Чтение онлайн

Дело обстоит таким образом, что я контролирую все патенты через фирму «Фейнголд и Чарни». Мы вполне способны сами заняться этим бизнесом и разработать такие типы протезных устройств, что это может кончиться получением людей со многими свойствами роботов. В этом случае пострадает ваш бизнес.

Если, однако, вы прооперируете меня сейчас и согласитесь делать это на сходных условиях и в будущем, вы получите разрешение на использование патентов и станете контролировать технологию как роботов, так и протезирования людей. Разумеется, исходное разрешение не будет выдано до тех пор, пока первая операция не будет успешно проведена и не пройдет достаточно времени для подтверждения того, что она действительно оказалась успешной.

Эндрю почти не чувствовал запретительных импульсов первого закона в ответ на те жесткие условия, в которые он ставил человека. Он научился понимать, что то, что первоначально похоже на жестокость, со временем может обернуться добротой.

Макдескью был ошеломлен.

– Я не могу сам решать подобные вопросы, - сказал он.
– Решение должны вынести несколько человек, а на это потребуется время.

– Я могу подождать разумное время, - сказал Эндрю, - но только разумное время.
– И он с удовлетворением подумал, что сам Пол не провел бы дела лучше.

На обсуждение ушло разумное время, и операция оказалась успешной.

– Я сильно возражал против операции, Эндрю, - сказал Макдескью, - но не по тем причинам, что могли прийти тебе в голову. Я бы ничуть не был против, если бы ее проводили на ком-то другом. Мне было страшно рисковать твоим позитронным мозгом. Теперь, когда твои позитронные схемы взаимодействуют с искусственными нервами, может оказаться трудным спасти твой мозг в целости, если с телом что-то случится.

– Я полностью доверял умению персонала «Ю. С. Роботс», - ответил Эндрю.
– И теперь я могу есть.

– Да, ты можешь пить оливковое масло. Как мы тебе объясняли, это будет означать периодическую очистку камеры сгорания. По-моему, достаточно неприятная процедура.

– Возможно. Если бы я не собирался пойти еще дальше. Вполне осуществима и самоочистка. Практически я уже работаю над устройством, которое будет перерабатывать твердую пищу, содержащую несгораемые фракции - неперевариваемые, если можно так сказать, и которые будет необходимо удалять.

– Тогда тебе придется предусмотреть анус.

– Да, его эквивалент.

– И что еще, Эндрю.

– Все остальное.

– И половые органы?

– Только если он мне потребуются. Мое тело - это холст, на котором я намерен нарисовать...

Макдескью ждал окончания предложения, и когда ему показалось, что его не будет, закончил сам:

– Человека?

– Посмотрим, - сказал Эндрю.

– Все это мелкие амбиции, Эндрю, - сказал Макдескью.
– Ты лучше, чем человек. Ты начал спускаться вниз с того момента, как выбрал органику.

– Мой мозг не пострадал.

– Нет. В этом я могу тебя заверить. Но послушай, Эндрю, весь прорыв в производстве протезных устройств, который сделали возможным твои патенты, связан в сознании людей с

твоим именем. Ты - признанный изобретатель, которому оказывают почести такому, какой ты есть. Для чего же продолжать игру со своим телом? Эндрю промолчал.

Дошла очередь и до почестей. Он стал членом нескольких научных обществ, включая и то, что было посвящено основанной им науке, названной им робобиологией, но которая позднее была переименована в протезологию.

В стопятидесятилетнюю годовщину создания Эндрю в его честь был устроен обед в здании «Ю. С. Роботс». И если Эндрю и усмотрел в этом парадокс, то не высказал его.

Пенсионер Элвин Макдескью специально приехал, чтобы занять место председателя. Ему было девяносто четыре года, и он был жив лишь потому, что имел протезирующие устройства, выполнявшие, кроме всего прочего, функции печени и почек. Венцом обеда стал момент, когда Макдескью, после короткой и эмоциональной речи, поднял бокал и провозгласил тост «за 150-летнего робота».

К этому времени сухожилия на лице Эндрю были переделаны так, что он уже был способен выражать определенные эмоции, но в течение всей церемонии он просидел в мрачной неподвижности. Ему не нравилось быть стопятидесятилетним роботом.

Пришло время, когда протезология вынудила Эндрю улететь с Земли. За десятилетия, прошедшие после празднования его юбилея, Луна стала миром, во всех отношениях, кроме силы тяжести, более похожим на Землю, чем сама Земля, а ее подземные города были довольно плотно заселены.

Протезирующие устройства там должны были работать при меньшей гравитации, и Эндрю провел на Луне пять лет, работая с местными протезологами над необходимыми адаптациями. В свободное от работы время он бродил среди роботов, каждый из которых относился к нему с тем же подобострастием, что и к людям.

Он вернулся на Землю, где по сравнению с Луной были тишь и гладь, и посетил контору «Фейнголд и Чарни» чтобы дать знать о своем возвращении.

Нынешний глава фирмы, Саймон де Лонг, был удивлен.

– Нам сообщили, - сказал он, - что ты возвращаешься, Эндрю (он едва не сказал «мистер Мартин»), но мы не ждали тебя раньше следующей недели.

– Я стал раздражительным, - резко произнес Эндрю. Ему не терпелось высказаться.
– На Луне, Саймон, я возглавлял исследовательскую группу из двадцати ученых. Людей, разумеется. Я отдавал распоряжения, с которыми никто не спорил. Роботы на Луне считались со мной так же, как если бы я был человеком. Почему же, в таком случае, я не человек?

В глазах де Лонга появилась настороженность.

– Мой дорогой Эндрю, - сказал он, - ты мне только что рассказал, что и люди, и роботы относились к тебе, как к человеку. Следовательно, ты и есть человек de facto.

– Быть человеком de facto недостаточно. Я хочу, чтобы со мной не только обращались как с человеком, но и законно признали таковым. Я хочу быть человеком de jure.

– Теперь это уже другой вопрос, - сказал де Лонг.
– Здесь мы столкнемся с человеческой предвзятостью и с тем несомненным фактом, что как бы ты ни напоминал человека внешне, ты все же не человек.