой нужного зря отдаешь и неизвестно что взамен получишь. Вышла бы замуж за меня, со мной бы одним и обменивалась, если уж тебе это так нравится..." А Морозов продолжал вещать. Вот они уже и по третьей выпили.