Чтение онлайн

В комментариях к дневнику ОКВ по поводу планов на 1942 г. говорится: «...до нас не дошли критические высказывания из кругов верховного главнокомандования, которые бы делались в то время по плану летнего наступления 1942 г., исключая принципиальные соображения Гальдера...» [391]

Лишь после войны генералы вермахта подвергли разносу этот план. Но ни в 1940 г., когда разрабатывался план «Барбаросса», ни в 1942 г., когда готовилась новая авантюра, в среде германского генералитет не нашлось трезвых, сознающих свою ответственность людей, которые бы выступили против сумасбродных планов. Высказывая иногда отдельные опасения и проявляя временное недовольство, они в конце концов безропотно склонялись перед Гитлером и смирялись с его волюнтаристскими решениями.

К 11 апреля генеральный штаб сухопутных войск разработал на основе директивы № 41 план операции на южном крыле фронта, получившей наименование «Блау». Начать ее намечалось в середине июня, но ввиду затяжки боев под Севастополем, запаздывания сосредоточения войск и авиации этот срок был перенесен на самый конец июня.

Гитлеровское командование провело ряд мероприятий с целью скрыть направление главного удара в летней кампании 1942 г. и создать видимость, что немецко-фашистские войска развернут широкое наступление на центральном направлении для захвата Москвы. Для этого штаб группы армий «Центр» разработал по указанию ОКХ и Гитлера дезинформационную операцию под названием «Кремль». Цель этой операции была сформулирована в «Приказе на наступление на Москву», подписанном 29 мая командующим группой армий «Центр» фельдмаршалом Клюге: «Разгромить вражеские войска, находящиеся в районе западнее и южнее столицы противника, прочно овладеть территорией вокруг Москвы, окружив город, и тем самым лишить противника возможности оперативного использования этого района».

Чтобы ввести советское командование в заблуждение, предусматривалось осуществить целый комплекс дезинформационных мероприятий: произвести демонстративную аэрофоторазведку московских оборонительных позиций, окраины Москвы, районов Владимира, Иванова, рубежа Тамбов — Горький — Рыбинск, укреплений на Волге от Вольска до Казани; организовать радиодезинформацию, усилить переброску агентов через линию Тула — Москва — Калинин; размножить планы города Москвы и других крупных городов в полосе наступления группы армий «Центр» и разослать их с 10 июня вплоть до штабов полков; подготовить новые дорожные указатели «вплоть до целей наступления»; провести ложные перегруппировки и переброски войск, передислокацию штабов, подвоз переправочных средств к водным преградам и др. Все эти мероприятия тесно увязывались по времени с подготовкой операции «Блау».

Советское командование, учитывая, что противник по численному составу и технической оснащенности превосходил наши войска, предусмотрело в качестве способа боевых действий на весну и лето 1942 г. стратегическую оборону с проведением частных наступательных операций под Ленинградом, в районе Демянска, на смоленском и льговско-курском направлениях, в районе Харькова и в Крыму. Составляя эти планы, оно рассчитывало, что Соединенные Штаты и Англия развернут активные наступательные действия в Западной Европе и тем самым отвлекут часть сил вермахта с советско-германского фронта. Однако и в 1942 г. Советской Армии пришлось вести борьбу один на один с фашистской Германией и ее сателлитами.

Ожидая главного удара немецко-фашистских войск в военной кампании 1942 г. на центральном направлении, советское командование всемерно усиливало этот участок фронта в ущерб Юго-Западному и Южному фронтам.

С начала мая до конца июня руководство вермахта провело ряд операций (в Крыму, под Харьковом и на других участках фронта) с целью улучшения оперативного положения своих войск и подготовки условий для нанесения главного удара на юге. Под Харьковом серьезная неудача постигла наши войска Юго-Западного фронта. В результате обстановка на южном крыле советско-германского фронта коренным образом изменилась в пользу врага.

28 июня из района восточнее Курска в направлении Дона перешли в наступление крупные силы противника — 2-я армия, 4-я танковая и 2-я венгерская армии, а 30 июня за ними последовала 6-я армия, развернувшая наступательные действия из района Харькова. Так началась летняя кампания вермахта, принесшая вначале немецким войскам крупные стратегические успехи.

В нашу задачу не входит подробное рассмотрение хода боевых действий летом 1942 г. Остановимся на важных решениях гитлеровского командования, зафиксированных в документах и имевших принципиальное значение для ведения кампании.

Одно из таких решений нашло свое отражение в директиве ОКВ № 45 от 26 июля, отданной в тот момент, когда войска 1-й и 4-й танковых армий и армейской группы Руофа заняли Ростов, а передовые части 6-й армии вышли к Дону в районе Калача. В этой директиве сформулированы дачьнейшие задачи операции «Блау», получившей с 30 июня новое кодовое наименование «Брауншвейг» (док № 54).

Разрабатывая эту директиву, гитлеровское командование исходило из ложной предпосылки, что «широкие цели» летней военной кампании в основном достигнуты и главные силы советских войск на южном крыле фронта разбиты. Поэтому руководство вермахта поставило перед группой армий «А» задачу после окружения и разгрома советских войск южнее и юго-восточнее Ростова направить главный удар на юг, овладеть всем Черноморским побережьем Кавказа, районом Грозного, после чего начать наступление по побережью Каспийского моря к Баку.

Одновременно группа армий «Б» должна была захватить Сталинград, разбить оборонявшие его войска и вслед за тем повернуть часть своих подвижных сил на Астрахань.

До начала сентября предусматривалось подготовить операцию по захвату Ленинграда.

Таким образом, немецко-фашистское верховное командование окончательно установило ведение дальнейшего наступления по двум расходящимся стратегическим направлениям. Из четырех имевшихся немецких армий три (17-я армия, 1-я и 4-я танковые армии) предназначались для действий на кавказском направлении и одна армия (6-я) против Сталинграда.

Это решение снова вызвало острые разногласия в командной верхушке вермахта. В день издания директивы Гальдер писал в своем дневнике «Доклад фюреру. После того как он сам вопреки моей воле 17.7 приказал сосредоточить подвижные соединения для удара на Ростов и 21.7 потребовал передать 24-ю танковую дивизию 6-й армии, даже для неискушенного человека стала очевидной бессмысленность сосредоточения сил в Ростове и ослабление важного внешнего фланга у Цымлянской. От того и другого я настойчиво предостерегал. Теперь же, когда результаты очевидны, на него напал приступ бешенства и он обрушился с тяжелейшими упреками на командование. Все продолжающаяся недооценка возможностей противника принимает постепенно уродливые формы н начинает представлять опасность. Это становится все более невыносимым. О серьезной работе не может быть больше речи. Болезненное реагирование на вещи под влиянием момента и полное отсутствие понимания механики управления войсками и ее возможностей — вот что характеризует это так называемое руководство» [392] .

Сказано верно и мегко. Но слишком поздно это дошло до сознания Гальдера: вермахт уже находился на пороге своего величайшего поражения [393] . Даже ближайшие советники Гитлера из ОКВ начали понимать всю рискованность принятого решения. 30 июля на совещании в ставке Йодль заявил, что «судьба Кавказа будет решена под Сталинградом» и поэтому «необходимо передать часть сил из группы армий «А» в группу армий «Б» [394] .

На основании директивы ОКВ от 31 июля 4-я танковая армия была включена в состав группы армий «Б». Но это не спасало положения. Сил явно не хватало для одновременного наступления на Сталинград и на Кавказ. И их нельзя было заменить никакими волевыми решениями. В результате в середине августа наступление войск группы армий «А» было временно приостановлено, а к концу месяца оно окончательно выдохлось.

Отныне начался перманентный кризис военного руководства вермахта. 9 сентября Гитлер сместил командующего группой армий «А» генерал-фельдмаршала Листа и взял временно командование этой группой в свои руки, желая продемонстрировать, что для него не существует непреодолимых преград. Находясь в своей ставке «Вервольф» (Оборотень) под Винницей, он в дополнение к руководству вооруженными силами и сухопутными войсками стал управлять действиями группы армии «А» на Кавказе через ее штаб, располагавшийся в Сталино (Донецк). Это абсурдное решение еще более усугубляло положение.