Чтение онлайн

Предшественником Бланта был сэр Кеннет Кларк, сын миллионера, который пользовался уважением королевской семьи и ее полным доверием. Сэр Кеннет окончил Оксфордский университет, стал историком искусств, директором Национальной картинной галереи. У него были превосходные отношения с Блантом. Они вместе сотрудничали в различных комитетах и комиссиях, имевших отношение к искусству. И когда встал вопрос о преемнике, то он сам предложил кандидатуру Бланта, чтобы передать любимое дитя в надежные руки, так как из всех искусствоведов страны Блант был самой подходящей кандидатурой для открывшейся вакансии.

Немалую роль сыграло и то обстоятельство, что Блант очень хорошо зарекомендовал себя, работая в Виндзорском дворце в течение двух лет до этого над каталогом акварелей. Он уделял работе во дворце все свое свободное время. Придворные короля, а потом и члены королевской семьи обратили внимание на молодого офицера, увлеченного работой над творениями великих мастеров прошлого.

И наконец, последнее, но это не значит, что не самое важное, — поддержка Бланта Оуэном Моршедом, и не просто поддержка, а, можно сказать, покровительство. Я уже говорил, с какой симпатией Моршед относился к Бланту. Добавлю, что он очень ценил его работы по искусству. Главный книгохранитель королевской библиотеки был доверенным лицом королевы Марии, матери Георга VI, которая также была очень расположена к Бланту, считала его лучшим экспертом художественных коллекций, советовалась с ним по вопросам живописи. Каждое Рождество Блант получал от нее личный подарок.

Можно с уверенностью сказать, что королевский двор был восхищен выполнением Блантом поручения Короны в конце войны и в первые годы после ее окончания. Он был еще больше приближен ко Двору, и в 1947 году награжден орденом Виктории, а в 1948 году королевой Голландии был удостоен ордена Нассау Оранского. Позиции Бланта значительно укрепились.

Итак, Блант стал обладателем секретов королевской семьи, свидетелем таких тайных отношений и даже сделок членов королевского дома с Гитлером, что, будь они в то время обнародованы, могли бы привести как минимум к грандиозному скандалу, а может быть, и к отречению короля, и даже к падению династии, так как англичане увидели бы, что их монархия была больше немецкой, чем английской.

Взрывоопасность этих документов была особенно велика именно во время войны с Германией и сразу после ее окончания. Со временем опасность для Короны, конечно, уменьшилась, хотя долго продолжала оставаться значительной.

Кроме упомянутых документов Бланту и Моршеду удалось, по мнению многих исследователей, найти и другие материалы, компрометирующие монархию.

Парадоксальность положения заключалась в том, что чем больше Блант открывал опасных для Короны документов, тем более безопасным и прочным становилось его собственное положение. Владелец таких секретов сам становился как бы неуязвимым. Кроме того, это создавало большую безопасность и для других членов «кембриджской группы». Разоблачить их, а тем более привлечь к суду означало бы не только дискредитировать органы секретной службы страны, но и в известной степени подорвать авторитет королевской семьи. В таких условиях правители предпочитают скрывать свои провалы.

Теперь самое время сказать, каковы были итоги этой деятельности Бланта для Советского Союза.

Центр зарубежной разведки России оценил ее так: «Учитывая большую помощь, оказанную нам Блантом, особенно в период 1939–1945 годов, ему решением советского правительства была установлена пожизненная пенсия», от которой он, однако, отказался.

Чем объясняется этот отказ? Блант не был бедным человеком, но в то же время его нельзя было отнести к числу особо состоятельных лиц. Дело в том, что Блант работал на советскую разведку не из материальных соображений, не из-за денег, а исходя из своих политических и моральных принципов.

В известной степени кембриджские разведчики были идеалистами, романтиками. Они видели отрицательные стороны капитализма, осуждали внешнюю политику Англии, которая отнюдь не руководствовалась в 30-е годы стремлением предотвратить войну; они полагали, что именно Советский Союз предпринимает шаги для построения совершенного в социальном отношении общества, и помогали ему.

Кто-то сказал, что революции задумывают не те, кому не нравится настоящее, а те, кто желает построить общество, созданное их собственным воображением. Один английский коммунист так объяснил, почему он пришел к своим убеждениям:

«Я стал коммунистом, чтобы содействовать установлению всеобщего счастья, ликвидации войн, обеспечению равных прав для всех народов, больших и малых, процветанию всего человечества и ликвидации навсегда возможности эксплуатировать других, угнетать и делать их несчастными».

Объясняя, почему члены «кембриджской группы» стали на путь оказания помощи Советскому Союзу, они вполне могли бы повторить эти слова. Они рассматривали СССР как защитника мира и прогресса и действовали соответственно.

Служба внешней разведки России в ответ на мой вопрос констатировала: «За весь период сотрудничества с советской разведкой Блант никогда не поднимал вопроса о денежном вознаграждении и вообще о финансовых вопросах. Он был достаточно скромным человеком, строго держался в рамках своего бюджета».

Когда я работал послом в Англии, то мне, как читатель может догадаться, доводилось бывать в КГБ, в его Первом управлении, которое ведало нашей разведкой за рубежом. Его руководители горько жаловались мне на то, что сейчас, в 80-е годы, практически невозможно завербовать ни одного информатора за рубежом без соответствующей оплаты, причем иногда весьма высокой. «Иностранцы снабжают нас информацией только за деньги. Времена 30-50-х годов, когда иностранные граждане, убежденные в правоте наших идеалов, шли к нам и работали бескорыстно, давно прошли. Сейчас каждый думает только о себе и о своей выгоде».

«Кембриджская группа» бескорыстных помощников нашей страны была совершенно уникальным явлением. Времена «кембриджских групп» больше не повторялись. Они канули в Лету.

В сатирической пьесе о Денисе Тэтчер, супруге Маргарет Тэтчер, очень популярной в Англии в 80-е годы, местом действия была резиденция премьер-министра на Даунинг-стрит, 10. Рядом с кабинетом премьера был небольшой закуток «резидента КГБ». И зритель видел не только офис премьера, но и комнату советского шпиона, который сразу же после заседаний и совещаний передавал отчет о них в Москву, в Кремль и на Лубянку. Конечно, это был шарж. Ни в то время, о котором мы пишем, ни впоследствии не было, насколько мы знаем, советских разведчиков на Даунинг-стрит, 10, но в те годы они были в Министерстве финансов, в секретных службах безопасности, в Министерстве иностранных дел Британии, а в 1945 году советский разведчик был зачислен на штатную должность и при Букингэмском дворце, при дворе короля Георга VI.

Что это означало для советской разведки? Среди вопросов, с которыми я обратился в Центр зарубежной разведки России, был и такой: поручалось ли Бланту на новом месте его работы следить за королем Георгом VI и сменившей его на троне Елизаветой II и какими материалами располагает Центр по этой проблеме?

Я получил следующий категорический ответ.

«Заданий по сбору информации о короле Георге, членах королевской семьи, а также о премьер-министре и членах британского кабинета советская разведка перед Блантом никогда не ставила», — говорилось в справке Центра.

Попробую проанализировать этот ответ. У меня нет сомнений, что Лубянка не ставила своей задачей «сбор информации о короле Георге VI, а затем и Елизавете И».

Прежде всего решение о слежке должно было быть принято на самом высоком уровне и, конечно, с учетом всех политических факторов. Только что закончилась война, Англия продолжала оставаться нашей союзницей. Договор о взаимной помощи между СССР и Англией, заключенный 26 мая 1942 г., еще продолжал действовать (он был аннулирован советской стороной позднее, в 1952 г.). Георг VI первым из британских монархов продемонстрировал в ходе войны и после ее окончания уважение к Советскому Союзу. В этих условиях обнародование того факта, что в Букингэмском дворце действует советский разведчик и шпионит за королем, вызвало бы возмущение во всем мире и особенно в Англии, где, по тогдашним опросам общественного мнения, до 98 процентов англичан были сторонниками монархии. А исключать провал разведчика никогда нельзя. Провалы в разведке не менее закономерны, чем успехи. Итак, риск «слежки за королем» был очень велик.