Чтение онлайн

Вслед за первым самолетом пролетели еще два. Затем еще один. И все.

— Не вышло дело, — сказал Эдсон.

— Что не вышло? — спросил я.

— Да я так думаю, что расправились с ними, — сказал он. — Что-то там случилось, одним словом. Они должны были бы лететь сотнями в строю, — если бы с десантом все было благополучно. А они летят порознь. Не вышло, вот что.

Мы стояли и смотрели в темноту.

— Что ж нам теперь делать, хозяин? — спросили.

— Мы можем только двигаться туда, где их должны были сбросить, буркнул Эдсон.

Еще около дюжины самолетов появились откуда-то в темноте и беспорядочно промчались над нами, рыская и ныряя, как и предыдущие. После этого больше ни один не появился.

Только когда мы увидели вспышки орудий на берегу, мы поняли, что подошли к суше. Время было половина пятого, и в небе показались "летающие крепости". Они долго бомбили и, вероятно, налетали не раз большими волнами. Взрывы их бомб вспыхивали и гасли, как огонь в степи. Но орудия на берегу палили, не переставая, и время от времени какой-нибудь из бомбардировщиков рушился на землю. Когда бомбардировка прекратилась, на суше не видно было никакого огня и ничего не пылало, вопреки тому, что говорилось в наших коммюнике, утверждавших, что, после того как "летающие крепости" сбрасывали бомбы на город, возникали пожары. Никаких городов не было там, где "летающие крепости" сбрасывали свои бомбы. Одни песчаные дюны, поля, домики фермеров да бетонные гнезда, такие маленькие, что вряд ли их можно было видеть с воздуха даже при ярком солнечном свете.

Мы не задумывались над тем, какое количество пулеметных гнезд было разрушено первой бомбежкой. Теперь все это уже было кончено. И все сначала до конца совершилось бесшумно, так как ветер заглушал своим ревом все звуки. Когда вступила артиллерия линкоров, пламя бортовых орудий показалось нам еще красивей, чем вспыхивающие «крепости», когда они, обрушиваясь на землю, взметали вверх огненное кольцо пылающего бензина. Линкоры были ближе к нам, и пламя их выстрелов было светлее и ярче. Одна группа этих кораблей находилась направо от нас, другая — поближе к излому берега, с левого борта. Они били и били, и у нас становилось легче на душе, хотя мы и не могли сопоставить вспышки на берегу с их пальбой, потому что снаряды этих орудий, разрываясь, не вспыхивали так ярко, как бомбы, сброшенные с Летающих крепостей.

Мы стояли с Эдсоном Раффом на крыше каюты и смотрели вниз, на привязанные танки в открытом трюме. Маленький лейтенант из Бруклина проверял снаряжение своих подчиненных. Они стояли по двое, по трое, с зарядами взрывчатки на поясах и в сумках. В течение всего нашего долгого путешествия мы везли на буксире маленькое сорокафутовое десантное судно (ЛКМ), которое тянулось вслед за нами, покачиваясь на конце тяжелого стального троса. Нам надлежало прибыть на исходный рубеж на час раньше первых штурмовых эшелонов и переправить саперов на борт ЛКМ; они должны были отправиться на нем вперед и отыскать стальные рельсы, которые немцы закопали в песке. Обнаружить их было не трудно, так как это было время отлива, и они кое-где торчали из воды. Нужно было привязать к ним подрывные заряды и взорвать их, чтобы проложить путь для десантного судна с пехотой. Три или четыре раза буксирный трос ЛКМ обрывался, и тут поднималась суматоха; чтобы взять его снова, нам приходилось дожидаться, когда они пустят в ход собственные моторы, пройдут возле нас и поднимут на лине буксирный трос. Другие мелкие десантные суда переплывали Ла-Манш, пользуясь собственными моторами, — они шли большими тесными стаями, похожие на гроздья стручков, плывущие по воде. Наш ЛКМ шел на буксире, чтобы сберечь горючее для своих ранних утренних операций. Но еще за несколько часов до того, как саперы перешли на него? трос оборвался в последний раз, и маленькому судну волей-неволей пришлось заканчивать путешествие своим ходом.

Экипажи наших танков молча поглядывали на приготовления саперов. Они все отошли в сторону, чтобы освободить для саперов место. Саперы были гостями у танкистов, и не очень-то желанными гостями, ибо багаж их состоял из сильного взрывчатого вещества, которое любая трассирующая пуля могла взорвать. Но сейчас, в данный момент, они были хозяевами на судне. Они были самые главные. Это были люди, которые должны были сойти на вражескую землю прежде, чем сойдем мы.

Сторожевик приблизился к нам, взрывая носом белую, клокочущую пену. Кто-то стоял на мостике и в рупор проклинал нас, на чем свет стоит:

— Уберите вы эту команду отсюда ко всем чертям! Уберите вы их отсюда, черт вас возьми! Высаживайте их к дьяволу!

Лейтенант посмотрел на меня снизу грустными глазами и беспомощно развел руками.

— Он орет, чтобы я их высаживал поскорей, — крикнул он мне, — а я потерял моего сержанта как раз перед самым отплытием. Как я могу их высадить скорей?

Сменный сержант совал саперам охапками их имущество и подталкивал их к поручням. Они нехотя поднимались на борт, хватались за чью-нибудь руку, протянутую с соседней палубы, и прыгали в то время, как суда стукались бортами и содрогнувшись, расходились снова. Сержант не мог добиться, чтобы они перетаскивали взрывчатку так быстро, как ему этого хотелось, и стал перебрасывать ее с одного судна на другое. Затем кто-то из саперов, уже перешедших на маленькое судно, вдруг спохватился, что он что-то забыл, и один, потом другой перепрыгнули обратно, под временную защиту нашего судна. Человек на сторожевике продолжал вопить в рупор: — Уберите их вон!.. — Но катер уже отнесло ветром или течением и его теперь было еле слышно.

Лейтенант похлопал по спине последнего из своих солдат, затем подтолкнул всю кучку к перилам у борта, посмотрел, как они перепрыгнули один за другим, обернулся, помахал нам наверх, на мостик, и перескочил сам; канаты убрали. Волна подхватила маленькое суденышко, и оно ринулось боком, прочь от нас. Но вот застучали моторы. Белая пена закипела из-под кормы, и судно понеслось к берегу. Саперы исчезли.

Небо уже чуть-чуть посерело, и можно было различить очертания низкого берега. И в этой серой мгле снова начали сверкать вспышки. Они теперь были не такие яркие, но их было больше. Никаких самолетов над нами не было. Палили по нашим судам и по линкорам, но мы не слышали и не видели ни одного снаряда. По расписанию, наша очередь должна была наступить через пять часов. Мы высадили саперов за две мили от берега. Теперь мы медленно повернули обратно и направились к тому месту, куда уже подходили и начинали разгружаться шедшие позади нас транспорты.

Первые штурмовые эшелоны обогнали нас, когда мы поворачивали. Они шли на таких же точно судах, как те, с которыми мы провели эти дни в Ла-Манше. Мы шли не на таком близком расстоянии от них, чтобы можно было разглядеть людей. Они просто прошли мимо, удаляясь, становились все меньше, меньше и, наконец, совсем скрылись в серой морской мгле и такой же серой, только чуть-чуть более глубокой мгле берега. Как мы ни старались рассмотреть в бинокли, нам не удалось увидеть, что случилось с ними, после того как они пристали к берегу. На берегу все так же беспрестанно вспыхивали залпы, но вспышки эти нам ровно ничего не говорили. И ни один звук не долетал до нас сквозь рев ветра.

Саперы исчезли. Первые штурмовые эшелоны тоже исчезли. День наступил. Далеко вдали белел берег, а за ним чернела земля. В бинокль можно было видеть силуэты деревьев, и даже шпиль колокольни.

Мы спустились с палубы в маленькую рубку, где помещались штурвал и компас. В углу этого крошечного мостика находилась радиостанция. Радист слушал в наушники. Увидев нас, он повернул рычажок, и из отверстия в сером металле раздался голос. Он произносил очень отчетливо, на прекрасном английском языке с оксфордским акцентом. Он говорил: "На берегу чудовищное смятение. Англо-американские десанты сброшены в море. Негры-коки хватаются за оружие и пытаются прикрыть отступление штурмовых войск. Зрелище не поддается описанию. Все бегут в панике и бросаются в море. Неслыханные потери". Радист усмехался. Но нам это показалось не так уж смешно.

С палубы нашего ЛКМ, хотя Франция была всего в нескольких сотнях ярдов от нас, никак нельзя было разобрать, что же именно там происходит. Люди на отмели казались крохотными черными фигурками на белом фоне песка. Песок между ними взлетал небольшими фонтанчиками, а черненькие фигурки, казалось, плясали вокруг этих фонтанчиков. Время от времени из какого-нибудь десантного судна первой партии транспортов, которые подошли раньше нас, выскакивала маленькая машина, — выскакивала и начинала очень медленно ползти через эти фонтанчики. А потом вдруг она или останавливалась на месте или переваливала через дюны и исчезала. Мы были на одном из судов сильно растянувшейся флотилии, точно таких же, как наше, грязновато-белесых в этом утреннем солнечном свете. Все мы двигались ровной кильватерной колонной, очень, очень медленно. Пункты высадки все уже были забиты, а полдень еще не наступил.

Вода на мелководье была спокойна, а линия военных кораблей, которые все еще палили, находилась далеко позади нас, почти на горизонте. Над нами в рассредоточенных строях пролетали истребители, по два, по четыре. Они не стреляли, и в них никто не стрелял, но далеко за чертой берега расстилалась по небу пелена серо-белых дымков, и прямо над нею, сверкая сквозь нее, как звездная пыль, вспыхивали там и сям огненные блестки, — они свидетельствовали о том, что там орудуют бомбардировщики.

Приближаясь к берегу, мы некоторое время слышали глухие раскаты орудий линкоров, но теперь уже на наших собственных танках в трюме под нами запускали моторы, и только этот шум и стоял у нас в ушах. Мы смотрели и, ничего не слыша сквозь шум, не в состоянии были ничего понять в той странной неразберихе, которая происходила вокруг нас. Маленькое десантное судно, полное бойцов, шедшее рядом с нами, плавно взлетело в воздух, с величественной медленностью накренилось, легло на борт и, наконец, совсем перевернулось, погрузив свой открытый зев, полный людей, прямо в воду, которая сразу сомкнулась, оставив торчать только тоненькую полоску киля. Фонтанчики, которые взлетали на берегу, двигались нам навстречу. Высокие гребни белой и серой воды набегали и падали. Маленький катер, оттолкнувшись от берега, пошел прямо на нас; он прошел совсем рядом. Мы заглянули в него и увидели раненых на дне, одни из них корчились, другие лежали неподвижно. Два десантных судна впереди нас уже разгрузились, и теперь между нами и сушей осталась только небольшая полоска воды. Юный шкипер сказал: "Ну, теперь наша очередь", — и старое потрепанное суденышко, казалось, подтянулось и ринулось к суше. Вблизи мы увидели, что люди вокруг песчаных фонтанчиков на отмели будто играли с ними; они бегали между ними, бросались на землю, дергались, вертелись.