Совершенно секретно
Шрифт:
Разыскать в архиве некоторые документы по "А.М.С.А.G." не составило особенного труда, и через некоторое время в руках Фрейзера находилось нечто более существенное. Он узнал, например, что 5 марта 1929 года со счетов "А.М.С.А.G." на счета "Дешимаг Франкфурт" было переведено 100 тысяч рейхсмарок — ровно столько, сколько один день спустя, 6 марта, получил на руки заключивший с этой фирмой договор Юлиус Бреггер!
Открыв для себя эти вещи, мы можем припомнить описанную Селлерсами колючую проволоку и вооруженных охранников с собаками и прожекторами, и тогда цепочка Оук — Бреггер — Оппельбаум — Москва не оставит совсем никаких сомнений в том, что мы на верном пути. Вот только ЧТО в конце этого пути мы увидим? Разрабатывая биографию Оппельбаума, Фрейзер выяснил, что после перевода денег "Дешимагу" его фирма пережила фирму Клаузена всего на две недели, после чего следы унтер-фотографа снова исчезают в направлении Москвы. Но через год он объявляется в Берлине, затем в Липецке, и Фрейзер уверен, что не без протекции Верулена, ведавшего подбором кадров для своего подразделения.
После "эвакуации" из России в 33-м Оппельбаум оказывается не в Германии, где его наверняка ожидала судьба Штефке и Оттомайера, а на Пиренейском полуострове. Незадолго до этого в Испании пришло к власти прокоммунистическое правительство, и вплоть до 1939 года, когда коммунистам в этом регионе пришел конец, Оппельбаум околачивается в Мадриде при советском консульстве. Эвакуировался он из Испании на самом последнем советском пароходе. Затем опять Москва, потом 41-й год…
1941 год стал последним годом в жизни сталинского эмиссара, по крайней мере так считает Фрейзер. 3 июля штаб 21-го стрелкового корпуса, к которому был прикомандирован Оппельбаум в качестве переводчика, попал в окружение под Гдошевом и был захвачен немцами. Оппельбаума опознали и немедленно переправили в Берлин, где им занялся лично шеф службы безопасности рейха Вальтер Шелленберг.
В конце 1941-го следы Оппельбаума теряются навеки — Фрейзер не нашел никаких документов о его дальнейшей судьбе, зато он обнаружил нечто, в некоторой степени касающееся бурного прошлого заинтересовавшего нас человека. В записях Шелленберга, не вошедших в его послевоенные мемуары, упоминается причастность Оппельбаума к поискам дневников некоего Ивана Устюжина, которые он якобы разыскивал в 20-х годах по приказу самого Сталина. Как свидетельствовал Оппельбаум, его первым заданием на службе русских коммунистов были поиски всех документов, связанных с экспедицией полковника Бенёвского, проведенной в 1771 году. Зачем понадобились Сталину документы о событиях полуторавековой давности, Оппельбаум не знал, а если и знал, то помалкивал. Шелленберг тоже чувствовал, что в этой истории что-то не так, и собирался докопаться до истины любой ценой, но через некоторое время Оппельбаума у него "отняли" и передали в руки начальника тайной государственной полиции Мюллера, человека, гораздо менее, чем Шелленберг, щепетильного в вопросах выколачивания нужных сведений из заинтересовавших его лиц.
В своих записках Шелленберг с искренним сожалением сетует на то, что Оппельбаум исчез в подвалах гестапо навсегда, и ему самому про эти дневники разузнать удалось так мало… Сам Мюллер нам рассказать по этому поводу тоже ничего не сможет, потому что в 45-м все его следы обрываются. Впрочем, по версии самого Шелленберга, после войны Мюллер бежал к русским, так как тайно сотрудничал с ними еще с 1943 года, а то и гораздо раньше… Если это так на самом деле, то совсем не исключено, что следы живого и невредимого Оппельбаума можно будет отыскать и в Москве послевоенной, и кто знает, на какие загадки эти самые следы еще могут навести!
Итак, в свое время о возможности существования дневников этого Устюжина в нашей прессе кое-что проскальзывало, но ни один автор не имел совсем никакого понятия о том, насколько это вероятно, и что в этих самых дневниках нашедшим их исследователям удастся обнаружить, кроме описаний скитаний по белу свету кучки бежавших с каторги российских авантюристов позапрошлого века. Многие историки осторожно полагали, что в случае находки эти записки могут представлять для ученых некий интерес. Как видно, некий интерес они все же уже принесли, правда, "учёным" совершенно иного толка. Как только Фрейзер услышал про Устюжина и Бенёвского, он понял, что расследование занесло его в совершенно иную область исторической науки, в которой он не слыл особым специалистом, но интерес был велик, и с помощью своих некоторых заинтересованных в продолжении этого расследования коллег он уверенно пустился в неизвестность.
Глава 12. "Одиссея Большерецких острожников"
Иван Устюжин был участником экспедиции Морица (Мауриция) Бенёвского, известной в истории под названием "Одиссея большерецких острожников". Бенёвский был польским полковником, угодившим на камчатскую каторгу в 1765 году за участие в Катовицком мятеже против Екатерины II, вознамерившейся после смерти последнего польского короля Августа III прибрать Польшу к своим рукам. 27 апреля 1771 года в Большерецком остроге на Камчатке вспыхнул бунт, зачинщиком которого, естественно, и являлся этот самый поляк. Восставшие скрутили малочисленных стражников, "завалили" военного губернатора Камчатки и собрались отбыть в южном направлении на приписанном к острогу, но не приспособленном для дальнего плавания галиоте "Святой Пётр". Компания путешественников подобралась самая разношерстная, она состояла как из аристократов и бывших офицеров царской армии, так и из самых отъявленных головорезов. К тому же в экспедиции, поставившей своей целью возвращение в Европу, примкнуло немало свободных людей: купцов, солдат, матросов, промышленников, и некоторые собрались в опасный путь даже с женами. Бенёвский объявил себя "резидентом пресветлейшей республики Польской и Его императорского величества Римскаго камергером" [49] и принял все руководство на себя. Через две недели после переворота "Святой Пётр", груженый припасами, взятыми из кладовых острога, поднимает паруса и отплывает.
49
По этому поводу существует легенда (перешедшая в разряд официальных), что Бенёвский, перед тем как организовать мятеж, открыл своим будущим подельщикам великую государственную тайну: оказывается, он, мол, попал на Камчатку не из-за "польских дел", а из-за одной весьма щепетильной миссии — царевич Павел, насильственно лишенный своей матерью Екатериной прав на российский престол, поручил ему, Бенёвскому отвезти письмо римскому императору Иосифу Второму, в котором просил руки дочери императора, но Екатерина, каким-то образом узнав об этом, приставила к собственному сыну караул, а самого Бенёвского сослала на каторгу. Письмо также оказалось при Бенёвском — оно находилось (как донесла до нас история) в зеленом бархатном конверте, и было сочинено им еще по дороге на Камчатку.
История эта общеизвестна, однако некоторые моменты дальнейшей биографии Бенёвского весьма спорны. Путешествие вокруг Азии и Африки продолжалось целый год. Многие участники экспедиции умерли в пути, многие сбежали, а некоторых Бенёвский попросту высадил в различных пунктах по пути следования, что б воду не мутили. В Макао галиот пришлось продать португальцам, а на вырученные деньги купили другое, более мореходное судно. 7 июля 1772 года это судно, преодолев наконец три океана, кинуло якорь в порту французского города Порт-Луи, и измученные долгим плаванием путешественники разбрелись по Европе кто куда.
Однако Бенёвский не собирается задерживаться в Старом Свете надолго. Он хочет вернуться на Мадагаскар, где побывал во время плавания, и восстановить виденный им и основанный в ХVII веке пиратами Миссоном и Караччиоли город Либерталия, который впоследствии пришел в упадок и был разрушен воинственными туземцами. С Бенёвским отправляются на строительство нового поселения еще 12 человек из числа камчатских беглецов, а также целая армия наемных поселенцев.
В феврале 1774 года новая экспедиция прибывает в залив Диего-Суарес в северной части Мадагаскара и основывает новую колонию. Бенёвский провозглашает себя губернатором Либерталии а также всей остальной части Мадагаскара. Французам же, которые тоже имели на Мадагаскар кое-какие виды, вмешательство бывшего российского ссыльного в их колониальные дела, однако, не по нутру. Они начинают вставлять новоявленному колонизатору палки в колеса, и затея новоприбывших "либерталийцев" кончается тем, что через полтора года Бенёвский бросает своих подданных на произвол судьбы и отправляется восвояси.
Почти пять лет полковник проводит в Англии, куда перебирается жить после Мадагаскара, и зарабатывет тем, что описывает своё беспримерное путешествие из Азии в Европу в разных ракурсах и в различных формах — его книги мгновенно становятся бестселлерами в Англии, Германии и Франции. Затем Бенёвский едет в Америку, и провозглашение независимости США застает его в Балтиморе, где он состоит на службе богатого коммерческого дома "Веsson & Son" в качестве администратора по финансовым вопросам, а попросту — Бенёвский занимается выколачиванием денег из зарвавшихся должников приютившей его фирмы. В 1784 году неугомонному поляку удается убедить своих хозяев отправить на Мадагаскар экспедицию, дабы основать там процветающие поселения и вести выгодную торговлю с местными жителями назло загребущим французам. Вскоре из Балтимора в сторону Африки отправляется хорошо экипированный и вооруженный бриг "Капитан Пратт".
В январе 1785-го "Капитан Пратт" прибывает на Мадагаскар и ведет из своих мощных пушек обстрел французского форта Носси-Бэ. На берег высаживается десант, но овладеть укреплениями ему не удается. Тогда полковник решает сменить тактику. Он заключил союз с вождями наиболее могущественных мальгашских племен и взялся обучать их воинов всяким военным приёмам. Первые сражения, имеющие целью изгнать французов с Мадагаскара, имели успешный исход, однако французы не уступили, а перебросили с Иль-де-Франса (Реюньона) подкрепления.
В начале 1786 года Бенёвский терпит от французов сокрушительное поражение, и ему с частью команды только чудом удается спастись на "Капитане Пратте" в открытом море. Несколько месяцев о нем ничего не слышно, и французские власти решили, что неугомонный полковник отправился восвояси, но в конце концов "Капитан Пратт" объявляется в Бенгальском заливе и атакует французские торговые суда, курсирующие между Индией и Голландской Ост-Индией, Индокитаем и Филиппинами. Французы направляют на поимку новоиспеченного пирата целую эскадру, но Беневский не так прост, чтобы попасться к ним в руки. Он совершает переход на другую сторону Индостана, в Аравийское море, и захватывает несколько кораблей, перевозящих драгоценности из Гоа во Францию. Самой последней добычей удачливого поляка был французский галеас "Анжеблуа", на котором, по сообщению губернатора французской колонии в Индии Мариуса де ля Гуэльера, находилось золота и бриллиантов на поистине фантастическую сумму — немногим менее пятнадцати миллиардов франков…