Чтение онлайн

– Еще увидимся, – его разбитые губы растянулись в кривой усмешке.

После чего, скользнув мимолетным взглядом по телу Руфуса, он развернулся и, наконец, покинул лабораторию.

Пол под ладонями Дафны почему-то покачивался, как поверхность неспокойного моря, и она отчаянно вцепилась в тело Триса, точно оно было якорем, не позволяющем ей уплыть в черные воды небытия. Парень вдруг тихо, но отчетливо застонал – и открыл все еще наполненные золотыми всполохами глаза.

– Ты… жив… – Дафна попыталась наклониться к его лицу, но окружающая реальность куда-то предательски кувыркнулась, и девушка бессильно уронила голову Трису на грудь. Под своей щекой она чувствовала тепло его тела, слышала сильное, уверенное биение его сердца, которое, вдруг с облегчением поняла она, не задела выпущенная из оружия Гая пуля. А раз так, он сумеет себя исцелить.

И с этой успокаивающей мыслью она провалилась в поглотившую все вокруг темноту.

***

Они стояли, держась за руки, подставив лица жарким лучам полуденного солнца, которое словно пыталось наверстать все те долгие дни, что провело в плену сумрачных туч. Мир, омытый водой, свежий и сверкающий, как изумруд, лежал перед ними, маня к себе ликующими голосами птиц, запахами цветов и трав и живительной прохладой таинственной чащи. Лес радовался жизни, и, глядя на него, хотелось жить и им.

Сезон дождей в этом году закончился раньше, чем обычно – с трагических событий в Центре прошла неделя, а небо над Антроповиллем уже слепило глаза своей безупречной синевой. Улицы, дороги и площади высохли за считанные часы и вновь были залиты ярким солнечным светом, пока еще не вызывающим недовольства горожан. Пройдет еще неделя – и все они устремятся в Парадиз, к белым, обжигающе горячим пескам пляжей, кристально-бирюзовому морю, комфортным яхтам и бунгало, обещающим рай на земле.

– Я так и не показала тебе море, – вздохнула Дафна, поворачиваясь к Трису.

– Еще покажешь – когда все уляжется, – попытался успокоить ее он.

Но ни он, ни она точно не знали, вернется ли Трис когда-нибудь в город, все еще гудящий от произошедшего, точно разворошенный улей.

Полиция прибыла в Центр спустя всего несколько минут после того, как его на одном из исследовательских флаеров покинули Деймос и Хель. Догнать их не удалось, а флаер после обнаружили брошенным далеко за чертой Приграничья; внутри находилась только Оливия, да и та – в бессознательном состоянии. Впрочем, Дафна считала, что девчонке еще повезло: Деймос все же ее не убил, а лишь хорошенько приложил головой о борт перед тем, как скрыться в Лесу со своей косматой подругой.

К Штрому, Моримото и трем ее подчиненным фортуна оказалась не так благосклонна. Как и, пожалуй, к Хельге и директору Дрейку, которым предстояло в полной мере понести ответственность за непосредственное участие в незаконном проекте Леонарда. Представителям полиции удалось найти и прямые доказательства их вины, и даже, насев на Дрейка, отыскать тело несчастной Элео. А еще, кроме показаний Дафны, у них был свидетель и жертва в одном лице – Трис.

Ну и, конечно, труп Руфуса.

Раны Гая, к счастью, оказались не опасны для жизни, и одного сеанса терапии в «Панацее» хватило, чтобы поставить его на ноги – как и вернуть его лицу былую привлекательность. Быстро пошла на поправку и Дафна. Что касается Триса, его совершенное тело позаботилось о себе само: каким-то непостижимым образом вытолкнуло застрявшую в нем пулю и бесследно затянуло нанесенную ею рану. Думая о потрясающей способности Триса к самоисцелению, Дафна всякий раз благодарила небо за то, что пуля прошла чуть правее его сердца – вполне смертного, вопреки всему, что говорили люди.

Пожалуй, он сумел бы исцелить и их с Гаем, не унеси их из лаборатории подоспевшая бригада медиков.

Всю последующую неделю Триса продержали в отдельном помещении в Центральном полицейском участке, откуда он мог выходить лишь в сопровождении пары вооруженных (теперь уже настоящим боевым оружием) полицейских. С Дафной они виделись в их же присутствии. Он бы оставался там и дольше, до даты назначенного судебного разбирательства над Дрейком и остальными – но события сложились иначе.

Во-первых, патрулирующие территорию Приграничья дроны сообщили о прибывшей из Леса делегации дейнаров, которая требовала выдать им останки Элео. И передать им тело должен был не кто иной, как Трис. Кроме того, настроенные крайне воинственно туземцы заявили, что собираются забрать Триса с собой, а в случае отказа «люди познают гнев всех племен Народа Леса».

Во-вторых, начались волнения и среди самих антроповильцев – точнее, тех из них, кто являлся людьми. Присутствие в городе существа, созданного и выращенного в лабораторных условиях безумным ученым, опасной химеры, обладающей невероятными способностями, очень быстро породило среди них панику. Люди (не все, но многие) требовали посадить «мутанта» под замок, а еще лучше – изгнать его из Антроповилля, где ему, по их глубокому убеждению, было не место.

В-третьих, Трис и сам захотел уйти в Лес.

Через пару дней после того, как был убит Штром, а Деймос и Хель сбежали из города, ему вновь приснилась Элео. Трис, как обычно, стоял на берегу лесного озера, окруженного древними деревьями-исполинами, и вглядывался в горизонт, на этот раз не затянутый мистическим жемчужным туманом. Там, с каждой секундой отдаляясь от земли, неторопливо скользила по безмятежной водной глади узкая лодка, в которой можно было различить тонкую девичью фигуру – Элео. Лица ее было не разглядеть, но Трис чувствовал: она смотрит прямо на него.

«Верни меня домой», – прошелестел ее голос прямо над его ухом, и Трис кивнул, зная, что выполнит данное ей обещание, чего бы это ему ни стоило.

Прибрежный песок зашуршал под чьими-то тяжелыми шагами, и через секунду рядом с Трисом остановился Кор, не отрывающий взволнованного взгляда от тающей вдали лодки.

– Элео! – крикнул он, подавшись вперед, словно собираясь войти в воду – но Трис схватил его за плечо, мягко удержал на месте.

– Она, наконец, может обрести покой, – тихо сказал он юноше. – Не мешай ей.

По кромке горизонта расплывалось сияние, чистое и теплое, точно свет восходящего солнца; оно постепенно окутало и лодку, и застывшую в ней девушку – но, прежде чем окончательно раствориться в нем, Элео вскинула руку и, прощаясь, помахала Трису и Кору, бок о бок стоящим на берегу.

– Эйо дарио тэ, – едва слышно прошептал, приложив ладонь к груди, Кор.

«Я люблю тебя».

А после, за те быстротечные мгновения, что оставались до окончания сновидения, Трис рассказал дейнару обо всем: о похищении и дальнейшей печальной участи его сестры, о модификантах, о смерти их создателя. О том, что люди не знали о происходящем в лаборатории ксенологов – а, знай, не допустили бы этого. И о том, что останки Элео будут обязательно возвращены ее сородичам.

– Только ее уже не вернуть! – Кор, разумеется, был вне себя от ярости и боли.

– Нет, – печально согласился Трис. – И ты вправе жаждать мести и ненавидеть весь людской род. Пока что ничего хорошего от них Дей’н’Ар не видели. Еще недавно я и сам считал их едва ли не монстрами…

– И что изменило твое мнение?

– Любовь, – просто ответил он. – Я встретил Дафну, и она заставила меня взглянуть на людей другими глазами. Не все они заслуживают ненависти, Кор.

– И однако же, они ненавидят тебя, – веско возразил юноша. – Уходи от них, пока тебя не постигла судьба моей сестры. Живи с нами, в Лесу. Здесь твое место. Мое племя примет тебя, и моя мать не будет против – я с ней поговорю. В конце концов, в тебе есть частица нашей Элео… частица амавари. И ты ее достоин – я это вижу.