Чтение онлайн

Одна из самых важных таких школ была открыта в Антверпене — втором по величине и значимости городе оккупированной Бельгии. “Нужна была большая смелость, — пишет один из самых авторитетных “историков всемирного шпионства” прошлых времен Р.Роуан — чтобы поместить этот шпионский центр в таком кипящем ненавистью городе, как Антверпен”. Но на взгляд некоторых других, не менее компетентных историков, только немцы со свойственной им склонностью к дешевым импровизациям могли устроить подобное заведение в подобном месте. Даже Роуан признает в конце концов, что от провала задуманного дела немцев спасли только “ум и рвение” руководства школы. Но Роуан — историк-популяризатор, от ученого-исследователя в нем так мало, а литературу, которую он выпустил за свою долгую жизнь, можно считать даже не учебниками для первоклассников, а книжкой с интересными картинками для годовалых детей. Может быть он не знал, что почти за четыре года своего существования антверпенская школа не выпустила практически ни одного шпиона, принесшего реальную пользу кайзеровским армиям — все эти Джеймсы Бонды, за редким исключением, становились известны союзной контрразведке уже в тот самый момент, когда переступали порог этого заведения, потому что пройти мимо внедренного в штат этой школы и тщательно законспирированного предателя не имели никакой возможности.

История твердит, что школу основал военный комендант Антверпена, ветеран разведывательной службы майор Вернер Гросс, который привез с собой полный штат лучших инструкторов, какими только располагала германская секретная служба на тот момент. А первым и единственным директором этой школы стала некая Эльза Штрагмюллер, бывшая студентка Фрейбургского университета, [196] получившая перед самым началом войны степень доктора философии и проработавшая несколько месяцев в ведомстве гражданской цензуры в оккупированном немцами Брюсселе. Утверждается, что эта фрейлейн в совершенстве владела многими европейскими языками, обладала невероятно аналитическим складом ума и обнаружила незаурядное понимание военной стратегии и тактики, что позволило ей перед новым ответственным назначением в Антверпен в самые кратчайшие сроки пройти обучение в школе шпионажа в Лёррахе близ Фрейбурга. На самом деле молниеносная карьера этой фрейлейн стала возможной только благодаря ее любовнику Гроссу, с которым она познакомилась при невыясненных обстоятельствах в 1913 году и сумела удержать его внимание к ней до самого окончания войны.

Эльза Шрагмюллер происходила из очень старинной, но также очень бедной вестфальской семьи, и тем страннее выглядит тот факт, что после поражения Германии в 1918-м она выходит замуж за одного из отпрысков известного германского промышленника-миллионера Гуго Стиннеса, имея приданное в виде акций американских химических заводов почти на полмиллиона долларов. Правда, вскоре этот брак распался, и “фрейлейн Доктор”, как ее прозвали французы и бельгийцы во время войны, исчезает бесследно, оторвав от “империи” своего мошенника-тестя приличный кусок. О ее конце ничего никому неизвестно, также как и об истинном лице этой ловкой авантюристки, которая по многим данным, некоторые из которых “всплыли” еще две трети века назад, была двойным агентом и получала “зарплату” как от немцев, так и от американцев.

…Двойные агенты в главном шпионском руководстве Германии всех времен не такая уж и редкость, и особенно ярким примером может служить биография главы гитлеровского абвера Вальтера Канариса, который на каком-то этапе своей карьеры со всеми потрохами продался англичанам и информировал их обо всех планах Гитлера и его окружения. Эльза Штрагмюллер поступила более дальновидно — она не стала связываться с искушенными в вопросах разведки (и потому особо опасными в данном случае) англичанами или подверженными тотальной коррупции французами, а обратилась сразу к начальнику разведки американского генерального штаба Рольфу ван Деману. Это произошло еще до войны во время поездки Штрагмюллер в Америку на семинар “Новой философской школы” Герхарда Герцога — довольно сообразительная молодая женщина, познакомившись с “матерым германским разведчиком” Вернером Гроссом, этим “сундуком шпионских секретов”, понимала, что только-только нарождающейся военной разведке США, лихорадочно изыскивающей эффективные способы проникновения на европейский континент в обстановке назревающей большой войны, как воздух нужны в Германии свои агенты. А так как и англичане, и французы в те времена к американцам относились с громадным пренебрежением, то требовался независимый от их влияния источник информации. Штрагмюллер заключила с Деманом “контракт”, связником должен был быть капитан береговой артиллерии США Ричард Вильямс, посланный в конце лета 1914 года в Бельгию якобы для оказания помощи американцам, застрявшим с начала войны в Европе.

Целых два года “фрейлейн Доктор” сотрудничала с Вильямсом, пока тот не был вынужден бежать из Бельгии в связи со вступлением США в войну. [197] Но к этому времени “агент Тигровые глаза” (оперативный псевдоним Эльзы Штрагмюллер) наладила свои каналы связи с американцами, более эффективные, в том числе и с использованием радиопередатчика. Конечно, некоторую часть своих выпускников и своих агентов она противникам Германии не сдавала, а ориентировала их на добывание сведений, которые выставляли ее заведение в выгодном свете перед германским руководством и отсутствие которых не навлекло бы на нее саму тени подозрений в нечестной игре. Но именно благодаря Эльзе Штрагмюллер американская экспедиционная армия, начавшая боевые действия во Франции в начале 1917 года, располагала офицерами, гораздо более осведомленными насчет боевых методов и обучением резервов во вражеском лагере, чем большинство офицеров Антанты, не говоря уже о ближайших планах германского командования, а тем более разведки. До этого момента все сведения о германском шпионаже в тылу союзных армий передавались американцами прямиком в объединенный штаб англо-французских войск, что существенно повысило престиж американской секретной службы в глазах европейцев — это на данном этапе было главнее всего, так как открывало доступ к наиболее охраняемой информации секретных служб самих англичан. Таким образом было выявлено немало опасных германских шпионов, обосновавшихся в основном в Париже и Лондоне, а также во многих важных портах на берегу Ла-Манша.

Однако немало германских агентов действовало и непосредственно за линией фронта в тылу англо-французских войск. Одним из таких был наш герой Пауль Юпертс, которого “прославил” английский писатель Ян Джекобс и который в 1916 году “попортил немало крови” командованию британских войск, окопавшихся на левом фланге Западного фронта. Юпертс имел связь непосредственно с руководителем шпионской школы в Антверпене посредством комбинированных способов — главным из них было использование почтовых голубей. По словам англичан, голуби постоянно летали над фронтом в таких количествах, что определить, где почтовый голубь, а где дикий было просто невозможно, и уж еще и попасть в такого голубя не мечтал ни один даже самый меткий стрелок. Пару штук, правда, в районе Ипра, где действовал Юпертс, удалось подстрелить, но вынести из найденных при этих голубях бумажек с донесениями хоть какой-либо полезной информации не представлялось возможным ввиду исключительности шифра, которым эти донесения были зашифрованы. Этот шифр был раскрыт только после капитуляции Германии благодаря американцам, и это свидетельствует о том, что составлен он был специалистом, который прекрасно знал о том, что все германские шифры были известны англичанам чуть ли не с самого начала войны, [198] а значит, он работал против Германии, но, как это ни странно, и не на Антанту. Этим шифром владела только Эльза Штагмюллер, как и многими другими, с помощью которых она передавала собранную информацию своим хозяевам-американцам.

Англичане прекрасно понимали, что передаваемая им нейтральными пока американцами ценнейшая информация относительно германского шпионажа у них в тылу не берется из воздуха, что на хитрецов-янки работает по меньшей мере группа внедренных в германские разведорганы агентов. И это бесило англичан сверх всякой меры — у них, обладающих лучшей разведкой в мире (после России), подобного источника не было. Анализируя информацию, они пытались выявить хотя бы характер этого источника, но все было тщетно — “фрейлейн Доктор”, даром что баба, продумала все до мелочей, она прекрасно знала, что американцы, в отличие от британцев, ни в коем случае не пойдут на торговлю собственной агентурой, какие бы выгоды эта торговля им не сулила. В этом плане американцы были сродни русским, которые проблемам безопасности своих агентов, какого бы качества эти агенты не были, уделяли внимание на порядок больше, чем англичане или французы, а о немцах и говорить не приходится. [199] Тем не менее для англичан скорейшее выявление американского источника было вопросом жизни или смерти: полагаясь на предоставляемую американцами информацию, они прекрасно понимали, что рискуют, потому что неопытных (по их твердому убеждению) американцев немцы запросто могли обвести вокруг пальца, подсунув в один прекрасный момент искусно состряпанную дезинформацию. Поэтому, пользуясь относительным затишьем на фронте, они мобилизовали большую часть своих резервов на поиски шпиона, который пользовался неподдающимся расшифровке шифром.

Если британская контрразведка, по утверждению известного английского историка Уильяма Баркера, работала лучше разведки только благодаря промахам своих врагов, то британская разведка процветала только за счет бездарности своих коллег-французов. Конечно, бездарность французской разведки вовсе не означает, что французские шпионы были хуже германских, они-то как раз и были одними из самых лучше подготовленных на континенте, но самодовольство и летаргия руководства французской разведслужбы, в которой оно пребывало как до войны, так и во время боевых действий, давно вошли в поговорку. На стол высоким французским начальникам ложились самые достоверные сведения от засланной за линию фронта агентуры о состоянии германских вооруженных сил и планах германского генерального штаба, но эти начальники в лице полковника Эрмели и генерала Андрэ предпочитали верить только собственным фантазиям. “Французы сорок лет бредили реваншем, — свидетельствует французский военный авторитет генерал Б. Пала, — но в результате можно говорить о том, что благодаря своей разведке Франция оказалась неподготовленной к войне и могла считаться жертвой неожиданного и внезапного нападения. Французская разведка начала мировую войну с того, что принесла победу Германии”.

С победой Германии на начальном этапе войны генерал, конечно, загнул, но все же стоит согласиться с тем соображением, что если бы не Британия с Россией, то немцы вступили бы в Париж еще до наступления осеннего листопада, и тогда итальянцы не раздумывали бы над тем, покидать им Тройственный союз, или воевать на стороне врагов Антанты. [200] Казалось бы, горький урок первых серьезных поражений заставит французскую разведку более реалистично относиться к донесениям своих ловких агентов, ан нет. Англичане, составляя бюджет на создание разведывательных сетей, действующих на территории Германии и в оккупированных ею странах, очень быстро сообразили, что сами французы предоставляют им выгодный шанс перехватить инициативу в свои руки, и переориентировали своих шпионов не на хлопотное проникновение в тыл германских войск, а на выуживание добываемой французскими лазутчиками информации и с такой же периодичностью отвергаемой французским руководством. Для этого в Париж был специально направлен капитан морской разведки Клемент Хатчинс, который весьма умело и эффективно руководил самой настоящей шпионской сетью, работавшей против “братьев по оружию”. Французская контрразведка ворон по столбам, конечно же, не ловила, но ее руководство до самого конца войны не заподозрило о нечестной игре англичан, целых четыре года с хладнокровной бесцеремонностью “обшаривавших карманы” своих ближайших союзников.

Впрочем, этим союзникам, генералитет которых даже немцев поражал своей бездарностью, такое положение пошло только на пользу. Если в первые годы войны на Западном фронте благодаря этой оригинальной операции англичан и не было выиграно практически ни одного сражения, то благодаря ей не было ни одного и проиграно, что непременно случилось, если бы английская разведка так кардинально не вмешалась в дела французской. Среди прочих материалов, полученных сотрудниками капитана Хатчинса, были сведения и о германском шпионе Пауле Юпертсе, действовавшем в ближайшем тылу британского корпуса в окрестностях Ипра. Вообще-то французы эти бумаги хотели и сами передать своим союзникам, но в самый последний момент вмешался сам генерал Жоффр, главнокомандующий французской армией, который не переносил англичан на дух, и приказал сведения о Юпертсе “попридержать до лучших времен”.

Англичане всегда с пониманием и чисто нордической невозмутимостью относились к мелким пакостям своих французских союзников, однако тут им стало не по себе. Раздувать скандал, правда, было преждевременно, но предпринимать кое-какие шаги следовало немедленно. Хатчинсу было дано указание выяснить, откуда именно к французам поступили сведения о Юпертсе. Это оказалось не так-то просто, потому что все источники были зашифрованы, а доступ к секретным шифрам французской разведки для англичан был невозможен по ряду причин, одной из которых было недоверие французов к своим невольным союзникам. И тогда Хатчинс решил обратиться к русским, к которым французы такого недоверия никогда не испытывали.