Чтение онлайн

Пётр совершенно не понимал, зачем его подобрал. Сломанная карта памяти, не соединённая с синькой, уникальный дизайн, из-за которого кристалл напоминал то ли кусок оплавленного стекла, то ли окаменелую личинку насекомого. Дорогая придурь для дурной молодёжи. Трещина внутри странно уменьшилась в размерах и казалась незначительным изъяном – вроде тех, из-за которых снижают цену драгоценным камням. Пётр несколько раз моргнул, ещё раз всмотрелся в кристалл и бросил его на стол. Тот покатился по клеёнчатой скатерти со стилизованными под иероглифы узорами и ударился о бутылку.

Пётр пыхнул сигаретой. Тяжёлый сизый дым обволок на мгновение треснувший камень. Сердце отпустило, прошла головная боль.

Пётр налил ещё водки.

И вспомнил о мёртвой девушке с шунтом.

Бездомная, у которой шунт в голове стоит больше, чем он зарабатывает за год. Её посмертная агония – словно она пыталась добраться куда-то, сделать что-то, несмотря на собственную смерть.

Пётр повёл плечами от внезапно вернувшегося холода.

Он вдруг подумал, что зря не настоял на вызове группы, пусть бы они и прождали их всю ночь. Вик с электрической палкой. Кровь, брызнувшая из глаз. Чёрная и густая, как патока.

Он допил залпом водку и снова наполнил стакан. Сигарета догорела. Он закурил вторую.

Утренний свет за окном раздражал. За неделю с небольшим в СК Пётр так и не привык спать среди дня. Он встал – покачнулся, но устоял, разведя руками, – включил потолочную лампу и зашторил окно. Можно было притвориться, что день, не успев начаться, промелькнул где-то между вторым и третьим стаканом, и уже наступила ночь.

Тихая мёртвая ночь.

Он поднялся из-за стола, только когда добил бутылку.

Его шатало, и он впечатался в стену плечом, выбираясь из кухни. Кое-как добрался до спальни и, не раздеваясь, свалился в кровать.

Проснулся Пётр, когда сквозь прогалины в шторах уже пробивался плотный полуденный свет. Он весь вспотел. Сердце бешено молотило. Он добрёл до ванной – пробираясь сквозь загустевший, пропитанный запахом говяжьего брикета воздух, – вытащил из аптечки пузырёк, вытряс несколько капель на язык и запил водой из-под крана.

От едкой горечи его чуть не вырвало. Он несколько раз глубоко и медленно вздохнул, чтобы успокоить желудок. Вернулся в кровать, но сна больше не было. Тогда Пётр вышел в гостиную, стараясь двигаться осторожно и медленно, как будто из-за любого резкого движения у него брызнула бы кровь из глаз. Капли должны были скоро подействовать. Он мог посмотреть какой-нибудь фильм или передачу – что угодно, лишь бы немного отвлечься.

Пётр стоял у голой шершавой стены и водил по ней ладонью, точно нащупывал тайную дверь, однако минбан, который обычно спешно отзывался на жесты, никак не включался. Стена оставалась белой и пустой. Сдавшись, Пётр свалился на диван.

Было тихо. Как и всегда.

Пётр прикрыл глаза, и в этот момент с потолка прогремел барабанный бой. Пётр вскочил на ноги, но тут же ослабленно осел на диван. Стена взорвалась красками, замелькали огромные, в человеческий рост, буквы – так быстро, что ничего невозможно было прочесть, – и пошёл обратный отсчёт. Под самым потолком, залезая на стыки стен, пульсировали яркие неровные цифры – резко высвечивались, увеличивались судорожным рывком, сжимались и тонули в цветовом месиве. Отсчёт ускорялся, как биение сердца. Цифры стремительно приближались к нулю. Начиналась какая-то передача или хамский рекламный ролик. Пётр взмахнул рукой, отбросив это раздражающее мелькание в сторону, прочь из комнаты. Звук под потолком оборвался. Изображение на стене на секунду застыло, как на стоп-кадре, а затем потускнело и сгинуло.

Виски вновь буравили раскалённые иглы.

Пётр поплёлся в ванную. Он был ещё в уличной одежде – лишь куртка валялась на кухне, брошенная, пока он допивал вчерашнюю бутылку. Рубашка под свитером пропотела насквозь и прилипла к телу. Пётр снял через голову свитер, надеясь, что холод протрезвит его, остудит кровь. Он открыл кран и подставил шею под струю ледяной воды. Затем взглянул на себя в зеркало.

Глаза покраснели и стали мутными, пустыми, как у незрячих, как у мёртвой девушки, которую воскресил свихнувшийся шунт.

Пётр доковылял до кухни. Холод раздирал кожу. Головная боль так и не отпустила. Водки не оставалось. Кристалл, о котором он уже и забыл думать, по-прежнему валялся на столе.

Пётр остановился у самодельной вывески. Кусок мятого гофра, пришпиленный над дверью. Криво намалёванное светящейся краской «ТехникА» – с прописным «А», как будто это имело особенное, понятное только избранным, значение.

Пётр зашёл и прищурился.

Внутри было темно, как в подвале, и лишь высоко, под потолком, мигало несколько цветных диодов, поддакивая неслышной мелодии – красный, синий, зелёный, снова красный, снова зелёный.

– Есть кто? – крикнул Пётр.

Впереди, у стены, послышались шелест и скрип, а через секунду над головой у Петра засветилась лампа.

«Подвал» был точным определением. Узкое, с низким потолком помещение завершалось длинным столом, за которым сидел тощий паренёк в огромной, с чужого плеча, искусственной дохе. За спиной у него висела табличка с красной надписью «Warning! This song has no words!» и вереницей мелких, уродцеватых иероглифов, означавших, по-видимому, то же самое. К стенам были приколочены полки с поломанной техникой – терминалы, считыватели, пыльные платы.

– Вы чё хотели-то? – Парень уставился на Петра осоловелыми глазами. – Вам на ремонт?

– Ремонт? Нет.

Пётр подошёл к столу и показал парню кристалл – он держал его двумя пальцами, как драгоценность для ломбарда, но в тусклом свете подвала тот напоминал, скорее, кубик мутного льда.

Парень моргнул несколько раз, словно в глазах у него спросони двоилось.

– И чё?

– Знаешь, чего это за штука?

– Ну ясное дело! Ток я тут ничё не покупаю. Я продаю! – и, выпростав тощую руку из необъятной дохи, парень показал на забитые хламом полки.

– А я и не продаю, – сказал Пётр. – Мне нужно считать с кристалла данные. Можешь сделать?

– А-а! – Парень оживился. – Ну так другой разговор! Так бы сразу, да. Послайсить бы кристальчик можно, да. Через чоппер его подрубить, скажем, но тут дело сложное.

– Чоппер? – нахмурился Пётр. – В смысле, дело сложное? Так можно или нет?

– Червячка-то нет? – спросил парень и тут же сам замотал головой. – Нет червячка, ясное дело! Был бы червячок, ты бы тут не слайсил, – парень хихикнул, – тебя бы тут ваще не было! А без червячка…

– Твою мать! – рявкнул Пётр. – Так есть у тебя чего-нибудь или нет?!

Парень облизал обветренные губы, выудил из дохи тонкую захватанную сигаретку и закурил.

– Ты, старик, не обижайся, но тут дело такое… – Он выдохнул дым в потолок. – Штучки эти – они для тех, кто с червячками. Считать кой-чё можно, конечно. Ну так, послайсить чуток. Чё найдём – обойдём. Если там локер обычный, понатянем сток, что тебе за полжизни не разгрести. Но если какой навороченный – то тут я без гарантий. Я пару таких камешков крякал, так чуть мозги не вытекли! Муторно это!