Чтение онлайн

Я пошла к двери и уже на пороге услышала негромкое:

– Кассандра. – Глянула через плечо. – Береги его. Ты очень ему нужна. От тебя зависит выбор. Выбор для всего мира. Береги.

Я ощутила, как невольный холодок пробежал по спине. Хотя с чего бы? Еще одно странное полубезумное предсказание Ирмы.

– Кого? – выдохнула я.

– Чудовище, – с грустной нежностью произнесла она.

Я не стала отвечать и молча вышла. И лишь за дверью поняла, что Ирма впервые назвала меня настоящим именем. Надо же, а я думала, она его даже не знает…

От Ирмы я уходила в смешанных чувствах. В голове кружил водоворот мыслей, которые следовало хорошенько обдумать. Но прежде навестить дражайшую родительницу.

У дверей караулили два застывших гвардейца, и я хмыкнула, глянув на них. Август сделал вид, что не заметил. Открыл дверь и замер возле нее.

– Кассандра.

Моя мать – как всегда собранная и строгая, в черном мундире, с гладко уложенными волосами, – встала, когда я вошла. На миг в ее прозрачных глазах мелькнуло что-то странное. То, чего я не видела там раньше. Чувство? Но Аманда отвела взгляд, не дав рассмотреть больше.

– Ваше святейшество, – с легкой иронией произнесла я.

– Вижу, ты все еще злишься, – кивнула она, подтверждая свои слова.

– А я вижу, что тебя устроили с комфортом, – я обвела рукой комнату, небольшую, но довольно удобную и оснащённую всем необходимым. – Я надеялась увидеть карцер, подобный тому, что был в Кастеле. Кстати, до сих пор гадаю, кто меня туда отправил, ты или Агамена?

– Ты кровожадна, – по губам матери скользнула улыбка. – Истинная Совершенная.

– Я не просила об этом!

– Да. Но другого способа спасти тебя не было. И я ни о чем не жалею. – Аманда перевела взгляд на Августа у двери. – Понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Потеря любви ранит… Поначалу.

– Вряд ли вы действительно знаете меня, архиепископ, – спокойно сказала я, не сдержав улыбки, и Аманда вздрогнула. А потом вперила взгляд сначала в меня, потом в Августа.

– Нет, – мотнула она головой, и серебристая прядь выскользнула из прически, нарушая строгий образ. – Не может быть. Ты не могла сохранить это чувство! Я знаю! Я тоже когда-то любила! После Возвышения прошлые привязанности отмирают и опадают, как сухие листы с дерева!

– Не мои. – Я сделала шаг назад и взяла Августа за руку. – Мои цветут пышным цветом, Аманда. Может, ты просто любила недостаточно сильно?

– Это лишь самообман!

Я рассмеялась, и женщина, так похожая на меня, остолбенела.

– Ты ошибаешься. Во всем. И я не виню тебя за Возвышение, возможно, я даже могу понять твои мотивы. В конце концов, ты ведь и правда спасла мою жизнь. Но меня мучает вопрос… Кем был инквизитор, ставший жертвой для ямы скверны? Дух ты забрала у Джемы, а у кого отняла жизнь?

Вопрос, терзавший меня в песках, заставил Аманду дрогнуть. Сколько раз я прокручивала в голове ту сцену, пытаясь разглядеть человека на железном лепестке!

– Кто умер, чтобы я стала Совершенной? Отвечай!

– О… – Аманда, словно не веря всматривалась в мое лицо. – Тебе и правда не все равно… А ведь первый признак удачного Возвышения – равнодушие к судьбе тех, кто стал донором и жертвой.

– Кто?!

– Дамир Норингтон, – четко произнесла Аманда, и я до хруста сжала зубы. Перед глазами пронеслось видение далекого прошлого: девочка на своем первом балу и златокудрый мальчик, словно сошедший с открытки, что пригласил ее на танец…

Того мальчика давно нет, он стал мужчиной и инквизитором, причинил мне много неприятностей, и все же… он не должен был умереть вот так! Я не хотела, чтобы он умирал!

Развернувшись, я пошла к двери.

– Кассандра, постой! Постой, я должна тебе сказать…

Но я уже не слушала. Засов со скрипом лязгнул, снова опускаясь. Аманда, растеряв свою отстранённость, что-то кричала за дверью, и потому я ускорила шаг, желая оказаться от нее как можно дальше. Надо как-то сказать об этом Джеме… Впрочем, Джеме надо сказать не только это. В песках было не до откровений, но сейчас их время настало. Я сжала ладонь молча идущего рядом Августа.

– Ты не виновата, – тихо ободрил мой муж.

– И ты тоже. В том, что стал пристанищем для скверны. Но от этого не легче, верно?

Он кивнул. Тепло его руки согревало и ободряло. Да. Мы не виноваты, в том, что с нами случилось. И все же на душе стало паршиво.

– Надо найти Джему и все ей рассказать, – решила я. – Она должна знать правду.

Он кивнул, соглашаясь. Поддержку и любовь Августа я ощущала всей своей душой, и этого становилось легче. Мы вместе, а значит, мы справимся. Джема, конечно, будет в ужасе, но она поймет меня. К тому же Латиза намекнула на шанс для Ржаник, может, равилонцам удастся ей помочь и вернуть Дух. Конечно, для начала надо помочь самим равилонцам…

Я вздохнула. Ладно. Как говорит отец, будем решать проблемы по одной!

Встреченная в коридоре Мальва сказала, что видела Джему направляющейся к большой гостиной. Сжав зубы, я направилась в ту сторону.

– Мне уйти? – спросил Август, когда мы подошли к резным дверям.

– Останься, – покачала я головой. – Тебя все это тоже касается. И потом, если Ржаник полезет драться, не уверена, что в этой ситуации смогу дать ей сдачи.

Я скорчила кислое лицо, а Август вдруг молча заключил меня в объятия. Я уткнулась лбом в мужское плечо и некоторое время просто стояла, слушая стук сердца.

– Все будет хорошо. Она твоя подруга, а значит – поймет, – сказал мой муж, и я вздохнула. Август даже сейчас видит в людях лучшее.

Больше всего хотелось уйти, но… я заставила себя отбросить это трусливое желание – я и так слишком долго откладывала этот разговор, – и наконец открыть дверь в гостиную.

Вот только Джема в гостиной оказалась не одна. Рядом стоял Брайн. Опять этот церковник! Я с трудом подавила досаду.

– Друзья мои, а вот и вы, ну надо же… Как раз хотел послать за вами, – широко улыбнулся парень, явив щербинку зубов. Вот только радостным он не выглядел, совсем наоборот. Белки его глаза покраснели, веки опухли, словно парень рыдал навзрыд или провел ночь без сна, под глазами залегли лиловые тени, а возле губ морщины. Церковник казался измученным и совершенно больным, я даже подумала, не подхватил ли Брайн какую-нибудь заразу.

Его лихорадочный и какой-то безумный взгляд прилип ко мне, и поморщившись, я отодвинулась от Августа. Может, служителя церкви коробит столь явное проявление наших чувств? На миг показалось, что Брайн швырнет в нас что-то тяжелое, таким недобрым было его лицо.

Или это лишь почудилось, потому что Брайн мне не нравится?

Чувство было нелогичным, ведь парень искренне пытался вести себя дружелюбно, и все же мне виделось нечто… искусственное. Впрочем, это объяснимо: служитель лишь прятал страх перед скверной, который наверняка испытывал.