Чтение онлайн

– Садись, воевода, напротив меня. Надобно мне с тобою пошептаться.

Кирилло Евсеич с грохотом отодвинул тяжелый дубовый стул, и мягко уселся на него. Стул слегка крякнул под тяжестью его богатырского тела.

– Слушаю тебя, государь-батюшка.

– Заморцам сегодня дал разрешение разместить подле Барановца две своих крепости с гарнизонами.

Глаза Кириллы Евсеича удивленно расширились. В ответ царь скорбно закивал головой и продолжил:

– Десять тысяч лучников да пятнадцать тысяч всадников. Да-да, радость небольшая, а точнее полный три четырнадцать пятнадцать, сам понимаешь. И думается мне, что нужно нам в том районе ждать нападения со стороны так называемых мятежников, а точнее полевых командиров, которых развелось немало на бывшей Берендеевой земле. Так что, воевода, нужно придумать что-нибудь в этой стороне. Усиль гарнизон Барановца чем сможешь, да и людей пошли туда таких, что в военном деле опыт имеют. А рекрутов новых убери на …

– На центральное направление… – подхватил Кирило Евсеич.

– Все равно, главное на… чтоб не путались под ногами. Незачем пацанву губить понапрасну.

– А может, государь, погорячился ты с разрешением. Зачем же мы пускаем себе под мягко пузо волков?

– Твоя правда, конечно. Да только когда б не согласились – что им стоит устроить здесь повторение Берендеевского сценария?

– Так ведь, царь-батюшка, может тот сценарий они уже разворачиваю. А это всего лишь прелюдия, подготовка плацдарма, чтоб сожрать нас со всеми потрошками. – Кирило Евсеич каждое свое слово сопровождал не сильным, но доказательным ударом кулака по дубовой полированной столешнице.

– Ты воевода того… Не горячись… Царь я, али не царь… – глаза Гороха мелькнули секундным гневом. Потом он опустил голову и продолжил, будто жалуясь:

– Ой, не знаю, может и ошибочно я поступил. Да что уж теперь? Кстати, и вестфридец наш тоже зубки показал: дань требует. Естественно, для общих нужд с заморцами. Как обычно.

– И велика дань?

– Солидно. Почти миллион пудов зерна ржаного и пшеничного поровну к августу месяцу, пятьсот каменщиков на пять лет да тысячу баб пригожих, ясно для чего.

– Трудное дело. Совсем трудное, – вздохнул Кирило Евсеич.

– Вестфридцам добро было б дать по зубам, да и войско у них не такое уж и сильное. Хоть и вооружено добротно, да малочисленно и без опыта. Одна беда: за вестфридцев сразу станут горой заморцы. А с ними воевать – дело дрянь.

Кирило Евсеич сокрушенно покачал головой:

– Истинно говоришь, надежа-государь. Воевать с заморцами – дрянь-дело. Вон пятую армию Берендея, такое соединение, как вся наша рать по всем землям, в четыре дня окружили и перебили. Но миллион пудов зерна. С таким подходом не миновать голода. Это ж почти на сорок пять тысяч человек годовой паек. Взбунтуется народ, государе.

– Ну мы миллион и не дадим. Будем как-нибудь выкручиваться. А насчет пятой берендеевой армии, так сами виноваты – чего ждали, пока им все снабжение перережут. Что такое армия без снабжения? Что конь без еды: первый день седока несет, второй – едва себя тянет, а на третий ложится и подыхает. Вот за четыре дня его и одолели. Скажи-ка, Кирило Евсеич, а сколько нынче мы войско выставить можем?

– Да немного, царь-батюшка. Войско ведь кормить нужно, а у нас недороды. Да и на вооружение денег нет. На одного воина сколько нужно крестьян да работных людей, чтобы всем снабдить нужным: и оружием, и едою, и фуражом. А с нас во всякие Международные фонды взаимопомощи все время столько стягивают, что едва мужик-землепашец сам кормится да жене с детишками крошки оставляет. Куда же нам еще солдат прокормить, да коней.

Перед глазами царя встали картины тяжелого голода, который пережили селения на востоке царства в прошлом году. Он вместе с Особой комиссией поехал тогда выяснять положение дел, и застал пустые дома и валяющиеся на улицах трупы истощенных людей, обглоданные кости лошадей с выпирающими ребрами. И только черные вороны чувствовали себя вполне достойно среди страшного ландшафта. Докладывали о случаях каннибализма, когда обезумевшие от голода люди сжирали собственных детей. Царь горько вздохнул.

– Согласен, нельзя нам сейчас воевать. Вот бляха медная, на поясе носимая! Но что же делать будем? Кстати, а как там наш Нестор со своим мудрым отроком?

– Да не показывался еще. Но говаривали, что будто бы где-то в Митино он сейчас. Подождем денька три, и наведаемся, если сам не придет. Да только не верю я в то дело.

От базарной суеты у Никиты кружилась голова. Более всего в этот момент ему хотелось вырваться на какой-нибудь такой простор, где бы не было этой бесконечной вереницы людских лиц, одежд, рук.

– Дедушка Нестор, дедушка Нестор. Пойдем к реке!

Нестор обернулся, взял Никиту за руку и сказал:

– К реке – так к реке. Держись крепче, как бы не потерялся в толпе.

Они шли и шли через толпу. И наконец, за одним из домов заблистала водная гладь. Воздух стал свежим и приятным, от реки веяло прохладцей.

Присев на камень, старец и мальчик облегченно вздохнули.

– Ну и толчея.– молвил Нестор. – Даже у меня, привычного, голова закружилась.

– А где здесь пристань? – мальчик начал внимательно рассматривать берега.

– Так вот же она! – Нестор показал пальцем на отдаленное строение.

Если по-хорошему, то эта пристань напоминала небольшую лодочную станцию. В реку уходили скромные деревянные мосточки. – А вон видишь, и баржу из Лапотного Порта ведут!

По берегу двигалась группа оборванных, грязных людей, которые тянули на длинной веревке несуразную деревянную посудину, доверху нагруженную всяким товаром.

– Это что, вот так вот у вас баржи и ходят?

– А то как же, бурлаки ее тянут. В барже поди пудов тысячи две будет. Иначе ее и не проведешь.

– Нда, эту проблему надо будет в первую очередь решать. Так далеко не уедешь. Транспорт – он основа всего. Вам надо будет какой-нибудь, к примеру, паровой буксир сделать, что ли.

Когда баржа подошла к пристани, ее привязали с деревянной тумбе, положили мостки и начали разгружать. С десяток людей, словно муравьи, бросились на баржу и начали тащить разные корзины, мешки, свитки.

Когда Никита смотрел на баржу, которую тянули бурлаки, ему вспомнилось, как совсем недавно он мастерил игрушечный пароходик. Родители на весенние каникулы отправили его погостить у бабушки, а сами уехали отдыхать в Египет. Решили себе устроить романтический медовый месяц на двадцатую годовщину свадьбы, естественно, что его присутствие не предусматривалось. Как же он тогда расстроился…Брата хотя бы отправили к морю отдыхать. А его, словно ссыльного декабриста, отправили в глухомань без компьютера и Интернета!

Единственное, что было из развлечений в бабушкином доме – это небольшая речушка в конце огорода, которую можно было назвать речкой только в период осеннего половодья, и пыльные связки старых книг на чердаке. Хотя он считал себя взрослым и солидным, но при отсутствие постороннего наблюдения и иных альтернатив, он предавался забавам, достойным куда более «мелких». А что, если нет тебе ни клуба, ни дискотеки, ни компьютера!

Сразу же отбросив «Историю ВКП (б)» и избранные сочинения Ленина, он принялся за потрепанную «Занимательную физику» Перельмана. Вдохновленный красочными описаниями, решил собрать из маленькой жестянки, куска дерева и таблетки сухого горючего реактивный паровой кораблик. И надо сказать, эксперимент получился тогда довольно удачным: игрушечное суденышко довольно резво проплыло несколько сот метров по речушке, причем против течения. Конечно, он, как всякий подросток, считающий себя взрослым, до этого пробовал курить подозрительного вида траву, растущую на подворье (от нее только саднило в горле), пробовал даже начать ухаживать за соседской девчонкой – одиннадцатиклассницей. Но на том фронте его довольно быстро отшили… Ну и хрен с ней, с дылдой самовлюбленной! Что делать? Благо, домик бабушки стоит на отшибе, никто его не видит, а бабушка целый день работает вахтером на местном зерноскладе. Так что можно предаваться всякой ерунде, и не бояться, что тебя засмеют.