Советская агентура: очерки истории СССР в послевоенные годы (1944-1948)
Шрифт:
Вступив в “борьбу с бандитизмом”, советское государство не только реагировало на призыв общества к восстановлению нормальной жизни после войны, но также и получило возможность расширить свои полицейские прерогативы за счет граждан. Используя послевоенный кризис, связанный с ростом бандитизма и насилия, в последние годы сталинизма карательный аппарат быстро разрастался. Возникала ситуация, описанная историком Жаком Берке: “разбойничество не только обнажало болезни общества, но и давало повод для [государственного] вмешательства и узурпации прав граждан” [46] .
46
J. Berque. Egypt: Imperialism and Revolution. L., 1972. См. также на этот счет интересную статью Д. Ширера: D. Shearer. Op.cit. О традиционном русском бандитизме и вооруженных ограблениях в дореволюционной России, о преступлениях в СССР см. также книги: S. P. Frank. Crime, Cultural Conflict, and Justice in Rural Russia, 1856–1914. Berkeley, 1999. P. 124–132; В. Чалидзе. Уголовная Россия. М. 1990.
О подавлении польского послевоенного диссидентского движения в духе советской «борьбы с бандитизмом» см.: J. Micgiel. «Bandits and Reactionаries»: The Suppression of the Opposition in Poland, 1944–1946 // The Establishment of the Communist Regimes in Eastern Europe, 1944–1949. Ed. by N. M. Naimark, L. Ia. Gibianskii. Boulder, Colorado, 1977. P. 93–109.
Сравнительно-исторические исследования о том, как государство использует преступность, чтобы консолидировать полицейскую власть см.: Th. W. Gallant. Brigandage, Piracy, Capitalism and State-Formation: Transnational Crime in an Historical World-System Respective // States and Illegal Networks. Ed. by: J. Heyman, A. Smart, London, 1998; N. Brown. Brigands and State-Building — The Invention of Banditry in Modern Europe // Comparative Studies in Society and History. 1990. Vol. 32. № 2. P. 258–281.
Масштаб трансформации советских органов внутренних дел в ходе “борьбы с бандитизмом” показан в табл. 1. Численность агентуры и осведомителей в системе уголовного розыска МВД за первые два года Второй мировой войны выросла вдвое и снова удвоилась между 1943 и 1950 гг. В борьбе с преступностью советское государство все больше полагалось на агентуру — сеть осведомителей. Статистика показывает, что неоправданно большое значение, придававшееся осведомителям из уголовной среды, стало неотъемлемой чертой работы органов. И хотя после смерти Сталина в марте 1953 г. очень скоро произошло осуждение самых репрессивных сторон его политики, можно проследить интересный феномен: после 1953 г. сеть агентов советской милиции в уголовной среде действительно подверглась проверке и была значительно сокращена, но даже после всех сокращений численность осведомителей на протяжении последующих трех десятилетий превышала довоенный уровень в три раза. Со сталинских времен советские органы внутренних дел унаследовали привычку полагаться в своей работе на агентуру.
В то же время война стала подлинным водоразделом в умонастроениях советских властей. Внешне гордые победой, они тем не менее трезво смотрели на ту огромную цену, которая была за нее уплачена. Приведу в качестве иллюстрации слова одного офицера, пережившего Вторую мировую, который во время войны в Чечне наотрез отказался преследовать бандитов в своем секторе: “Я не для того пережил Великую Отечественную войну, чтобы погибнуть от рук чеченских бандитов” [47] . Поэтому, более пятидесяти лет спустя, нам еще предстоит понять, какого рода ограничения война накладывала на возможности советской государственной власти [48] .
47
ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 527. Л. 33.
48
Дискуссию на эту тему см.: N. Tumarkin. The Living and the Dead: the Rise and Fall of the Cult of the World War II in Russia. N.Y., 1994.
Таблица 1. Численность агентурно-осведомительной сети Уголовного Розыска МВД СССР, 1942–1951 гг.
С 1943 до 1950-го года количество осведомителей увеличилось на 215,16 %.
*В том числе платных — 2293 (1948); 2121 (1949); 1962 (1950); 1761 (1951).
**Включается в категории «Агентов».
Источник: ГАРФ, Ф. Р-9415. Оп. 5. Д. 208. Л. 2об.-3 (1942 г.); Д. 210. (1943 г.); Д. 211. Л. 26–31 (1944 г.); Д. 214. Л. 27–30 (1945 г.); Д. 217. Л. 5–9 (1946 г.); Д. 221. Л. 7-10, 30–31 (1947 г.); Д. 225. Л.52–55 (1948 г.); Д. 229. Л. 27–30 (1949 г.); Д. 235. Л. 27–31 (1950 г.); Д. 289. Л. 16–18 (1954 г.).
Глава 2. Агентура
“Нам страшны не откровенные враги, а те, кто с родным словом на устах идут к нам, чтобы разорвать нам душу, сея зерна розни в сердцах”.
49
ГАРФ. Ф. Р-9478 (ГУББ МВД/НКВД СССР,1938–1950 гг.). Оп.1с. Д. 643. Л. 181–199. Данный экземпляр этого документа был направлен Наркомом Внутренних Дел УССР Т. А. Строкачем Наркому Внутренних Дел СССР В. С. Рясному 8 февраля 1946 г. Брошюра подпольщиков была одной из нескольких “антисоветских листовок”, распространенных во Львове в ночь на 3 февраля 1946 г. Юрий Клен — псевдоним украинского писателя из местных этнических немцев (Volksdeutsche) Освальда Бургхардта, автора “Проклятi роки” (“Проклятые годы”).
Здесь и далее ОУН — аббревиатура Организации Украинских Националистов, а УПА — Украинская Повстанческая Армия, возникшая на базе ОУН после июля 1941 г. Вопреки впечатлению, возникающему при знакомстве с советскими архивами, украинское подпольное движение сопротивления не было единым — оно представляло собой пестрое сочетание множества соперничающих группировок, методы и программы которых значительно отличались друг от друга. См.: J. A. Armstrong. Ukrainian Nationalism. 3d edition. Englewood: Ukrainian Academic Press, 1990.
Сеть советских осведомителей и украинское националистическое подполье в Галиции в 1944–1948 гг
Действуя по наводке местных источников, вооруженный отряд НКВД произвел в Коломыйском районе нападение на местный штаб СБ — “Службы безпеки” (службы безопасности), или контрразведки украинского националистического подполья. В перестрелке сотрудники спецгруппы НКВД убили начальника районного штаба контрразведки повстанцев, известного под оперативным псевдонимом ЯРОСЛАВ [50] .
50
Двумя основными структурами советской тайной полиции были Народный Комиссариат Внутренних Дел (НКВД) и Народный Комиссариат Государственной Безопасности (НКГБ). В марте 1946 г. они были переименованы, соответственно, в Министерство Внутренних Дел (МВД) и Министерство Государственной Безопасности (МГБ). Спецгруппы подчинялись Главному Управлению по Борьбе с Бандитизмом (ГУББ) в составе НКВД. Обычно они возглавлялись тройками, состоящими из представителей НКВД и СМЕРШ (советская военная контрразведка) в звании не ниже младшего лейтенанта. Подробные списки сотрудников ГУББ по Западной Украине по состоянию на май месяц 1946 г. см.: ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп.1. Д. 527. Л. 109–117.
Обыскав штаб-квартиру, сотрудники НКВД обнаружили большое количество материалов из архива украинского националистического подполья. Их внимание особенно привлек один такой документ — подробный 20-страничный анализ методов работы советской тайной полиции на Западной Украине, озаглавленный “Агентура НКВД-НКГБ в действии”. Этот редкий источник был напечатан ограниченным тиражом специально для руководства СБ. Брошюра представляла собою своего рода “Молот ведьм” — это было учебное руководство по охоте на советских шпионов.
Данный документ был настолько точен, что его незамедлительно передали наверх по инстанциям, так что в итоге он лег на стол генерал-лейтенанта Т. А. Строкача, в то время заместителя Наркома Внутренних Дел Украины. От него он попал к генерал-лейтенанту А. М. Леонтьеву — начальнику Главного Управления по Борьбе с Бандитизмом (ГУББ), секретного подразделения Наркомата Внутренних Дел СССР, отвечавшего за так называемые спецгруппы, или тайную агентуру, и за диверсионные операции против бандитов и подпольных националистических групп [51] . Возможно, самым лучшим доказательством достоверности этого источника служит сопроводительное письмо к нему, подписанное самим Строкачем и содержащее пометки, сделанные синим карандашом рукой Леонтьева. Вот что писал Строкач: “Автор инструкции не установлен, но ее содержание удостоверяет тот факт, что в СБ есть бандиты [т. е. повстанцы — Дж. Б.], которые хорошо знают методы работы органов НКВД-НКГБ, и даже возможно, что они когда-то работали в наших органах” [52] .
51
Главной задачей агентов ГУББ было проникновение в ряды повстанцев, саботаж и уничтожение антисоветской оппозиции. Советский Военный Энциклопедический Словарь (М., 1983) определяет “диверсию” как “действия отдельных лиц или групп (отрядов, частей или партизанских соединений) в тылу противника с целью вывести из строя военное производство или другие объекты, вмешаться в командование и контроль, перерезать коммуникации и уничтожить личный состав и вооружение”. Цит. по: I. G. Starinov Over the Abyss: My Life in Soviet Special Operations. New York: Ivy Books, 1995. P. viii.
52
ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1с. Д. 643. Л. 13. Письмо с грифом “совершенно секретно” Т. Строкача (в то время занимавшего должность заместителя Наркома Внутренних Дел Украины) А. В. Леонтьеву, возглавлявшему ГУББ НКВД СССР в Москве, датированное 30 декабря 1945 г. В английском издании автор последовательно переводит термин “бандит”, употребляемый в советском источнике, как “повстанец” (rebel), “бандгруппы” — как “банды повстанцев” (rebel bands), а “бандпроявления” — как “акции повстанцев” (rebel actions). Тем самым автор проводит различие между антисоветскими операциями повстанцев и активностью настоящих уголовных банд, которые советскими официальными документами объединяются в одну категорию.
На первой странице документа имеется запись Леонтьева, сделанная жирным синим карандашом: “Константинову: Ознакомиться с этим документом, [передать] руководителям в Вашем отделе. (3.12.1946)”. Рукой Константинова ниже приписано: “Тов. Горошенко, Старочук, Шаранов: Тщательно изучить и выдвинуть предложения. Константинов. (4.1.1946)”.
Доклад “Агентура НКВД-НКГБ в действии” представляет собой русский перевод оригинального документа на украинском языке. См.: Там же. Л. 14–34. Его положения поразительно совпадают со стандартным советским руководством по подготовке сотрудников НКВД для организации “информационно-осведомительных сетей”. См.: Государственное Политическое Управление Украинской ССР. Секретно-оперативное Управление. Отдел информации и политконтроля. Инструкция о постановке информационно-осведомительной работы окружных отделов ГПУ УССР. Харьков, 1930. [Нумерованные экземпляры]. Цит. по экземпляру, сохранившемуся в Архиве СБ Украины (Киев).
Подобное открытие потрясло советские органы безопасности, которые немедленно приступили к поиску автора документа — поиску, который, как мы увидим, увенчался успехом лишь три с лишним года спустя, 10 ноября 1948 г.
Этот отчет и целая кипа других материалов из архива Главного Управления по Борьбе с Бандитизмом, запечатлевших историю тайных операций Советов против украинского националистического подполья на Западной Украине с 1944 по 1953 гг., и послужили источниками настоящего исследования [53] . Значение этих документов трудно переоценить — они убедительно показывают, что советская власть, стремясь упрочить свое положение в только что завоеванных или повторно присоединенных к СССР регионах, опиралась преимущественно на сеть осведомителей, или агентуру. Как совершенно откровенно высказался автор инструкции, составленной украинскими повстанцами:
53
Данная глава написана на материалах шести архивных фондов, хранящихся в Москве, Киеве и Львове. Помимо засекреченных фондов Главного Управления по Борьбе с Бандитизмом (1938–1950) в Москве, я также использовал материалы из архива Украинской СБ, а также архива ЦК Компартии Украины в Киеве и областного архива во Львове — командного центра советского режима на Западной Украине. Архивные фонды местных органов власти оказались особенно полезными, поскольку они позволяют воссоздать положение дел на местах — так, как оно отражено в оперативных отчетах и материалах, конфискованных у повстанцев. Копии с этих документов были сделаны для Первого секретаря исполкома Львовского обкома партии Грушецкого.
Без сомнения, самые страшные документальные доказательства операций советских спецгрупп содержатся в материалах, найденных на теле убитых украинских повстанцев. Как правило, после вооруженного столкновения трупы повстанцев фотографировались и обыскивались, а все найденные при них документы немедленно направлялись в НКВД для изучения. При обнаружении особо ценных сведений эти документы переводились на русский язык, анализировались и передавались соответствующим сотрудникам в Киеве или Москве.
Несколько десятков штатных работников НКВД-НКГБ, которые находятся в районном аппарате, в результате своего незначительного количества и недостатка непосредственного контакта с населением района не в состоянии справиться с этой работой. В помощь себе, в каждом селе они тайно организуют специальную агентурную информационную сетку из гражданского населения. Только после создания такой сетки в каждом населенном пункте, органы НКВД-НКГБ начинают свою деятельность. При помощи этой сетки они имеют возможность контролировать внутреннюю жизнь каждого населенного пункта, выявлять и “разрабатывать” объекты, которые для них будут представлять определенный оперативный интерес [54] .
54
ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп.1с. Д. 643. Л. 16. Ключевая роль, отводимая агентуре в советском оперативном планировании, также хорошо отражена в печатных инструкциях всем руководителям областных управлений НКВД. Эти инструкции содержатся в календарных планах советской экспансии в Восточной Европе, составленных в сентябре 1939 г. См. полный текст в: ГАРФ. Р-9401 (Министерство Внутренних Дел СССР, 1934–1960). Оп. 12. Д. 51. Л. 34–40. Циркуляр МВД № 199сс “О разработке оперативного мобплана по агентурно-оперативным мероприятиям на военное время”, подписанный Наркомом Внутренних Дел Масленниковым и генералом Шередегой. Так, например, к концу первого месяца оккупации (25 октября 1939 г.) Первое особое управление НКВД должно было “подготовить список агентуры, следственных и других архивных материалов”. (Там же. Л. 35об.). И в конце войны, после того как у Германии были отвоеваны оккупированные ею территории, первым шагом Советов всегда был захват и изучение архивов германских оккупационных сил. См., например, подробные совершенно секретные обзоры материалов, подготовленные аналитиками НКВД, которые хранятся в: Государственный архив Львовской области (Державний архiв Львiвськоп областi — ДАЛО). Ф. 3. Оп.2. Д.127. Л. 132–149. Многочисленные примеры того, как НКВД использовало немецкие архивы для выявления врагов, см. также: ДАЛО. Ф.3. Д.67. Л. 78-104.
Опираясь на фонды Главного Управления по Борьбе с Бандитизмом, доступ к которым в Государственном архиве Российской Федерации в Москве до сих пор чрезвычайно затруднен, и дополнив их материалами из архивов Киева и Львова, автор воссоздает историю войны, которую вела советская власть за установление своего контроля на Западной Украине. Размах этой войны значительно превосходил представления о ней даже многих из ее непосредственных участников. В итоге Советы одержали победу не на поле боя — советской власти удалось одолеть противника благодаря тому, что она смогла создать сложную систему внутреннего шпионажа или агентуры.