Чтение онлайн

Эти общие установки были положены в основу подготовительной работы генерального штаба сухопутных войск по планированию боевых действий.

28 марта 1942 г. в ставке Гитлера было проведено специальное совещание, на котором был рассмотрен план летнего наступления, разработанный под руководством Гальдера в духе идей Гитлера (док. № 51). Впоследствии генерал Варлимонт, присутствовавший на этом совещании, писал: «...Гитлер, невзирая на постигшие немцев неудачи, вновь возвратился к своей основной идее, которой он придерживался в декабре 1940 г. и летом 1941 г. Он снова хотел сосредоточить основные усилия на крайних флангах широко растянутого фронта. Разница состояла лишь в том, что большие потери, которые понесла сухопутная армия и которые не удалось целиком восполнить, вынуждали его ставить перед собой последовательно одну цель за другой, начиная с южного участка, с Кавказа. Москва как цель наступления... пока совершенно отпадала» [380] .

Результаты этого совещания были затем оформлены в основополагающей директиве ОКВ № 41, подписанной Гитлером 5 апреля 1942 г. (док. № 52). Главная цель, поставленная перед вермахтом на лето 1942 г., заключалась в том, чтобы «окончательно уничтожить оставшиеся еще в распоряжении Советов силы и лишить их по мере возможности важнейших военно-экономических центров». Для этого планировалось, «сохраняя положение на центральном участке», т. е. на московском направлении, овладеть на севере Ленинградом, а на южном крыле осуществить глубокий прорыв на Кавказ. Однако, так как после поражения под Москвой вермахт не мог больше вести наступление одновременно даже на двух стратегических направлениях, предусматривалось основную массу сил сосредоточить на южном крыле для проведения «главной операции». И лишь по достижении целей этой операции гитлеровское военное руководство намеревалось захватить Ленинград.

До начала наступления главных сил вермахта на южном направлении планировалось улучшить оперативное положение немецких войск, стабилизировать и укрепить весь Восточный фронт и тыловые районы, чтобы высвободить дополнительные силы для «главной операции» (овладеть Керченским полуостровом, Севастополем, срезать Барвенковский выступ советских войск, ликвидировать их плацдарм северо-западнее Новгорода, выровнять линию фронта на московском направлении).

Главная операция распадалась на ряд последовательных, дополнявших друг друга ударов. Первый удар планировалось нанести из района южнее Орла на Воронеж, откуда подвижные войска должны были наступать вниз по течению Дона навстречу немецким войскам, наносящим второй удар из района Харькова на восток. Наконец, на третьем этапе предусматривалось объединение в Сталинграде войск, наступающих вниз по течению Дона и из района Таганрога, Артемовска.

В результате проведения наступления на южном крыле фронта гитлеровское командование рассчитывало овладеть нефтяными богатствами Кавказа, нарушить связь Советского Союза с внешним миром через Иран, втянуть в войну Турцию, радикально изменив в свою пользу стратегическую обстановку на Ближнем и Среднем Востоке. Это должно было, по замыслам гитлеровских стратегов, не только поставить на грань катастрофы Советский Союз, но и создать благоприятные условия для развертывания дальнейшей борьбы против Великобритании в районах, имевших жизненно важное значение для сохранения имперских позиций англичан.

Наряду с полной изоляцией Советского Союза от внешнего мира на юге гитлеровское командование намеревалось нарушить снабжение Советских Вооруженных Сил союзниками и на севере. Для этого, в соответствии с директивой ОКВ № 44 от 21 июля 1942 г., перед 20-й горной армией и 5-м воздушным флотом была поставлена задача захватить Мурманскую железную дорогу в районе Кандалакши (док. № 53).

При анализе немецких планов летней кампании 1942 г. бросается в глаза, во-первых, неопределенность главной цели стратегического наступления и, во-вторых, несоответствие сил, имевшихся в руках командования вермахта, поставленным задачам. Бывшие генералы вермахта объясняют первое обстоятельство тем, что основополагающая директива № 41 была составлена лично Гитлером. Варлимонт писал по этому поводу: «Своему заместителю и ответственным офицерам своего штаба Йодль — и на этот раз отказавшись от детального и тем более критического обсуждения вопроса — просто-напросто поручил в обычном порядке оформить документально в виде директивы ОКВ планы командования сухопутных войск, предложенные 28 марта и одобренные Гитлером. В этих условиях штаб считал особенно важным ограничить содержание директивы лишь формулированием «задач», не связывая главное командование сухопутных войск ненужными деталями. Эта попытка, однако, привела к обратным результатам. Гитлер воспользовался случаем, чтобы утвердиться в своей роли главнокомандующего сухопутными войсками в том смысле, как он ее понимал, и во время доклада «проекта» начальником штаба оперативного руководства вооруженных сил 4 апреля заявил, что он «сам переработает директиву». Уже на следующий день его «историограф» с нескрываемой гордостью писал: «Фюрер существенно переработал проект директивы № 41 и дополнил его важными, сформулированными им самим пунктами... В первую очередь им заново сформулирована та часть проекта, в которой говорится об основной операции». В результате этого усердного труда появился документ, датированный 5 апреля... и содержавший «многократные повторения и длинноты, смешение оперативных директив с общеизвестными принципами вождения войск, неясные формулировки наиболее существенных вопросов и обстоятельное разъяснение второстепенных деталей...» [381]

Из директивы № 41 видно, что главной целью наступления на юге провозглашался Кавказ, в то время как основные усилия войск направлялись в сторону Сталинграда. Это можно объяснить только тем, что Гитлер и его советники верили в успех одновременного наступления на двух стратегических направлениях — сталинградском и кавказском.

Генерал Гальдер считал, что решение об одновременном наступлении на Кавказ и на Сталинград неверно в оперативном отношении из-за недостатка сил и трудностей снабжения. Он предлагал основные силы бросить на быстрый захват Сталинграда путем проведения наступления подвижными войсками, в то время как группа армий «А» должна была обеспечивать южный фланг сталинградского клина и расширить прорыв фронта вплоть до Армавира [382] . Однако эти соображения не нашли отражения в директиве № 41. В результате, писал задним числом Гальдер, «вместо единой, обращенной на Восток операции, имеющей своей главной целью Сталинград и лишь прикрываемой с юга, получились две расходящиеся операции. Вероятно, их можно было бы вести одновременно достаточным количеством войск, но ни в коем случае не слабыми силами, собранными со всего Восточного фронта, которых едва хватало для пробивного действия одной операции, направленной на Сталинград» [383] .

Немецко-фашистский план летне-осенней кампании на советско-германском фронте снова строился на недооценке сил и возможностей Советской Армии и нашей промышленности. Несмотря на потерю важных экономических районов, социалистическая промышленность оказалась в состоянии намного увеличить производство военной продукции. Выпуск автоматов и противотанковых ружей в первом полугодии 1942 г. возрос по сравнению со вторым полугодием 1941 г. почти в 6 раз, минометов — в 3 раза, сухопутной артиллерии — в 1,8 раза, танков в 2,3 раза. Это позволило значительно поднять боевую мощь Советских Вооруженных Сил [384] . Но все же они еще не имели технического превосходства над противником и уступали ему в подвижности, правда, не в такой мере, как это полагало гитлеровское командование.

Численность Советских Вооруженных Сил возросла к 1 мая 1942 г. до 5534 тыс. человек. В войсках было 4959 танков, 40 793 орудий и минометов и 2480 самолетов [385] .

Вооруженные силы фашистской Германии насчитывали на 4 апреля 1942 г. в целом 8672 тыс. человек [386] . К маю 1942 г. в командование вермахта выставило против Советскои Армии 5,3 млн. человек, 3230 танков и штурмовых орудий, 3395 боевых самолетов, 56 940 орудий и минометов. В войсках армии сателлитов Германии было 810 тыс. человек [387] . И все же этих сил было далеко не достаточно для осуществления широких военных планов, разработанных гитлеровским командованием на 1942 г. «Немецкие силы, предоставленные группе армий «Юг» для oпераций,— говорится в дневнике ОКВ,— составляли примерно 70 процентов (= 60 дивизий) того, что командование группы армий считало необходимым иметь, как указывалось в его докладной записке от 19.2.1942 г. Намеченная общая численность была достигнута, но 30 процентов ее составляли войска союзных соединений (25 дивизий и бригад). Общая численность немецких войск, введенных в сражение, была не более 70 дивизий» [388] .

Простое сопоставление южной группировки врага с пространственным размахом задуманного наступления показывает большую рискованность и зыбкость всего плана. Имея около 100 дивизий, эта группировка должна была наступать с фронта протяженностью в 600 км (от Курска до Таганрога). Боеспособность войск сателлитов фашистской Германии — Италии, Румынии и Венгрии, составлявших около 30 процентов ее соединений, была сравнительно низка. Северный фланг наступающих войск должен был растянуться от Орла до Сталинграда на 700 км. При средней ширине участка дивизии в 15 км для обеспечения этого фланга требовалось 50 дивизий Кроме того, для удержания Сталинграда и перешейка между Волгой и Доном необходимо было еще более десятка дивизий. Тогда для операции против Кавказа оставалось около 35 дивизий (при условии, что и левый фланг на Нижней Волге и в калмыцких степях оставался бы совершенно обнаженным).

Характерно, что разведывательный отдел генерального штаба сухопутных войск на основе анализа сил и замыслов обеих сторон в докладной записке от 28 июня 1942 г. пришел к выводу:

«а) что оперативная цель летней кампании хотя и будет в основном достигнута, но это не приведет, однако, к полному уничтожению противника перед группой армий «Юг»;

б) что группы армий «Центр» и «Юг» не в состоянии проводить операций крупного размаха;

в) что в течение лета 1942 г. в Советском Союзе не наступит политического и экономического поворота, который будет иметь решающее значение для победы». Далее следовало заключение,что немецкие войска не смогут ослабить Советскую Армию до такой степени, чтобы наступил ее «военный крах» [389] .

Но Гитлер и его окружение из ОКВ не принимали во внимание эти оценки. Собственно, им ничего иного не оставалось. Теперь уже не только логика борьбы, но и стремление отвратить надвигавшееся поражение все дальше толкали их в неизвестность.

Некоторые опасения, что решительный удар советских войск по Смоленску в период наступления на юге поставит в тяжелое положение группу армий «Центр», были вскоре отброшены. Йодль заявил 10 мая, что «он очень сомневается, что русские имеют для этого достаточно сил и мужества. Фюрер и он полагают, что в связи с немецкой операцией на юге русские силы автоматически будут оттянуты туда» [390] .