Чтение онлайн

– Я не знаю, – сказал Вик. – Это шунт. Это ёбаный шунт.

– Но как…

– Мешок! – крикнул Вик. – Сделай хоть чё-нибудь, а? Помоги!

Он развернул валяющийся рядом с телом пластиковый мешок. Заскрипела молния.

– Но как…

– Помогать будешь, твою мать!

Вик попытался в одиночку запихнуть в мешок тело, похожее теперь на разломанный, разодетый в грязную одежду манекен. Пётр стал помогать, но руки у него тряслись, и тело худенькой девушки показалось ему таким тяжёлым, словно было отлито из свинца.

– Ты как, нормально? – спросил Вик, застёгивая молнию.

Пётр кивнул.

– Я сам донесу. А ты палку возьми.

Вик сгорбился, закинул чёрный мешок себе на плечо и медленно, вразвалку, зашагал к фургону.

– Дверь мне откроешь! – прокряхтел он.

Пётр обогнал его – хотя даже ходить у него получалось с трудом, – и открыл задние двери фургона. Вик бросил в кузов мешок – к двум другим, точно таким же – и вытер рукавом подразумеваемый пот со лба.

– Палка! Палку хоть забери.

Пётр вернулся туда, где лежало тело. На льду темнело несколько пятен крови, а пепельный снег всё ещё искрил и кружился в воздухе, хотя свет от фонаря над подъездом уже тускнел – как будто кончался питающий его ток или же освещать теперь было нечего. Пётр не сразу нашёл палку, потом заметил её, наполовину в тени, шагнул, и что-то хрустнуло у него под башмаком. Наклонился. Под ногами лежал небольшой кристалл странной, неправильной формы, напоминающий кусок расплавленного стекла. Пётр подобрал его и спрятал в карман. Поднял палку.

Вик уже сидел за рулём и проверял запланированный маршрут, медленно водя над экраном испачканными кровью пальцами. Пётр уселся рядом, машинально схватил лежащие над бардачком сигареты, вытряхнул одну из пачки, но решил, что курить в его состоянии не стоит.

– Выпить есть? – Вик вытащил из кармана в двери замасленную тряпку и протёр пальцы. – Ты ж там ещё чёт приволок?

– Да, было немного.

Пётр достал из куртки старую помятую фляжку.

– Как и не пили ничего… – пробормотал Вик.

Он забрал у Петра флягу и сделал глубокий глоток. Лицо у него тут же перекосило, как от инсульта.

– Ох, и дерьмище! – процедил Вик и машинально вытер губы всё той же кровавой тряпкой, мазнув тёмным по бороде. Через секунду он опомнился и смачно сплюнул на пол фургона. – Неудивительно, что ты полуживой ходишь! Это ж ракетное топливо, блядь!

– Извини, двенадцатилетнего виски нет.

Вик хмыкнул и резко, как если бы они выезжали на срочный вызов, воткнул передачу. Монотонный женский голос предложил активировать автопилот, и Вик раздражённо ударил по экрану на приборке ладонью – как будто дал пощёчину обнаглевшей зазнобе.

– Может, лучше и правда она сама… – начал Пётр.

– Не еби мозг, – сказал Вик.

Они тронулись, и фургон затрясло на рытвинах. Пётр прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Каждый удар сердца отдавался в висках.

Они выбрались из окраин и заехали внутрь четвёртого кольца, не говоря ни слова.

– Сходил бы ты к врачу, – сказал Вик, когда на улицах стали появляться первые огни.

Он вёл, вцепившись обеими руками в руль, хотя обычно вращал баранку двумя пальцами.

– А чего врачи? Смысл? Больше спать, меньше пить. Меньше этого, мать его, стресса.

Пётр усмехнулся. Вик кивнул.

– Меньше пить – нормальный ваще совет.

– Уж извини. Сам-то вчера…

Пётр схватил с приборной панели пачку. Дрожь в руках унялась, но закурить он не решался.

– Не кури, – сказал Вик.

Пётр молча спрятал пачку в куртку, чтобы та не маячила перед глазами.

– Дай лучше глотнуть малость!

– Нет уж! Хрен тебе! Веди давай!

– Да и хер с тобой! Обойдусь без ракетного топлива!

– Обычная китайская водка.

Пётр посмотрел в окно. Все дома на улице были чёрные, электричество по расписанию давно отключили, но хотя бы работало освещение дорог. Редкие фонарные столбы почему-то напоминали сигнальные вышки – реле для передачи световых сигналов в темноту. Фары фургона выхватывали из сумрака узкие островки обледенелого тротуара и голые бетонные стены с вычурно нарисованными иероглифами.

– Тяжёлый год просто, – сказал Пётр. – Тяжёлая осень.

– И не говори, бля! Для сентября падали многовато. Скорей бы уж тот сортир убрали на хер из патруля!

– А чего, собираются?

– Давно! Там уже не город ни хуя, а…

– Мёртвый город.

– Мёртвый, да! А мёртвое есть мёртвое.

Они въехали в тёмный квартал. Вик сбросил скорость, недовольно всматриваясь в выщербленное полотно дороги. Пётр вытащил из кармана чёрную метку – страшно хотелось курить, нужно было хоть чем-то занять руки.

– Отдашь мне потом, – зевнул Вик. – Я же их сдаю.

– А чего там? Образец крови или чего?

– Ты уже спрашивал. Не знаю. Образец крови там или чё.

– Странная штука.

– Странная. А ничё больше тебе странным… – Вик кашлянул, поперхнувшись словами.

– Раньше жетонов этих не было, насколько я помню.

– Да как раньше… – Лоб у Вика собрался складками. – Я когда ток в эска пришёл, их уже вводили. Проще с ними. Как-то там херня эта хитро называется… Заключение о смерти, вот! Зос. Хотя… Чёрная метка, она, блядь, и есть чёрная метка.

– Ясно.

– Тут много ерунды всякой, ещё привыкнешь. Я за пять лет научился не замечать.

– Ерунды? Вроде этой твоей палки?

Вик поёжился и промолчал. В конце проспекта показались огни. Вик выключил дальний, и фургон тут же подпрыгнул на скрывшейся в темноте ямке – так, что Пётр чуть не ударился головой о стекло.

– Бля, извини!

– И как эта колымага ещё ездит!

Они выехали на соседнюю улицу и затормозили на светофоре – первом работающем из всех, которые попадались им по пути. Третье кольцо было уже близко.

Через дорогу, недоверчиво озираясь на остановившийся фургон, пролетели два подроста – оба в бесформенных дутых куртках раздражающе ярких цветов.