Чтение онлайн

– Кроме того, всегда можно было напороться на какую-нибудь ядовитую рыбу, морского ежа или медузу, а в открытом море – и стать добычей хищной акулы, – с нервным смешком добавила девушка.

– Такое чувство, что все на Земле стремилось убить человека, – задумчиво заметил Трис. – Что ж, теперь, по крайней мере, понятно, почему люди были такими… агрессивными. Жестокий мир – для жестоких существ…

– Думаешь, если бы человеческий вид зародился на Неоле, люди бы были другими? Похожими на дейнаров?

– Возможно. А дейнарам, в свою очередь, пришлось бы стать жестче, будь они вынуждены выживать в столь же суровых условиях.

– Ну, если так, есть надежда, что люди, осевшие на Неоле, никогда не повторят судьбу своих предков…

На обед они выбрались в один из уютных ресторанчиков Парадиза, где попробовали несколько экзотических блюд, основу которых составляли морские водоросли (от «деликатесов» из крабов, креветок и рыбы Трис наотрез отказался). Затем немного погуляли по оживленной набережной, посетили впечатляющих размеров океанариум, похожий на какой-то другой, совершенно фантастический мир, прокатились на колесе обозрения – а когда небо над горизонтом окрасилось в закатные тона, арендовали катер и отправились к одному из дальних островков, прихватив с собой покрывало, корзинку с фруктами и бутылку гранатового вина.

– По-моему, день удался, – заметила Дафна, с довольным вздохом откинувшись на мягкую спинку сиденья, когда беспилотный катер набрал скорость.

Трис кивнул, зачарованно наблюдая за разгорающимся в небе оранжево-багровым пламенем, отблески которого румянили пушистые бока облаков и мягко вспыхивали на темнеющей поверхности волн. Берег остался позади, и их катер, казалось, летел навстречу прекрасной, бескрайней бездне, где грань между небом и водой оставалась различимой лишь благодаря полыхающему шару солнца да неровной цепочке выросших впереди островков. Не в силах подобрать слов, которые могли бы выразить обуревающие его эмоции, Трис протянул руку и сжал пальцы Дафны, которая в ответ молча прижалась щекой к его плечу.

Пятью минутами позднее они уже расстилали покрывало на светлом, почти белом песке совсем небольшого Изумрудного острова, по-видимому, получившего свое название благодаря сочной зелени растущих в его центре пальм. Он располагался поодаль от соседних островов и в этот час был совершенно безлюден – а потому идеально подходил для ищущих уединения влюбленных. Выложив на пластиковое блюдо нарезанные дольками фрукты и наполнив бокалы вином, Дафна и Трис сели поближе друг к другу, зарылись босыми ногами в еще теплый песок и под умиротворяющий шелест волн принялись любоваться догорающим вдали закатом.

Совсем скоро солнце полностью скрылось за горизонтом и в мире воцарилась ночь. Звезды – огромные и невероятно близкие – ярко засияли в иссиня-черной пропасти над морем, посеребренным нежным светом неразлучных Азара и Кесиды, который не могли затмить далекие огни Парадиза. Кесида всегда напоминала Дафне земную Луну (правда, та была чуть больше и ярче) – и сейчас девушка вновь невольно задалась вопросом, как выглядело звездное небо над родной планетой ее предков. Было ли оно так же красиво, замирали ли сердца людей при взгляде на него так же, как сейчас замирает ее собственное?

Кажется, она думала об этом каждый раз, бывая здесь с Адрианом…

– Тебе грустно? – тихо спросил Трис, мгновенно уловивший перемену в ее настроении.

– Нет, вовсе нет, – покачала она головой и, одним глотком допив содержимое своего бокала, отставила его в сторону. – Просто… красота этого места всегда трогает меня до мурашек – и наводит на странные мысли.

– Наверное, я понимаю, о чем ты. Когда я засыпаю там, в Лесу, глядя на звезды, в ночной тишине, я начинаю чувствовать себя крошечной песчинкой, затерянной во Вселенной – прямо как сейчас. Звучит немного пафосно, знаю…

– Нет, нисколько. Думаю, однажды подобное чувство испытывает каждый, – произнесла Дафна и с легкой усмешкой добавила: – Особенно после бокала хорошего вина.

– Меня пьянит не оно, – серьезно ответил Трис, не сводя с нее взгляда своих по-кошачьи раскосых глаз, в янтарной глубине которых плескался пойманный лунный свет. Легкий ветерок, долетающий с моря, перебирал длинные пряди его золотисто-каштановых волос, и Дафна, не удержавшись, протянула руку, медленно пропустила их между пальцами. Затаила дыхание, всем своим существом впитывая пронзительную красоту момента, этого пустынного песчаного острова, омываемого тихо шепчущими что-то волнами, бархатной ночи, усыпанного яркими блестками звезд бездонного неба над их головами – а затем все вокруг стало неважно, потому что Трис порывисто прижался губами к ее губам.

Его поцелуй отдавал терпким привкусом вина и едва ощутимой солоноватостью моря, и это сочетание показалось Дафне восхитительным. Запрокинув голову, она ответила любимому с таким пылом, что тот, дав, наконец, волю обуревающей его страсти, рывком притянул ее к себе, заскользил теплыми ладонями по ее спине и бедрам, сминая тонкую ткань сарафана. Когда его пальцы добрались до обнаженной кожи девушки, она непроизвольно выгнулась ему навстречу, ошеломленная силой охватившего ее желания, и нетерпеливо дернула его за ворот рубашки.

– Снимай, – выдохнула она, с трудом оторвавшись от его губ.

Через несколько секунд их одежда в беспорядке полетела на песок, и оба на какое-то время замерли, рассматривая друг друга с жадным восхищением в скупом ночном свете. Тело Триса было божественным: широкие, бугрящиеся мышцами плечи, плоский рельефный живот, узкие талия и бедра, покрытые ровной порослью едва заметной светлой шерсти, отсутствующей, как, невольно краснея, отметила Дафна, лишь в области паха.

– Ты – само совершенство, – прошептала она, несмело подняв взгляд на амавари.

– Нет, – возразил он, и глаза его с расширившимися до предела зрачками золотисто замерцали. – Совершенство – это ты. Самая красивая, самая желанная… Моя любимая, – тихо добавил он, вновь приникая к ее губам своими.

Мягким – и в то же время непривычно напористым движением он опрокинул ее на покрывало, придавив сверху тяжестью своего большого, будто покрытого бархатом, тела. Приподнялся над ней, опершись о локти, и продолжил целовать – сперва губы, легонько прикусывая их ощутимо острыми (как у дейнаров, отстраненно подумала Дафна) зубами, а затем – шею, оставляя на нежной коже невидимые горящие следы. Девушка прерывисто вздохнула, впившись ногтями в его плечи, и он тут же поднял голову, прошептал, отыскав ее взгляд:

– Все хорошо? Я не слишком… неуклюжий?

– Все прекрасно, – чуть охрипшим от возбуждения голосом заверила его она. – Ты разве не чувствуешь, как сильно я хочу тебя?

– Чувствую. – Он коротко усмехнулся и, наклонившись, оставил на ее груди цепочку легких, почти невесомых поцелуев. Скользнул ниже, но Дафна, зарывшись пальцами в его густую шевелюру, настойчиво потянула его вверх, привлекла к себе, ничего так не желая в это мгновение, как слиться, наконец, с ним воедино. И когда это произошло, она вдруг ощутила – каждой клеточкой тела и каждой частичкой души – как в нее хлынула неведомая живительная энергия, пьянящая сила, которую носил в себе амавари, наполняя ее вены огнем и эйфорией. Все ее чувства, и без того оголенные, еще больше обострились, и на пару секунд ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание от накрывающего ее мощными волнами наслаждения. Зрение ее будто расфокусировалось, и ей пришлось несколько раз сильно моргнуть, чтобы понять, что увиденное ей не мерещится – и вокруг действительно происходит нечто неописуемое. Окружающие их мелкие предметы, лежавшее до этого на песке и покрывале – камешки, ветки, их одежда, посуда и даже полупустая бутылка из-под вина – внезапно взмыли в воздух на пару метров и зависли, точно повинуясь какому-то чудесному заклинанию. И что еще удивительнее – само ее тело, все еще придавленное телом любимого, больше не касалось земли, поднявшись над ней по крайней мере сантиметров на двадцать. Дафна не успела толком поразиться случившемуся, как все кончилось: Трис, издав сдавленный рычащий звук, обессиленно уткнулся губами ей в висок, и они оба рухнули обратно на землю, вместе с дружно посыпавшимися вниз предметами.